ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Дима читал, когда я вернулась домой. Как всегда: кресло, книга, торшер. Восемь лет этой картины. Она знала ее наизусть: угол света, его профиль, то, как он медленно переворачивает страницу. Анна сняла пальто. Повесила. Прошла на кухню, налила воды, выпила стоя у мойки. В кране капало, починили наконец, на прошлой неделе, теперь не капало. Она об этом подумала машинально, потом подумала, что думает про кран когда надо думать про другое. — Аня, — сказал Дима из комнаты. — Да. — Ты поздно. — Задержалась. Пауза. — Поешь? — Нет. — Она поставила стакан. — Дима. — Угу. — Мне нужно поговорить. Тишина, секунды три, он ждал этого. Не сегодня конкретно, но ждал. Она вошла в комнату. Дима аккуратно закрыл книгу закладкой, он всегда с закладкой. Посмотрел на нее. Взгляд ровный, внимательный, не тревожный, она знала этот взгляд, он умел так смотреть. — Садись, — сказал он. Она села рядом с ним, на кресло напротив. Он отметил это, она видела по тому как он чуть выпрямился, но ничего не сказал. — Дима, — начала она. — Анисимова, — сказал он. Она остановилась. — Что? — Анисимова Наталья Викторовна, — сказал он. — Травматолог. Анна смотрела на него. — Ты знаешь, — сказала она. — Я видел вас на корпоративе, — сказал он. — На балконе. Ты смотрела на нее, я не видел тебя такой давно. — Пауза. — Очень давно. Анна молчала. — Потом был термос каждый день, — сказал Дима. — Ты думала я не замечаю. Ты уходила раньше и возвращалась позже. Ты улыбалась телефону. — Дима... — Аня, — сказал он мягко. — Я не злюсь. — Как ты не злишься? — Потому что, — он помолчал, подбирая слова по-своему, медленно, как всегда, — потому что я тебя знаю восемь лет. И все это время я знал, что ты, не со мной. — Пауза. — Мы оба знали. Анна смотрела на него. За восемь лет она ни разу не слышала от него этого вслух. Они жили с этим знанием как живут с плохой погодой, знаешь, что есть, не обсуждаешь, просто берешь зонтик. — Мне жаль, — сказала она. — За что? — За то, что... — Аня. — Он поставил книгу на стол. — Мы оба выбрали это. Я тоже выбрал. Мне было удобно: красивая жена, правильная семья, никто не задает вопросов. — Усмехнулся коротко, без горечи. — Я не жертва. — И все равно... — И все равно ничего, — сказал он. — Аня, я хочу, чтобы ты была счастлива. Это не красивые слова. Это правда, которую я знаю про себя точно. Она смотрела на него. Дмитрий Иванов, умный, надежный, деликатный. Восемь лет рядом. Целовались в щеку как соседи по коммуналке и оба делали вид что это нормально. — Ты хороший человек, — сказала она. — Средний, — сказал он. — Но в этом конкретном месте стараюсь. Анна закрыла глаза на секунду. — Что дальше? — спросила она. — Как обычно, — сказал он. — Юридически все решаемо. Квартира твоя, я найду что-нибудь. — Пауза. — Не срочно. Спокойно. — Дима. — Что. — Ты заслуживаешь кого-то, кто любит тебя по-настоящему. Он долго посмотрел на нее, чуть с иронией. — Знаю, — сказал он. — Над этим буду работать. — И добавил тише: — Ты тоже. Анна смотрела на него. — Она знает, кто ты? — спросил он. — Знает. — И? — И, — сказала Анна. — Понятно. — Он взял книгу. Потом отложил снова. — Она хорошая? — Да, — сказала Анна. — Невыносимая. И хорошая. — Редкое сочетание, — сказал Дима. — Ценное. Анна встала. Неловко подошла к нему, непривычно и обняла. Коротко, крепко. Он обнял в ответ так же, без