Пепел наших крыльев

Спертый, неподвижный воздух в просторном кабинете главнокомандующего густо пах старым, сухим пергаментом, едкими чернилами и физически осязаемой, свинцовой тяжестью принимаемых здесь решений. Эрвин Смит неподвижной статуей стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Яркий, теплый солнечный свет, нагло пробивающийся сквозь мутное стекло, казался сейчас почти издевательски жизнерадостным после того густого, кровавого мрака, в который окончательно погрузился Разведкорпус после возвращения из леса. За длинным, массивным дубовым столом, сплошь заваленным подробными картами внутреннего округа Стохес, сидели трое. Леви, чья сломанная левая нога, туго забинтованная в лубки, вынужденно покоилась на специальной деревянной подставке, мрачно, не моргая сверлил тяжелым взглядом полированную столешницу. Рея безмолвной тенью стояла прямо позади его кресла, напряженно скрестив руки на груди. Её побледневшее лицо казалось еще более заострившимся от недосыпа, а в серых глазах намертво застыл абсолютно холодный, расчетливый и безжалостный гнев хищника. Все её личные эмоции, боль потерь и горечь были прямо сейчас надежно заперты на стальной, амбарный замок где-то глубоко внутри. У неё была ясная цель. Третьим присутствующим в кабинете был Армин Арлерт. Щуплый кадет сто четвертого корпуса сидел на самом краешке жесткого стула, судорожно, до побелевших костяшек сжимая ткань на своих коленях. — Повтори это еще раз, Арлерт, — ровно, опасно-тихим голосом скомандовал Леви, даже не поднимая глаз от стола. — Исключительно для абсолютной ясности протокола. Кого именно из своих товарищей ты сейчас официально обвиняешь в жестоком убийстве двух моих элитных отрядов ветеранов? Армин громко, с трудом сглотнул вставший в горле ком, но своего испуганного взгляда не отвел. Мальчишка был до дрожи напуган давящим присутствием двух самых страшных, смертоносных воинов человечества в одной комнате, но его гениальный, аналитический ум в этот момент работал абсолютно безупречно и хладнокровно. — Кадета Энни Леонхарт. Ныне служащую Военной Полиции в Стохесе. Рея опасно, по-кошачьи прищурилась. Перед её внутренним взором мгновенно, с фотографической точностью всплыло равнодушное лицо миниатюрной блондинки с ледяными, абсолютно мертвыми глазами, которая так мастерски, экономно и безжалостно убивала титанов в подвале штаба снабжения во время битвы за Трост. Та самая нелюдимая девчонка, угол атаки и сила удара которой были слишком, неестественно идеальными для вчерашнего кадета. — Во время массовой проверки личных приводов после ночного убийства подопытных Сонни и Бина, — голос Армина на секунду предательски дрогнул, но тут же окреп от уверенности в своих выводах, — Энни показала офицерам привод нашего погибшего товарища, Марко Бодта. Я... я безошибочно узнал его по вмятинам. Мы вместе чинили его шестеренки незадолго до атаки. Она намеренно забрала его устройство, чтобы скрыть свое участие в убийстве титанов Ханджи, потому что на её собственном УПМ наверняка остались следы использования и газа. — И она прекрасно знала в лицо Йегера. Знала, как именно он выглядит в форме титана, — добавила Рея. Её голос прозвучал низко и остро, разрезая тишину, как хирургический скальпель. Она медленно обошла кресло Леви и подошла вплотную к столу, тяжело опираясь на него рукой. — На вылазке в поле Женская Особь явно реагировала на наши голосовые команды и тактику. Она намеренно пощадила тебя, Армин, аккуратно заглянув под капюшон плаща, чтобы убедиться, что ты не Эрен. Обычный, безмозглый титан просто откусил бы тебе голову вместе с лошадью. — Всё сходится в одну точку, — Эрвин медленно повернулся к ним от окна. Его волевое лицо оставалось идеальной маской абсолютного, непоколебимого спокойствия полководца. — Завтра днем мы, согласно приказу Короны, официально перевозим Эрена через округ Стохес. И это наш единственный, возможно последний шанс загнать её в угол на нашей территории. Мы используем Армина, чтобы заманить её в глубокий подземный тоннель старого города, где она из-за тесноты физически не сможет трансформироваться в титана. Леви раздраженно, громко цокнул языком, сжав кулаки на подлокотниках. — Просто идеальный, мать его, тактический план для тех, у кого сейчас нормально работают обе ноги. Мои лучшие люди мертвы, а я, как бесполезный кусок мяса, намертво привязан к этому чертову стулу. Рея, не говоря ни слова, успокаивающе опустила свою горячую ладонь прямо ему на напряженное плечо. Это интимное прикосновение было легким, быстрым и едва заметным