Сон наяву

Рикусон долго смотрел на неё. Маомао спала. Она свернулась калачиком, поджав колени к груди и уткнувшись носом в подушку. Рикусон сидел на краю кровати и смотрел на неё. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь щель в занавеске, рисуя на полу серебряную полосу. Она немного улыбалась во сне. Чуть-чуть. Легко. «Ему, — подумал Рикусон. — Ты улыбаешься ему». Он осторожно встал, чтобы не разбудить. Накинул куртку. Вышел из комнаты, бесшумно прикрыв дверь. На крыльце постоял минуту, глядя на огни в лесу. Костры горели ярко — люди не спали. Кто-то стоял в дозоре, кто-то сидел у огня. И одна фигура — отдельно от всех. У костра. Одинокая, неподвижная. Рикусон спустился с крыльца и пошёл через поляну к лесу. Джинши не слышал шагов. Он сидел у костра, глядя на огонь, и думал о ней. О том, как она обняла его утром. О том, как смотрела на него за завтраком. О том, как Рикусон убрал прядь волос с её щеки. «Он был с ней три месяца — думал Джинши. — Он заботился о ней. Он...» — Не спится? — раздалось из темноты. Джинши обернулся. Рикусон вышел из мрака в тёплой куртке поверх рубахи, спокойный и сдержанный. Подошёл к костру и остановился в паре шагов. — Садись, — кивнул Джинши. Рикусон сел на соседний пень и протянул руки к огню. Тишина тянулась долго, только костёр потрескивал. — Ваше высочество — сказал Рикусон, глядя на огонь. — Раз вы приехали с отрядом, значит, в столице что-то случилось. Джинши усмехнулся — прямота Рикусона всегда немного обескураживала. — Случилось. — Я слушаю. Джинши помолчал, собираясь с мыслями. — Хо Юань. Бывший чиновник, которого Лакан разорил. Собрал людей. Хотел убрать Маомао. Рикусон понимающе кивнул. — А император? — Он не знал. — Джинши сжал кулаки. — Кто-то из приближённых воспользовался печатью, пока он не видел. Чтобы Лакан не поднял шум. Чтобы мы боялись. — Сколько их? — Было около пятнадцати. Главаря взяли, но шестеро ушли на север...несколько дней назад. Рикусон сжал кулаки. — Значит, они могут быть здесь. — Могут. Поэтому я здесь. Рикусон промолчал. — Спасибо, ваше высочество. Вы могли не приезжать. Джинши горько усмехнулся. — Не мог. Между ними повисла тишина, лишь треск полен из костра нарушал её. — Это я во всём виноват, — тихо сказал Джинши. Рикусон повернулся к нему и посмотрел на него с недоумением. — Что? — Если бы не я... — Джинши говорил, глядя в огонь. — Если бы не моё внимание к ней... враги бы не заметили её. Не использовали бы как мишень. Она была бы в безопасности. Рикусон долга молчал, обдумывая всё услышанное. — Ваше высочество. — М? — Она сама по себе. Вы тут ни при чём. Джинши поднял голову. — Что? — Она — Маомао из клана Ла. Дочь императорского стратега. Умная, талантливая, необычная. — Рикусон говорил ровно, без лести. — Её бы заметили в любом случае. С вами или без вас. Джинши смотрел на него. — Ты так думаешь? — Я знаю. — Рикусон помолчал. — Я с ней три месяца и уже понял: она из тех, кто притягивает взгляды... сама того не желая. Он перевёл взгляд на дом. — Ваше высочество— говорит он негромко. — Я должен спросить. Не как воин, а как... человек. — Спрашивай. — Что она для вас? — Всё — не задумываясь, отвечает Джинши. Рикусон кивнул, будто ожидая этого ответа. — Я так и думал. — Он провёл рукой по своему лицу. — Тогда вы имеете право знать, как прошли эти три месяца. Джинши долго молчал, затем горько усмехнулся. — Рассказывай — голос его был ровным, но внутри всё