лишнего. — Спасибо, — сказала она в его плечо. — Не за что, — сказал он. — Иди уже. Она отстранилась. — Куда? — Аня, — сказал он с терпеливым видом человека которому все понятно, — уже одиннадцать. Иди. Она смотрела на него секунду. Потом взяла телефон. *** Ната ответила на втором звонке. — Аня. — Я поговорила, — сказала Анна. Короткая пауза. — Как ты? — спросила Ната. — Нормально, — сказала она. — Хорошо. Странно и хорошо. — Дима? — Он знал, — сказала Анна. — Давно знал. — Понятно. — Наташа. — Да. — Ты дома? — Да. — Можно приехать? Пауза длиной в секунду. — Аня, — сказала Ната. — Да. — Уже одиннадцать. — Я знаю. — Это не вопрос, — сказала Ната. — Это я говорю потому что у меня дома кот который будет смотреть с мнением. Анна тихо засмеялась, коротко. — Я не боюсь котов, — сказала она. — Рентгена стоит бояться, — сказала Ната. — Приезжай. *** Анна приехала в половине двенадцатого. Ната открыла дверь в джинсах и старой футболке, босиком, с кружкой в руке. Волосы взлохмачены. Анна смотрела на нее. — Заходи, — сказала Ната. Рентген сидел на холодильнике и смотрел на Анну с видом таможенника. — Это Рентген, — сказала Ната. — Он оценивает. — Вижу, — сказала Анна. — Здравствуй, Рентген. Рентген медленно моргнул. — Принял, — констатировала Ната. — Чай? — Нет, — сказала Анна. — Вино? — Нет. — Тогда что? Анна посмотрела на нее. — Ничего, — сказала она. — Мне ничего не нужно, Наташа. Мне нужно быть здесь. Ната смотрела на нее несколько секунд. Потом поставила кружку на стол. Подошла. Медленно взяла ее лицо ладонями и поцеловала. Анна обняла ее. Когда Ната чуть отстранилась, на сантиметр, Анна не дала. Притянула обратно. — Аня, — сказала Ната в ее губы. — Да. — Ты уверена. — Наташа, — сказала Анна, — я ехала сюда полчаса и всю дорогу думала только об этом. Я уверена. — Хорошо, — сказала Ната. И больше не спрашивала. *** Они дошли до спальни не сразу, в прихожей задержались дольше чем планировалось, потому что Анна обнаружила что у Наты привычка придерживать ее за талию и это было неожиданно правильным. Потом в коридоре Ната что-то сказала про Рентгена который смотрит, Анна засмеялась, Ната поцеловала ее смеющейся это тоже оказалось правильным, и они потеряли еще несколько минут. В спальне было темно, Ната включила лампу на минимум, теплый свет, и Анна подумала что это хорошо, что не темно, что она хочет видеть. — Подожди, — сказала Ната. Анна остановилась. Ната внимательно смотрела на нее. — Что? — спросила Анна. — Смотрю на тебя, — сказала Ната. — Зачем? — Потому что могу, — сказала Ната. — Первый раз могу просто смотреть. Анна стояла под этим взглядом и чувствовала, ее. Анну. Анечку. Аню. — Наташа, — сказала она тихо. — Да. — Иди сюда. Ната подошла. Анна сама расстегнула піджак, ее движение, ее решение и Ната смотрела как она это делает с таким выражением что Анна почувствовала тепло раньше чем случилось прикосновение. — У тебя всегда застегнуты все пуговицы, — сказала Ната. — Не всегда, — сказала Анна. — В среду была одна расстегнута. — Я заметила что ты заметила. — Аня. — Да. — Я заметила все, — сказала Ната тихо. — С самого начала. Просто не говорила. Анна смотрела на нее. — Я тоже, — сказала она. Ната аккуратно убрала пиджак, положила на стул, что Анна отметила с каким-то теплым удивлением: даже сейчас аккуратно. Потом вернулась и медленно взялась за следующую пуговицу, смотря на Анну, не на