для посторонних глаз Эрвина и Армина, но Леви мгновенно перестал нервно отбивать барабанный ритм пальцами по дереву подлокотника, словно заземлившись об её руку. — Я буду там вместо тебя, — процедила Рея сквозь зубы, твердо глядя прямо в глаза Эрвину. — Жан Кирштейн в парике отлично сыграет роль арестованного Йегера в закрытой повозке, а мы втроем с Армином и Микасой заведем эту белобрысую суку в подземную мышеловку. А если план пойдет прахом и она всё-таки попытается трансформироваться на улице... я лично, своими руками вырежу её из затылка по кускам. Эрвин молча, уважительно кивнул. Он прекрасно знал этот взгляд. Он знал, что мстящую Рею Фолк завтра не остановит ни вся Королевская Полиция, ни сами каменные стены, ни сам дьявол. — Операция по захвату в Стохесе абсолютно приоритетна. Но есть еще одна, не менее важная деталь нашего плана. Армин, Жан и Микаса — это единственные кадеты из сто четвертого выпуска, кто будет завтра с нами в столице. Рея глубоко нахмурилась. Та самая жуткая, подозрительная мозаика в её натренированной голове, начавшая складываться еще во время того патрулирования под проливным дождем, наконец-то обрела пугающе четкие, законченные контуры. — Остальные кадеты. Крупный Браун, вечно потеющий Гувер, Спрингер, Браус... Ты обоснованно подозреваешь, что Леонхарт действовала не одна в этом заговоре. У неё есть сообщники среди своих. — Именно так, — тяжело подтвердил главнокомандующий, опираясь костяшками пальцев о карту. — Они все сейчас полностью изолированы от внешнего мира. Прямо сейчас они, под предлогом отдыха, находятся на старом, заброшенном аванпосте глубоко в пределах безопасной Стены Роза. Без своей формы. Абсолютно без УПМ и оружия. Без малейшей связи со столицей. За ними под видом охраны круглосуточно присматривает Майк Закариас и его лучший отряд проверенных ветеранов. Если среди этих детей действительно есть сообщники Женской Особи... Майк безошибочно учует их страх и не даст им ударить нам в спину, пока мы здесь захватываем Леонхарт. Рея медленно, с мрачным удовлетворением кивнула. Майк. Безупречный следопыт. Второй по физической силе и эффективности человек во всем Разведкорпусе после Леви. Его звериные, первобытные инстинкты и обоняние были острее, чем у дикой, голодной гончей. Подозрительные новобранцы были в самых надежных и смертоносных руках из всех возможных. — Пусть Майк держит этих щенков на максимально коротком поводке, — глухо, с угрозой отозвался Леви, глядя на карту Розы. — Пока мы завтра будем с кровью выкорчевывать корень проблемы здесь, в столице. Сидя в безопасности каменного замка, они еще даже не догадывались, что пока они с ювелирной точностью плели свои хитрые сети в каменных джунглях столицы, настоящий, невообразимый кошмар уже обжигал своим зловонным дыханием затылок Майка Закариаса. Южный сектор Стены Роза. База отдыха кадетов 104-го корпуса. Спертый воздух в старом, пыльном особняке был до краев пропитан липкой скукой, раздражением и какой-то необъяснимой, давящей на виски первобытной тревогой. Новобранцы 104-го выпуска бесцельно сидели в просторной, полупустой общей комнате, одетые в обычную, неудобную гражданскую одежду. Ни привычной зеленой формы, ни теплых плащей. Ни, что самое главное и пугающее для любого солдата, тяжелых поясов с приводами пространственного маневрирования на бедрах. Они были абсолютно безоружны и беззащитны. Конни Спрингер, изнывая от безделья, сидел на широком подоконнике у закрытого окна, нервно, ритмично постукивая босой ногой по половице. — Какого лысого черта мы здесь вообще торчим уже который день? — раздраженно возмутился он, глядя на сидящего напротив хмурого, неподвижного Райнера. — Нам строжайше запрещено выходить за ворота, запрещено тренироваться во дворе. Мы что, под официальным арестом? За что?! Саша, в отчаянии обхватив растрепанную голову обеими руками, жалобно, по-звериному застонала, уткнувшись лбом в стол: — Я просто хочу нормально поесть... Нам даже стандартный армейский паек урезали вдвое! Нас морят голодом! Это совершенно точно какое-то изощренное офицерское наказание! Райнер молча сидел за длинным столом, тяжело скрестив массивные, мускулистые руки на широкой груди. Его крупное лицо внешне оставалось абсолютно спокойным, словно высеченным из камня, но долговязый Бертольд, стоявший бледной, потеющей тенью у дальней стены, прекрасно видел, как до скрипа зубов напряжена тяжелая квадратная челюсть его друга. Они оба были заперты. Как подопытные крысы в тесной клетке. И они оба, в отличие от остальных, слишком хорошо