Пепел наших крыльев

Ветер, неистово бьющий в лицо, казался обжигающе ледяным, как дыхание самой смерти. Дробь десятков конских копыт по сырой земле сливалась в единый, панический, рваный ритм, гулким набатом отбивающийся в висках каждого кадета сто четвертого корпуса. Они на пределе скорости мчались прочь от старого особняка, разделившись на четыре группы, чтобы успеть предупредить разбросанные южные поселения Стены Роза об эвакуации. Впервые с момента выпуска они чувствовали себя абсолютно, пугающе голыми. На их бедрах не было привычной, дающей уверенность тяжести стальных баллонов с газом. На кожаных поясах не висели громоздкие ножны с запасными лезвиями. У них не было УПМ — их стальных крыльев, их главного оружия и единственного шанса уравнять силы в бою с монстрами. Лишенные снаряжения, они прямо сейчас были просто хрупкими кусками мяса на спинах взмыленных лошадей, спасающимися бегством. Фантомная пустота на бедрах сводила с ума. Конни гнал своего коня с такой жестокостью, что животное тяжело, со свистом и пеной хрипело. В расширенных, полных первобытного ужаса глазах парня стояли неконтролируемые слезы, которые встречный ветер тут же сдувал с его побелевших щек. — Рагако... Моя деревня Рагако прямо по курсу! — кричал он, надрывая горло и перекрывая шум ветра. Его голос ломался от отчаяния, переходя на визг. — Они пошли с юга... Значит, моя деревня была самой первой на их пути! Моя семья... Мама, папа... Санни и Мартин... Браун, скачущий справа от него и с силой сжимающий поводья, хмуро, до глубокой складки сдвинул светлые брови. Его массивная квадратная челюсть была плотно сжата, скулы ходили ходуном. Бертольд, бледный как стиранное полотно, держался чуть позади. Он затравленно, нервно оглядывался через плечо каждую минуту, словно ожидая увидеть за спиной того самого гигантского, мохнатого монстра, которого они оставили Майку Закариасу на растерзание. Но позади была только клубящаяся пыль над пустой равниной. В другой группе, резко отклоняющейся к востоку, пригнувшись к конской гриве, скакала Саша. Густой хвойный лес, к которому она стремительно приближалась, был знаком ей до сердечной боли. Каждое поваленное дерево, каждый изгиб заросшей тропы, каждый ручей — это были её родные, исхоженные вдоль и поперек охотничьи угодья. Деревня Даупер. Место, которое она со скандалом покинула три года назад, чтобы стать настоящим солдатом, чтобы навсегда перестать быть просто «дикой деревенщиной, ворующей мясо из коптильни». Но сейчас лес молчал. Обычно в это время суток здесь заливались птицы, громко трещали сухие ветки под тяжелыми лапами кабанов, уютно шумел ветер в густых кронах вековых сосен. Сейчас же тишина была неестественной, мертвой, звенящей. Птицы покинули этот лес. Животные в панике сбежали. Сама природа чуяла чужеродную, смертельную угрозу и затаила дыхание. — Я поеду туда одна! Моя деревня прямо за этим хребтом! — крикнула Саша остальным солдатам из своей группы, натягивая поводья. Не дожидаясь ответа или разрешения, она резко свернула с наезженного тракта, направляя всхрапнувшую лошадь прямо в дикую лесную чащу. Хлесткие еловые ветви больно били её по лицу, оставляя кровоточащие царапины на щеках, но она даже не обращала на них внимания. Её сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. «Пожалуйста... боги, пожалуйста, пусть они успеют уйти. Отец, пожалуйста, будь жив. Ты же охотник, ты должен был услышать их шаги», — как мантру, в отчаянии молилась она про себя. Лес расступился так же внезапно, как и начался, открывая вид на небольшую, залитую солнцем поляну и крепкие деревянные дома деревни Даупер. Саша резко натянула поводья. Лошадь с тревожным, пронзительным ржанием остановилась, нервно перебирая копытами по земле и мотая головой. Деревня была абсолютно пуста. Ни бегающих людей, ни лающих собак, ни мычащего скота в загонах. Большинство срубов стояли совершенно целыми, но тяжелые двери были распахнуты