пуговицу. — Хорошо? — спросила она. — Да, — сказала Анна. — Скажи если что-то не так. — Наташа. — Что. — Все так, — сказала Анна. — Перестань спрашивать и продолжай. Ната коротко, тепло засмеялась и продолжила. *** Анна не ожидала что будет вот так. Она думала будет нервно, неловко, с той неуклюжестью первого раза которая неизбежна. Она не была с женщиной никогда. Марина в студенчестве это было почти, это было могло бы, но не было. Это было. И не было ни неловко, ни нервно, было иначе. Ната держала ее так, будто знала заранее куда класть руки, хотя знать не могла. Или знала из внимания которое было всегда, с марта, с балкона, с термоса. — Аня, — сказала Ната — тихо, у ее виска. — Да, — сказала Анна. Голос вышел иначе чем обычно. Она не стала это контролировать. — Хорошо? — Наташа, — сказала Анна, — я же сказала перестать спрашивать. — Не могу, — сказала Ната. — Мне нужно знать. — Хорошо, — сказала Анна. — Очень хорошо. Теперь замолчи. — Это грубо. — Наташенька. — Что. — Пожалуйста. Ната замолчала. И это тоже было правильным. *** Потом они лежали Ната на спине, Анна рядом, голова у нее на плече. За окном июньская ночь, светлая, московская. Где-то далеко машины. Тополя. Рентген пришел и сел у двери, посмотрел, оценил ситуацию, лег. — Он одобрил? — спросила Анна. — Он лег, — сказала Ната. — Это максимальное одобрение на которое он способен. Анна тихо засмеялась, в плечо Наты. — Анечка, — сказала Ната. — Да. — Как ты? Анна думала секунду. — Странно, — сказала она. — Плохо странно? — Хорошо странно, — сказала она. — Как будто что-то закончилось. И одновременно началось. — Это хорошее описание. — Ты врач, ты должна знать точнее. — Я травматолог, — сказала Ната. — Я разбираюсь в переломах. А это не перелом. — Что это? — Срастание, — сказала Ната. — Когда два куска наконец встали как надо. Анна подняла голову. Посмотрела на нее, на лицо которое она знала уже в разных вариантах: официальное с пуговицей, усталое после операции, насмешливое в коридоре, серьезное над снимками. Сейчас тихое, свое, в полутьме. — Наташа, — сказала она. — Да. — Ты только что сравнила нас с переломом. — Это комплимент, — сказала Ната. — У меня хорошая статистика по срастаниям. — Невыносимая, — сказала Анна. — Ты уже говорила. — Повторяю для закрепления. Ната широко улыбнулась. — Аня, — сказала она. — Да. — Оставайся. — Хорошо, — сказала Анна. Она положила голову обратно на плечо Наты. Ната медленно убрала волосы с ее лица, той рукой которая умела держать инструмент в операционной и умела вот так тоже. За окном светало, июньский московский медленный рассвет. Рентген у двери спал. Анна думала о том что завтра нужно будет забрать вещи. Позвонить адвокату, Дима сказал спокойно, она позвонит спокойно. Сказать маме, это отдельный разговор, но он будет. Подумать про квартиру. Много всего. Но это завтра. Сейчас плечо Наты, рассвет в окне, Рентген у двери. — Наташенька, — сказала она тихо. — Сплю уже, — сказала Ната. — Врешь. — Немного. — Я хочу сказать кое-что. — Говори. Анна помолчала секунду. — Спасибо, — сказала она. — За то что не торопила. За то что ждала пока я разберусь. За то что вот так. Ната молчала момент. — Аня, — сказала она наконец. — Да. — Ты приносила мне кофе каждый день два месяца, — сказала Ната. — Я думаю, что мы квиты. Анна засмеялась в плечо, тихо чтобы не разбудить Рентгена. — Спи, — сказала Ната. — Сплю, — сказала Анна. И спала.