понимали, что проницательный дьявол Эрвин Смит никогда, ничего не делает просто так. Кольцо сжималось. Внезапно тяжелая входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась настежь, ударившись о стену. На пороге, заслоняя свет, стоял ветеран Майк. Огромный, невероятно широкоплечий, возвышающийся над кадетами как медведь. Его тяжелый, обычно ленивый взгляд сейчас был острым как бритва. Его крупные ноздри хищно, часто раздувались. Он глубоко втягивал в себя воздух с улицы, словно дикая гончая, внезапно почуявшая свежую кровь в лесу. В светлых глазах Майка намертво застыла такая кричащая, первобытная тревога, которую кадеты никогда раньше не видели на лицах непробиваемых ветеранов Корпуса. — Титаны, — хрипло, отрывисто бросил он в комнату, не тратя времени на прелюдии. — Южное направление. Много. Идут сюда. В комнате мгновенно повисла ледяная, мертвая, звенящая тишина. Слышно было, как за окном свистит ветер. — Т-титаны?! — панически взвизгнул Конни, как ужаленный вскакивая на ноги и роняя стул. — Но мы же находимся глубоко внутри Стены Роза! Они физически не могли сюда прорваться! Стена же абсолютно цела! — Значит, прорвали, — жестко отрезал подошедший сзади Гергар, опытный ветеран из элитного отряда Майка. Его рука, побелев от напряжения, уже намертво сжимала рукоять обнаженного клинка. — Отставить панику, кадеты! У вас нет приводов и оружия, вы бесполезны в бою. Ваша единственная задача сейчас — взять лошадей в конюшне и немедленно рассредоточиться по близлежащим южным деревням! Предупредите мирных жителей об экстренной эвакуации на север! Живо, по коням! Начался абсолютный, слепой хаос. Перепуганные кадеты с криками бросились во двор, спотыкаясь на ходу и седлая ржущих лошадей дрожащими, непослушными руками. Райнер, затягивая подпругу, обменялся с бледным как мел Бертольдом одним коротким, полным панического, животного непонимания взглядом. Если безмозглые титаны действительно прорвали Стену Роза сегодня... значит, это сделали совершенно точно не они. Кто-то другой, чужой и страшный, без предупреждения вторгся на их территорию. Спустя долгие десять минут суеты несколько разрозненных групп всадников пулей вырвались за деревянные ворота аванпоста, в панике разлетаясь по трактам в разные стороны, как стая испуганных птиц. Закариас, сжимая клинки, остался в одиночестве стоять на покатой черепичной крыше особняка, напряженно вглядываясь в линию горизонта. Резкий, порывистый южный ветер приносил ему прямо в лицо непереносимый, тяжелый, тошнотворный запах гнили и горячей крови. На горизонте, с пугающим хрустом ломая вековые деревья южного леса, показалась целая орда. Около десятка титанов разных, уродливых размеров и форм целенаправленно, плотной группой шли прямо к их базе. — Я отвлеку их на себя, — абсолютно спокойно, будничным тоном произнес Майк, обращаясь к Нанабе и остальным троим ветеранам, ждущим внизу на лошадях. — Я выиграю драгоценное время для кадетов и гражданских в деревнях. Уводите их всех к северу, к Стене Сина. — Майк... это самоубийство... — Нанаба до крови сжала побледневшие губы, с тоской глядя на командира, но спорить не стала. В Разведкорпусе приказы в бою не обсуждались. Закариас молча спрыгнул с высокой крыши, в полете выстреливая стальными тросами прямо в густую крону ближайшего дерева. Он остался абсолютно один против девяти голодных монстров. Но он был лучшим ветераном. И он знал свое дело. Первые пять минут этого неравного боя были настоящим, ослепительным триумфом человеческой ловкости и опыта. Майк двигался в воздухе между ветвями с первобытной, звериной грацией, играючи уклоняясь от огромных рук и молниеносно срезая дымящиеся затылки трем титанам подряд. Горячая, вонючая кровь обильно брызгала на его зеленый плащ, но его скупые движения оставались безупречно выверенными, математически точными и экономными. Он блестяще выполнил свою задачу. Он выиграл достаточно времени. Безоружные кадеты успели уйти на безопасное расстояние. Майк тяжело приземлился на прогнившую крышу заброшенного сарая, чтобы на секунду перевести дух и проверить остаток газа в баллонах, когда его знаменитые, никогда не подводящие звериные инстинкты внезапно взвыли так громко, что по его широкой спине ручьем потек ледяной, липкий пот. Запах. Ветер резко переменился. Это был густой, удушливый запах, которого он никогда, ни разу в своей жизни не чувствовал за стенами. Он пах совершенно не гнилой, испаряющейся человеческой плотью обычных гигантов. Он пах диким, свирепым зверем. Грязной, мокрой шерстью, едким животным мускусом