сжалось. Рикусон долго молчал, смотря на огонь. —Всё было спокойно, но каждую ночь она кричала — сказал он. — Кричала? — Ваше имя. Джинши вздрогнул. — Каждую ночь. Просыпалась в слезах. Я слышал. — А потом? — Потом... — Рикусон запнулся. — Потом она перестала. — Перестала? — Когда я стал спать рядом. Джинши рванулся вперёд. Схватил Рикусона за грудки и приподнял над землёй. — Ты... — Она сама позвала, ваше высочество, — спокойно сказал Рикусон, не сопротивляясь. — Сказала: «Будь рядом. По-настоящему». Я не принуждал. Ни разу. Джинши смотрел на него, тяжело дыша. — И что было? — Мы целовались — ответил Рикусон. — И не раз. Джинши замер. Его руки дрожали. — Ты... ты понимаешь, что говоришь? — Понимаю. — Рикусон встретил его взгляд прямо. — Я не ищу ссоры, ваше высочество. Вы спросили — я ответил. Джинши медленно разжал пальцы. Отпустил его и отступил на шаг. — Зачем ты мне это сказал? — Затем, что вы имеете право знать. — Рикусон поправил куртку. — Затем, что ложь между нами помешает защищать её. Затем, что... я устал быть один. — Один? — Один со своим незнанием. — Рикусон посмотрел на дом. — Я не знаю, что она чувствует, ваше высочество. Ко мне. К вам. Я вообще не знаю, понимает ли она сама. Джинши молчал. — Она… — продолжил Рикусон. — Её никто не учил любить. Она даже себя не знает. А мы двое... — он усмехнулся. — Мы просто ждём, чтобы она разобралась. Рикусон встал прямо перед ним. — Ваше высочество, я здесь не для того, чтобы забирать её у вас. И не для того, чтобы выяснять, кто больше достоин. Я здесь, чтобы защищать. Даже ценой жизни. — Я знаю. — Но я люблю её — сказал Рикусон. — Сильнее, чем что-либо. И если она выберет вас — я приму. Если выберет меня — буду счастлив. Он сделал паузу, давая Джинши осознать всё в голове. — Я не прошу вас отступать, ваше высочество. И сам не отступлю. Но воевать с вами не буду. — Он посмотрел на дом. — Просто... дайте ей время самой разобраться. Она заслуживает этого. Джинши кивнул. — Хорошо. Рикусон поклонился — коротко, по-военному. — Я пойду. Нужно вернуться к ней. Чтобы она спала спокойно. Он шагнул в темноту. — Ваше высочество. — М? — Она смотрела на юг. Каждый вечер. Я не знаю, что это значит. — Голос донёсся из темноты. — Просто... знайте. Шаги затихли. Джинши остался один. Он смотрел на огонь, на дом, на тёмное окно на втором этаже. Мысли ворочались тяжело, как камни. «Она кричала моё имя по ночам. Но спала с ним. Целовалась с ним. Что вообще происходит…». Он закрыл глаза. «Что же ты делаешь со мной, Маомао?» Он не знал, сколько просидел так. Может, час. Может, два. — Господин, — голос Гаошуня вырвал его из оцепенения. — Уже почти рассвет. Вам бы поспать. — Не могу. — Думаете о ней? — О ней. О нём. О том, что он сказал. Гаошунь присел рядом. — И что он сказал? Джинши помолчал. — Что они целовались. Что она спала с ним. Что она звала меня во сне. Гаошунь тяжело вздохнул. — Господин, — сказал он тихо, — вы готовы принять её любой? — Не знаю. — А если она выберет его? — Тогда уйду. — И не пожалеете? — Пожалею. — Джинши открыл глаза. — Всю жизнь буду жалеть. Но остаться и смотреть, как она с ним счастлива... это хуже. Гаошунь понимающе кивнул. — Тогда ждите, что она вам скажет, господин,а я пока чай согрею. Гаошунь ушёл, а Джинши снова остался один со своими мыслями. Смотрел на светлеющее небо, на дом, на крыльцо, где этим утром стояла она. «Я подожду, — подумал он. — Сколько нужно — подожду».