Сон наяву

Она проснулась с первыми лучами солнца. Долго лежала, глядя в потолок, и думала о вчерашнем. О разговоре на крыльце. О его словах: «Я умею ждать». О том, как он смотрел на неё — спокойно, открыто, без требований. «Что ты делаешь со мной, Рикусон?» — снова подумала она. Ответа не было. Она спустилась вниз. Он уже возился у очага. Услышав шаги, обернулся, кивнул — и снова отвернулся к каше. Как всегда. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе. Он поставил перед ней миску. Сесть напротив неё. Привычный ритуал. Маомао смотрела, как он ест — сосредоточенно, молча, будто ничего не произошло. И от этого почему-то становилось спокойно. Он не давил. Не ждал. Просто был рядом. — Сегодня пойдём к озеру? — спросил он между ложками. — Можно. Он кивнул и продолжил есть. А она поймала себя на том, что улыбается. Озеро встретило их тишиной. Вода была гладкой, как зеркало, и в ней отражалось небо. Ивы склоняли ветви к самой воде, и казалось, что они слушают что-то, чего не слышно людям. Они сидели на берегу. Рикусон — на траве, подперев подбородок рукой. Маомао — рядом, подобрав под себя ноги. — Здесь хорошо, — сказала она. — Я знал, что тебе понравится. — Откуда? — Когда мы первый раз пришли, ты замерла. Дышать перестала. Я заметил. Она повернулась к нему. — Ты всё замечаешь? — Всё, что касается тебя. Он сказал это просто, без намёка на что-то большее. Просто факт. — А что ещё ты заметил? Он помолчал. Потом заговорил — медленно, будто вытаскивал каждое слово из глубины: — Что ты трёшь переносицу, когда устаёшь. Что улыбаешься, когда находишь редкую траву. Что по утрам у тебя волосы торчат в разные стороны, и ты злишься, когда я на это смотрю. — Я не злюсь. — Злишься. Но не сильно. Она фыркнула. — Ещё что? — Что ты смотришь на юг реже, чем в первый месяц. Что перестала вздрагивать, когда я подхожу. Что иногда... — он запнулся. — Что иногда смотришь на меня так, будто видишь. — Вижу? — Не как на охранника. Как на... человека. Она смотрела на него и не находила слов. Потому что он был прав. — Рикусон. — М? — А что ты чувствуешь, когда я на тебя так смотрю? Он долго молчал. Смотрел на воду, на отражение облаков, на ивы. Потом повернулся к ней. — Будто я дома. У неё перехватило дыхание. — Что? — Я всю жизнь искал место, где можно просто быть. Не воевать. Не выживать. Не доказывать. Просто... быть. — Он усмехнулся. — Думал, это где-то в лесу, в доме, в тишине. А оказалось... — Оказалось? — Оказалось, это не место. Это человек. Они смотрели друг на друга. Вода плескалась у ног. Ветер играл её волосами. — Рикусон... — прошептала она. — Не надо, — перебил он. — Не сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала. Когда будешь готова... — А если я никогда не буду готова? — Тогда буду ждать. — Это глупо. — Знаю. — Ты странный. —Уже говорила. Она засмеялась. Коротко, удивлённо. И он улыбнулся в ответ — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё ёкало сердце. — Иди сюда, — вдруг сказала она. — Куда? — Ближе. Не кусаюсь. Он подвинулся. Совсем чуть-чуть. Она взяла его за руку и положила его ладонь себе на колено. Просто так. Просто чтобы чувствовать. — Ты чего? — тихо спросил он. — Не знаю. — Она смотрела на воду. — Просто... можно? — Можно. Они сидели так долго. Молча. Рука в руке. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Домой возвращались уже в сумерках. Шли медленно, не спеша. Иногда он указывал на какую-нибудь птицу или зверя. Иногда она останавливалась, чтобы сорвать лист или цветок. Руки больше не касались друг друга, но между ними висело что-то — тёплое, хрупкое, ещё не названное. — Рикусон. — М? — Ты когда-нибудь любил? Он задумался. — Не знаю. Наверное, нет. А ты? — Я тоже не знаю. — Она помолчала. — Думала, что да. А теперь... — Теперь? — Теперь не уверена. Он не спросил, про кого она думает. Просто кивнул. — Это нормально — не знать. — Ты так часто это говоришь. — Потому что это правда. Они вышли на опушку. Впереди зажёгся свет — она оставила свечу на окне, чтобы видно было дорогу. — Ты оставила— сказал он. — Чтобы не заблудиться. — Мы и так бы не заблудились. — А если бы? — Я всегда найду дорогу. Она посмотрела на него. На его спокойное лицо, на зелёные глаза, в которых отражался свет свечи. — Я знаю, — тихо сказала она. Ужинали молча. Но это было другое молчание — не прежнее, спокойное, а наполненное чем-то, чему они оба боялись дать название. После ужина она не пошла наверх. Села у камина на свою циновку, но травы не трогала. Просто смотрела на огонь. Он сел рядом. Не в кресло, а на пол, рядом с ней. Совсем близко. — Устала? — спросил он. — Нет. — Она покачала головой. — Думаю. — О чём? Она повернулась к нему. Посмотрела долго, пристально. — О тебе. Он замер. — Обо мне? — О нас. Тишина. Только треск камина. — Маомао... — начал он. — Не надо, — перебила она. — Теперь моя очередь сказать. Он ждал. — Я не знаю, что я чувствую — сказала она. — Правда не знаю. Раньше мне казалось, что я знаю. Что есть он, и это навсегда. А теперь... — Теперь? — Теперь я просыпаюсь и думаю, увижу ли тебя. Иду в лес и жду, когда ты пойдёшь со мной. Сижу у камина и... мне хорошо, что ты рядом. Даже если молчишь. Он смотрел на неё, не дыша. — Я не знаю, что это, Рикусон. Любовь? Привычка? Благодарность? — Она усмехнулась. — Я даже не знаю, что такое любить. Меня никто не учил. — Я тоже не знаю. — Но я хочу понять. С тобой. Он протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Кончиками пальцев. Легко, будто боялся разбить. — Ты правда хочешь? — Правда. Она потянулась к нему Сначала — неуверенно, почти робко. Губы коснулись его губ — пробуя, спрашивая разрешения. Он замер на секунду — будто не верил, что это происходит на самом деле. А потом ответил. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. Второй рукой он притянул её за талию — ближе, ещё ближе, будто хотел, чтобы между ними не осталось расстояния. Это было не похоже на те поцелуи, о которых она читала в книгах. Там всё было красиво и правильно. А здесь — жарко, сбивчиво, отчаянно. Его губы двигались по её губам — то нежно, то требовательно, и она отвечала так же, не думая, не анализируя, просто чувствуя. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он смотрел на неё так, будто видел впервые — и не мог насмотреться. — Маомао... — выдохнул он. — Молчи, — прошептала она. — Просто... будь. Он прижался лбом к её лбу. Дышал. Молчал. И этого было достаточно. Он притянул её к себе. Обнял крепко, сильно, будто боялся, что она исчезнет. — Я люблю тебя, — прошептал он куда-то в её волосы. — Сильнее, чем что-либо. Она не ответила. Просто прижалась крепче. Они сидели так долго. У камина. В тишине. Вдвоём. А потом она взяла его за руку и повела наверх в спальню. Она не знала, правильно ли поступает. Но когда он лёг рядом, когда его руки обвили её талию, когда он притянул её к себе и уткнулся носом в затылок — все сомнения исчезли. — Тепло, — прошептала она. — Я рядом. Она закрыла глаза внутри было тепло, что согревало даже в холодную ночь. Она проснулась от того, что он гладил её по голове. Легко, едва касаясь, перебирал пряди волос. Думал, что она спит. — Рикусон. Он замер. — Ты не спишь? — Нет. — Прости, я думал... — Не проси прощения. — Она повернулась к нему. — Мне нравится. Он смотрел на неё — растрёпанную, сонную, с улыбкой на губах — и, кажется, не верил своим глазам. — Ты правда здесь? — А ты сомневаешься? — Каждую минуту. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Я здесь. И никуда не уйду. Пока... — Пока? — Пока не пойму. Он кивнул. Этого было достаточно. — Завтракать будешь? — спросил он. — А ты обещаешь не спалить кашу? — Обещаю. — Тогда буду. Он улыбнулся и поцеловал её в лоб. Легко. Невесомо. Будто благословлял. — Я быстро — сказал он и выскользнул из комнаты. А она осталась лежать, глядя в потолок, и думала о том, что впервые за долгое время ей не страшно. Совсем не страшно. В полдень они обедали на крыльце. Солнце припекало, пахло нагретой травой и хвоей. Маомао ковыряла ложкой в миске, задумчиво глядя куда-то в лес. Рикусон заметил, но промолчал. Ждал. — Рикусон. — М? — Как думаешь, что там сейчас? В столице? Он отложил ложку. Посмотрел на неё внимательно. — Лакан и Лахань не дураки. Они справятся. — А если нет? — Тогда мы здесь. В безопасности. — Он помолчал. — Это главное. — А если они в опасности? Из-за меня? — Они взрослые люди. Сами сделали выбор. Она покачала головой. — Ты не понимаешь. Лакан — он... — Она запнулась. — Он мой отец. Я никогда его так не называла. Никогда не думала о нём так. А теперь... — Теперь? — Теперь я лежу ночью и думаю: а вдруг с ним что-то случилось? Вдруг тот, кто это затеял, добрался до них? Вдруг мы тут сидим, а там... — Маомао. — Он взял её за руку. — Если бы что-то случилось, Лакан нашёл бы способ сообщить. Он стратег. Он знает, что делает. — А Джинши? Рикусон замер. Рука чуть заметно дрогнула, но он не отпустил. — Что — Джинши? — Он на западе. Ничего не знает. Думает, я всё ещё в столице, в своей лавке, перебираю травы. — Она усмехнулась горько. — А я здесь. С тобой. Тишина повисла между ними. Тяжёлая, липкая. — Ты хочешь, чтобы он знал? — тихо спросил Рикусон. — Не знаю. — Она покачала головой. — Я вообще ничего не знаю. Он отпустил её руку. Встал. — Я пойду дрова колоть. — Рикусон... — Всё нормально. — Он не обернулся. — Правда. Он ушёл за дом. А она осталась сидеть на крыльце, глядя на остывающую еду и думая о том, что юг снова начал её звать, она не заметила, как прошло время и солнце начало уходить за горизонт. Он вышел из-за дома и сел рядом. — Думаешь о нём? — спросил он негромко. — Не знаю. — Голос её был тихим. — Наверное. Но уже не так, как раньше. — А как? — Как о прошлом. Которое было. Которое не вычеркнуть. — Она повернулась к нему. — Но ты — это настоящее. И я не знаю, что будет завтра. Но сегодня... сегодня я хочу быть с тобой. Он ничего не ответил. Просто обнял её за плечи и притянул к себе. — Рикусон. — М? — Тебя это не злит? — Нет. — Почему? — Потому что ты здесь. Со мной. Сейчас. — Он повернулся к ней. — А остальное... будет потом. Когда придёт время. Они сидели так, глядя на закат, и думали каждый о своём. Он — о том, что боится потерять её. Она — о том, что уже не знает, кого боится потерять больше. И оба молчали. Потому что слова были не нужны. А дальше были дни. Они почти не говорили о том, что произошло. Просто жили. Вместе. Она просыпалась — он был рядом. Завтракали, расходились по делам, встречались в полдень. Ходили в лес, в огород, к озеру. Вечерами сидели у камина — теперь уже не на своих местах, а рядом, касаясь друг друга плечами. Иногда она засыпала у него на плече. Он не двигался, чтобы не разбудить. Иногда он рассказывал о прошлом. Она слушала и не перебивала. Иногда они просто молчали. И в этом молчании было всё.