и первобытной, подавляющей волю мощью хищника. Майк очень медленно, холодея от ужаса, поднял глаза. Среди оставшихся обычных титанов, возвышаясь над их головами на невероятные, немыслимые семнадцать метров, стоял истинный монстр. Все его гигантское тело было густо покрыто длинной, темной, жесткой шерстью. У него были неестественно длинные, мускулистые обезьяньи руки, свисающие ниже колен, массивный, бочкообразный торс и пугающе осмысленное, заросшее лицо старика. Он совершенно не обращал внимания на суетящегося человека на крыше. Он просто, размеренно шел мимо поляны, а в одной из своих гигантских, когтистых лап... он играючи, как пушинку, крутил за ногу брыкающуюся лошадь Майка. Бедное животное отчаянно, пронзительно ржало, в панике брыкая копытами в воздухе, но Звероподобный титан без усилий держал её всего двумя гигантскими пальцами, как сломанную, мягкую игрушку. Мужчина застыл на крыше, превратившись в камень. Липкий страх, тот самый сковывающий, животный ужас перед смертью, который он годами всегда безошибочно чуял в дрожащих новобранцах, теперь парализовал его самого до самых костей.  «Девиант? Нет... это невозможно. Он движется слишком плавно. Слишком осознанно». В этот момент Звероподобный титан внезапно остановился. Он очень медленно повернул свою огромную мохнатую голову на длинной шее и посмотрел прямо на Майка. Его глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, желтые и нечеловечески умные, заинтересованно сузились. Монстр плавно, по-бейсбольному размахнулся длинной рукой и с чудовищной, нечеловеческой силой швырнул визжащую лошадь прямо в оцепеневшего Майка. Удар был сокрушительным. Туша лошади, как пушечное ядро, насквозь пробила хлипкую деревянную крышу сарая, подняв тучу пыли и щепок. Майк на одних рефлексах едва успел выстрелить тросом в сторону, уходя с прямой траектории, но его жестоко зацепило разлетевшимися осколками тяжелой черепицы. Он кубарем рухнул с крыши на жесткую землю, больно ударившись спиной и выбивая воздух из легких. Открыв глаза, он тут же оказался в густой тени трех обычных титанов, которые, повинуясь инстинктам, мгновенно потянулись к упавшему мясу своими длинными руками. Один из гигантов проворно схватил Майка прямо за ноги. Ветеран истошно, хрипло вскрикнул от пронзающей боли, когда тупые челюсти титана с мерзким хрустом сомкнулись на его бедре, безжалостно сминая мышцы и ломая кости. Он, превозмогая агонию, поднял сломанные клинки, готовый биться в их пастях до своей последней капли крови, но тут произошло нечто такое, что навсегда, безвозвратно сломало крепкий рассудок Майка Закариаса. — Подожди, — внезапно раздался голос. Это был невероятно глубокий, рокочущий, вибрирующий бас, от которого буквально задрожала земля под спиной Майка. Он звучал совершенно неестественно, словно исходил не из человеческой гортани, а из огромной, пустой бочки. Мужчина в шоке распахнул глаза, на секунду абсолютно забыв о жгучей боли в раздробленных ногах. Звероподобный титан тяжелыми шагами подошел вплотную, огромной, пушистой, покрытой густой шерстью горой возвышаясь над окровавленным человеком. Он строго посмотрел на трех обычных, безмозглых титанов, и те... мгновенно замерли с открытыми пастями, как хорошо выдрессированные, послушные собаки, не смея пошевелиться. — Я ясно сказал... подожди, — очень медленно, тщательно и громогласно выговаривая человеческие слова, с легким раздражением повторил Зверь. Обычный, трехметровый титан, чьи зубы всё еще были вцепившимися в кровоточащую ногу Майка, не выдержал запаха крови и инстинктивно дернулся, чтобы откусить кусок плоти, нагло нарушая прямой приказ хозяина. В следующую секунду огромная, мохнатая рука Звероподобного молниеносно обрушилась вниз. Зверь с невероятной, брезгливой жестокостью двумя пальцами раздавил голову ослушавшегося гиганта, словно переспелый, гнилой арбуз. Крупные ошметки горячей плоти, осколки зубов и клубы вонючего пара полетели прямо в перепачканное лицо полностью оцепеневшего, дрожащего Майка. Обезглавленная туша рухнула рядом. Звероподобный титан с интересом наклонился вперед. Его огромное, заросшее волосами лицо оказалось всего в метре от побелевшего мужчины. В его огромных желтых глазах было нечто гораздо, гораздо хуже примитивного голода. Там было холодное, расчетливое, абсолютно человеческое научное любопытство исследователя, нашедшего редкую букашку. — Кажется, мы всё-таки говорим с тобой на одном языке. Ты же меня понимаешь? — задумчиво, растягивая слова, произнес Звероподобный, длинным когтем почесывая свой заросший густой шерстью подбородок. — Скажи мне, солдатик... как вы тут называете эту интересную штуковину? Ту самую стальную коробку, что висит у тебя на поясе. Ваш летающий механизм. Майк Закариас. Сильнейший, бесстрашный солдат Корпуса после Леви. Ветеран, человек, который мог безошибочно вынюхать смерть за милю и никогда её не боялся, прямо сейчас беспомощно лежал в луже собственной крови, дрожал всем телом и не мог от животного, парализующего ужаса вымолвить ни единого слова. Его человеческий разум просто категорически отказывался воспринимать эту сюрреалистичную реальность. Гигантский титан. Говорит на человеческом языке. Рассуждает вслух. Наказывает своих. И вежливо спрашивает его об устройстве УПМ. Привычный мир, который они знали и защищали, прямо сейчас с грохотом рушился не только в столице Стохес, где Рея и Леви готовились к кровавому захвату Энни. Он безвозвратно рушился прямо здесь, на зеленых, залитых кровью равнинах за Стеной Роза.

***

Внутренний, богатый округ Стохес разительно, до тошноты отличался от вечно настороженных приграничных городов вроде Шиганшины или Троста. Здесь, за высокой, надежной защитой непреодолимых внутренних стен Сины, повседневная жизнь текла сыто, лениво, размеренно и абсолютно безмятежно. Широкие, идеально вымощенные чистым камнем улицы густо пахли свежей сдобой из пекарен, дорогим цветочным парфюмом аристократов и конским навозом от экипажей, который тут же, не успев остыть, суетливо убирали вышколенные служащие Военной Полиции. Никто из этих нарядно одетых, смеющихся прохожих, лениво спешащих по своим мелким, бытовым делам, даже в самых страшных кошмарах не подозревал, что прямо сейчас, в эту самую минуту, по их безопасным улицам бесшумно ступает настоящая, голодная смерть. Секретная операция по захвату предателя началась. Где-то на широком центральном проспекте, плотно окруженная почетным, усиленным конвоем ничего не подозревающей Военной Полиции, медленно, со скрипом двигалась закрытая деревянная повозка. Внутри неё, обливаясь липким, холодным потом под низко надвинутым на глаза париком и трясясь от напряжения, сидел Жан Кирштейн, отчаянно и виртуозно отыгрывая опасную роль главной приманки — арестованного Эрена Йегера. Далеко за повозкой, соблюдая дистанцию в неприметном, темном экипаже с задернутыми шторками, ехали Командующий Эрвин и Леви. Капитан элитного отряда Разведкорпуса молча сидел в густом полумраке кареты, его сломанная левая нога, туго забинтованная в лубки, вынужденно покоилась на мягком бархатном сиденье напротив. Он был смертельно зол, сжимал кулаки до побелевших костяшек и вынужденно бездействовал, пока его люди рисковали жизнями. И эта физическая беспомощность инвалида прямо сейчас разъедала его изнутри кислотой гораздо сильнее любой, даже самой острой физической боли в костях. А в это самое время, вдали от шумных, парадных улиц, в глухом лабиринте узких каменных переулков, с металлическим лязгом захлопывались стальные челюсти настоящего, смертоносного капкана. Капитан Рея неподвижной статуей стояла в густой, прохладной тени глубокого подземного перехода. Широкий, плотный форменный плащ с накинутым на голову капюшоном надежно, полностью скрывал её зеленую форму, тяжелые кожаные ремни УПМ и ножны с наточенными клинками на бедрах. Воздух в этом заброшенном подземелье был затхлым, сырым, пах плесенью и отдавался гулким, многократным эхом от малейшего шороха. Это была абсолютно идеальная, математически выверенная Эрвином мышеловка. Здесь, под толстыми, низкими каменными сводами старой кладки, человек-титан просто физически не сможет трансформироваться в полный рост, не раздавив сам себя всмятку обрушившимся потолком. Она устало прислонилась плечом к холодной каменной стене, прикрыв глаза. Её слух, годами натренированный до предела в лесах за стенами, безошибочно вычленял нужные, ритмичные звуки шагов из общего, монотонного городского шума где-то далеко наверху. Звонкий стук каблуков по камню. Три пары тяжелых, мужских армейских ботинок и одна пара — легких, аккуратных, начищенных до блеска сапог Военной Полиции. Они шли прямо в ловушку. Яркий дневной свет в самом конце длинного туннеля чуть померк, перекрытый тенями, когда на верхних, освещенных ступенях широкой лестницы наконец появились четыре знакомых силуэта. Армин Арлерт, нервный Эрен и напряженная Микаса Аккерман, чьи лица были надежно скрыты глубокими капюшонами зеленых плащей, медленно, гуськом начали спускаться во мрак подземелья. Четвертая фигура внезапно, словно наткнувшись на невидимую стену, остановилась на самом краю, на границе яркого света и густой тени. Энни Леонхарт. Миниатюрная, хрупкая на вид блондинка в безупречно чистой, выглаженной куртке с серебряным гербом в виде зеленого единорога на плече замерла на верхней ступеньке, как вкопанная. Её бледное лицо, как и всегда в кадетском корпусе, абсолютно ничего не выражало, но ледяные, пронзительно-голубые глаза сканировали густую темноту подземелья с пугающей, расчетливой и совершенно нечеловеческой проницательностью загнанного в угол хищника. — Сюда, Энни, спускайся, — голос Армина гулким эхом разнесся по пустому каменному туннелю, многократно отражаясь от стен. Умный мальчишка изо всех сил старался звучать непринужденно и уверенно, но Рея из своего укрытия отчетливо слышала, как предательски дрожит тонкий фальцет страха в его срывающихся интонациях. — Через этот заброшенный проход мы сможем незаметно, в обход патрулей вывести Эрена за пределы Стохеса. Энни даже не шелохнулась. Её холодный, оценивающий взгляд очень медленно, сверху вниз скользнул по напряженным, застывшим фигурам Армина, Эрена и Микасы. — Я туда не пойду, — её голос прозвучал обманчиво тихим, идеально ровным и абсолютно, пугающе бесстрастным. — Там внизу слишком темно. И слишком узко для меня. Мне страшно. Вы же прекрасно знаете, ребята, я всего лишь слабая, хрупкая девушка, и я до дрожи боюсь темноты. Эрен, обладающий самым вспыльчивым темпераментом из всех и больше не в силах выносить это лицемерное, фальшивое напряжение, сорвался с цепи. Он резко обернулся, агрессивно скидывая капюшон плаща с головы. Его юное лицо до неузнаваемости исказила первобытная, слепая ярость преданного друга. — Да хватит уже нести эту откровенную чушь, Леонхарт! Какая ты, к черту, еще хрупкая девушка?! Хватит ломать комедию, просто спускайся сюда прямо сейчас, Энни! — Эрен, успокойся, не смей кричать на неё сейчас, — отчаянно попытался дипломатично вмешаться Армин, делая один примирительный шаг назад, вверх по ступеням, ближе к свету. — Энни, прошу тебя, послушай меня. Ты же сама добровольно согласилась нам помочь с побегом. Ты сейчас критически нужна нам. Миниатюрная блондинка очень медленно, по-птичьи склонила голову набок, разглядывая блондина. Яркий свет полуденного солнца золотом играл на её аккуратно собранных светлых волосах. — Да. Я действительно согласилась. Но я соглашалась помочь вам с побегом только там, наверху, на поверхности, — холодным тоном парировала Энни. — Почему мы вдруг идем именно через это глухое подземелье? Здесь нет абсолютно никого из патрулей Полиции. В этом заброшенном районе вообще нет людей, которые могли бы нас увидеть. Скажи мне, Армин... почему ты прямо сейчас так странно, так затравленно на меня смотришь? Армин замер, словно пораженный молнией. Его гениальный, выстраивающий сложные многоходовки аналитический мозг с размаху, больно столкнулся с ледяной, абсолютно непробиваемой бетонной стеной чужого, не менее гениального интеллекта. И в этот самый момент, глядя в её пустые глаза, мальчишка с леденящим ужасом окончательно понял, что она всё знала. Она знала об их ловушке с самого начала, с той самой первой секунды, когда он только подошел к ней на солнечной улице с просьбой о помощи. — Энни... — голос парня внезапно упал до сдавленного, прерывистого шепота, в котором сквозила такая горькая, разрывающая на куски сердце искренняя мольба, что у Реи сжалось сердце. — Энни, ответь мне только на один вопрос. Почему во время проверки у тебя в руках был привод погибшего Марко? Этот страшный, висящий дамокловым мечом вопрос наконец-то был задан вслух, повиснув в спертом воздухе подземелья. Последние, хрупкие иллюзии кадетской дружбы со звоном рухнули на каменный пол, разбившись вдребезги. Энни медленно прикрыла глаза на одну долгую секунду, словно собираясь с мыслями, а затем так же медленно, тяжело и почти с искренним облегчением выдохнула воздух из легких. Игра в прятки была официально окончена. — Я просто случайно нашла его на улице во время боя за Трост. — Лжешь, мразота, — сквозь плотно стиснутые зубы процедил Эрен, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны. Микаса, стоявшая за его спиной, не проронив ни звука, плавно, как смертоносная тень, вытащила из-под плаща холодную рукоять клинка, полностью готовая к смертельному броску. — Армин, — Энни проигнорировала Йегера и посмотрела прямо, не мигая, в расширенные глаза блондину. В её ледяном взгляде совершенно не было ожидаемой злости или ненависти к предавшим её товарищам. Лишь какая-то странная, искаженная, глубоко запрятанная бесконечная печаль и усталость от этой войны. — Ответь мне честно. Для тебя я теперь... плохой человек? Армин громко, судорожно сглотнул ком в горле, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я не знаю... «Хороший», «плохой»... В этом мире это просто пустые, удобные слова. Для тех людей, кому ты была выгодна и полезна, ты совершенно точно была «хорошей». Но прямо сейчас... сейчас ты окончательно выбрала ту сторону, которая неминуемо убьет нас всех. Если ты прямо сейчас не спустишься к нам в этот туннель... ты своими действиями докажешь, что ты наш смертельный враг. И мы будем вынуждены убить тебя. В этот самый критический, натянутый как струна момент в гулком туннеле внезапно раздались медленные, тяжелые, размеренные шаги подкованных железом сапог. Энни, как ужаленная, мгновенно перевела цепкий взгляд во тьму перехода, напрягшись всем телом. Из густой, непроглядной тени, чеканя каждый свой шаг и не скрываясь, медленно вышла Рея. Она плавно остановилась на самой нижней, пыльной площадке каменной лестницы, прямо перед кадетами. Одним слитным, хищным движением Рея сбросила с плеч свой широкий плащ. Тяжелая темно-зеленая ткань с тихим шорохом упала на каменный пол, полностью открывая взгляду окровавленную в боях форму Разведкорпуса, сверкающие в полумраке наточенные лезвия УПМ на бедрах и побледневшее лицо, на котором намертво застыла абсолютно холодная, расчетливая, требующая возмездия жажда крови. Энни едва заметно, на микроуровне напряглась, чуть согнув колени. Внезапное, незапланированное появление матерого ветерана Корпуса, да еще и такого высокого ранга и силы, окончательно и бесповоротно подтвердило её статус загнанной в угол мишени. — Что, внезапно боишься темноты, кадет Леонхарт? — голос капитана Фолк гулко ударил по каменным сводам подземелья, как безжалостный лязг падающей гильотины. В нем не было слышно ни единой капли той разрывающей грудь боли, что прямо сейчас заживо сжирала её изнутри. Только абсолютный, звенящий лед и безжалостная сталь. — Очень странно это слышать. Ты совершенно не казалась мне такой хрупкой и пугливой девочкой, когда в кромешной темноте Леса Гигантских Деревьев хладнокровно, по кускам вырезала моих лучших людей. Ты почему-то совершенно не боялась темноты, когда со смехом раздавила моего Каэла, словно назойливое насекомое в кулаке. Когда безжалостно перебила позвоночник Ларсу, превратив его в кровавое месиво. Ледяные голубые глаза Энни на одну короткую долю секунды испуганно расширились, когда она в упор встретилась взглядом с пылающими серыми глазами Реи. Она мгновенно, до мельчайших деталей вспомнила эту страшную, быструю женщину. Ту самую бешеную фурию с клинками, которая в лесу одним неуловимым ударом лишила её титаньих глаз, заставив выть от боли. — Капитан Фолк, — абсолютно ровно, без малейшей тени паники произнесла Энни, хотя её пульс участился. — Вы тоже находитесь здесь, в этой мышеловке. Какая неожиданная честь для меня. — Окажи мне ответную, последнюю честь в своей жизни. Спустись ко мне, — Рея медленно, демонстративно положила обе ладони на ребристые рукояти своих клинков. Взведенный газовый механизм УПМ в тишине издал тихий, зловещий металлический щелчок, готовый к выстрелу. — Спустись сюда по-хорошему, пока я сама не поднялась по этим ступеням и не отрезала тебе обе ноги по самое колено. Ты плотно окружена со всех сторон. Все соседние улицы перекрыты нашими людьми. Тебе просто физически некуда бежать, Леонхарт. Игра окончена. В повисшей, звенящей, тяжелой тишине подземелья вдруг раздался странный, неуместный звук. Сначала это был очень тихий, почти задушенный, сухой смешок. Энни низко опустила голову, её хрупкие плечи под курткой Полиции мелко, бесконтрольно задрожали. Короткий смешок стремительно перерос в нервное, булькающее хихиканье, а затем, словно прорвав плотину — в невероятно громкий, безумный, леденящий душу и кровь истерический смех. Это был страшный, надломленный смех человека, который наконец-то сбросил с лица тяжелую, многолетнюю маску добропорядочного шпиона, который до смерти устал постоянно всем лгать и который, как дикий зверь, окончательно загнан в смертельный угол без права на ошибку. Этот жуткий смех многократно отражался от влажных стен подземелья, заставляя Армина и Эрена с нескрываемым, суеверным ужасом отшатнуться от девушки на несколько шагов назад. — Ах... Армин. Эрен. Грозный капитан Фолк, — Энни резко, рывком подняла лицо к свету. Её голубые глаза были широко, безумно распахнуты, на бледных губах играла жуткая, искаженная, неестественная улыбка загнанного маньяка. Смех оборвался так же резко и неестественно, как и начался, сменившись ледяным спокойствием. — Я искренне рада, что я хотя бы на время смогла побыть для вас всех хорошим, полезным человеком. Хотя бы ненадолго поиграть в эту иллюзию. Её правая рука очень медленно, плавно, с пугающей, гипнотической грацией хищника поднялась к лицу. Большой палец уверенно лег на массивное, неприметное серебряное кольцо, постоянно надетое на указательный палец её левой руки. Щелчок крошечного, скрытого пружинного механизма прозвучал в мертвой тишине громче пушечного выстрела. Из гладкого кольца с тихим лязгом выдвинулся маленький, бритвенно-острый металлический шип. — Взять её! Рубите руки! — сорвав голос до хрипа, в ту же секунду яростно рявкнула Рея. Микаса черной, стремительной тенью рванулась вверх по ступеням, на ходу выхватывая сверкающие лезвия из ножен. Армин с криком бросился к остолбеневшему Эрену, отчаянно пытаясь за плащ утащить его как можно глубже во тьму туннеля, подальше от эпицентра. Рея, выжав триггеры до упора, с оглушительным свистом выстрелила обоими стальными гарпунами УПМ, целясь точно в хрупкие плечи блондинки, чтобы мощным рывком лишить её равновесия, сбить с ног и не дать ей поднести зажатый шип к коже. Но они все опоздали на одну жалкую, фатальную долю секунды. Энни с силой, не моргнув глазом, провела острым шипом по своему большому пальцу, глубоко распарывая кожу. Яркая, горячая кровь веером брызнула на белый камень ступеней. Оглушительный, парализующий раскат грома разорвал мирную, сонную тишину благополучного округа Стохес. Яркая, ослепительная желтая молния ударила с совершенно ясного неба прямо в то самое место, где секунду назад стояла миниатюрная, хрупкая девушка. Чудовищная взрывная волна раскаленного добела пара, густо смешанная с острыми обломками летящего камня, кусками брусчатки и удушливой пылью, с ревом урагана ударила вглубь узкого подземелья. Рею, находившуюся ближе всех к эпицентру взрыва, с невероятной силой отшвырнуло назад, как сломанную куклу. Она на одних рефлексах ветерана сгруппировалась в воздухе, с силой вонзив оба запасных клинка в каменный пол, чтобы затормозить падение, и со скрежетом искр остановилась всего в метре от оглушенных, кашляющих в пыли Армина и Эрена. Где-то наверху, с оглушительным грохотом ломая толстую брусчатку мостовой, сминая повозки и разрушая кирпичные фасады ближайших жилых зданий, из густых клубов кипящего, шипящего пара медленно поднималась Женская Особь. Четырнадцатиметровый, мускулистый монстр абсолютно без кожи во весь свой гигантский рост распрямился в самом защищенном сердце Внутренних Стен. Мирные гражданские, еще секунду назад лениво спешащие по своим делам и смеющиеся, теперь истошно кричали от первобытного, парализующего ужаса, в панике разбегаясь и глядя на воплощенного демона, возвышающегося над крышами их уютных домов. Гениальный капкан Эрвина захлопнулся. Но дикий зверь внутри него оказался слишком сильным и отчаянным для этой тесной клетки. Рея, крепко стиснув зубы до скрипа от ослепляющей, вспыхнувшей боли в поврежденных ребрах, тяжело поднялась на дрожащие ноги. Она сквозь клубы пыли посмотрела на огромную, дымящуюся стопу титана, с легкостью проломившую толстый каменный свод прямо над лестницей. Яркий солнечный свет теперь беспрепятственно лился сквозь огромную дыру в камне, зловеще освещая медленно оседающую бетонную пыль и лужи крови. — Армин, уводи Йегера как можно глубже в туннель! Найдите другой безопасный выход на поверхность! — хрипло, перекрывая грохот рушащихся зданий, крикнула Рея, тыльной стороной ладони брезгливо вытирая кровь с рассеченной осколком щеки. Она резко повернулась к Микасе, которая, не теряя ни секунды, уже с лязгом сменила сломанные лезвия на новые, её азиатские глаза были абсолютно черными от сжигающей ярости за Эрена. — Микаса Аккерман, слушай мой приказ, — Рея хищно вскинула клинки, её голос стал абсолютно холодным, сосредоточенным и безжалостным. — Никаких кадетских колебаний и жалости. Режем ей сухожилия на ногах. Мы убьем эту суку прямо здесь, если придется. Две самые сильные, самые смертоносные женщины Разведкорпуса, не сговариваясь, одновременно выжали триггеры УПМ и выстрелили стальными тросами в проломленный потолок, подобно двум мстительным фуриям вылетая из пыльного подземелья прямо навстречу разъяренному, ревущему монстру. Масштабная, разрушительная битва за округ Стохес официально началась. Битва, в которой совершенно точно не будет пощады ни для предателей, ни для мирных жителей.