настежь, а на утоптанной земле повсюду валялись брошенные в слепой спешке вещи — перевернутые корзины с овощами, скомканная одежда, деревянные детские игрушки, оброненные топоры. Жители успели уйти. Услышали сейсмический грохот шагов и бежали в горы. Саша с огромным, тяжелым облегчением, со слезами на глазах выдохнула, оседая в седле. Но в следующую секунду её чуткий охотничий слух, натренированный годами выживания в лесу, уловил звук. Мерзкий, влажный, ритмично чавкающий звук, дополненный треском рвущейся ткани и плоти. Он доносился из-за крайнего, полуразрушенного дома на самом отшибе деревни. Кровь мгновенно заледенела в её жилах. Саша очень медленно, стараясь не издать ни единого звука и не звякнуть пряжкой, спешилась. Лошадь, почуяв густой, металлический запах свежей крови, испуганно всхрапнула, расширив ноздри, и попятилась назад, грозясь сбежать в любую секунду. — Тише... тише, моя девочка, стой здесь, — одними бледными губами прошептала Саша, трясущимися руками привязывая поводья к хлипкому деревянному забору. Она абсолютно бесшумно, как тень, подкралась к бревенчатой стене дома, прижалась к ней спиной и осторожно выглянула за угол. То, что она увидела там, в залитом солнцем дворе, навсегда, каленым железом выжгло из неё ту наивную, вечно голодную и пугливую девчонку-кадетку. Прямо на крыльце наполовину обрушенного дома сидел трехметровый титан. У него было уродливое, непропорционально огромное, пухлое тело, обтянутое бледной кожей, и короткие, неестественно тонкие конечности. Он двигался медленно, лениво, словно наслаждаясь самим процессом трапезы. В его когтистых руках, поднесенных к огромной, растянутой в жуткой улыбке слюнявой пасти, находилась женщина в разорванном платье. Титан не убил её сразу. Он методично, с хрустом откусывал от неё куски, пока несчастная была в полном сознании. Её обе ноги ниже колен уже отсутствовали, густая кровь водопадом заливала деревянные доски крыльца, капая на землю, но женщина даже не кричала. Чудовищный болевой шок и кровопотеря полностью лишили её голоса и способности двигаться. А всего в одном метре от этого невообразимого кошмара, прямо на пыльной земле, сидела маленькая девочка лет семи. У девочки были растрепанные светлые волосы и абсолютно пустые, расфокусированные, стеклянные глаза. Она сидела, обхватив худые колени дрожащими руками, и просто, не моргая, смотрела, как монстр медленно, влажно чавкая, заживо поедает её мать. Её детская психика просто сломалась пополам, заперев ребенка в спасительном, глубоком оцепенении, отрезав от реальности. — Эй... — внезапно раздался невероятно тихий, булькающий кровью шепот женщины. Она из последних сил, превозмогая агонию, повернула бледное лицо к дочери. — Беги... Кая... умоляю, беги... Девочка даже не шелохнулась. Титан с влажным звуком снова опустил огромные челюсти, с хрустом отрывая кусок от плеча женщины. У Саши перехватило дыхание, горло сдавило спазмом тошноты. Её колени предательски задрожали, а первобытный инстинкт самосохранения истошно кричал в голове:  «Убегай! Лошадь рядом! Садись в седло и беги в горы, ты ничего не сможешь сделать с ним без УПМ! Ты просто сдохнешь вместе с ними!»  Она в панике сделала неверный шаг назад. Её сапог с громким, сухим хрустом наступил на сломанную ветку. В её памяти, заглушая страх, внезапно всплыл голос отца. Суровый, грубый голос старого охотника, который учил её жить.  «Саша. Ты не сможешь вечно трусливо прятаться в этом лесу. Мир снаружи меняется. Если ты не научишься помогать другим людям, однажды не останется никого, кто придет на помощь тебе». Следом всплыли лица её новых друзей. Имир, которая всегда едко насмехалась над ней, но втайне защищала от офицеров. Доброй Кристы, которая делилась с ней последним куском хлеба. И лица капитанов. Реи Фолк — суровой женщины с ледяным взглядом, которая гоняла их на тренировках до потери пульса и кровавых мозолей, но которая, не раздумывая ни секунды, бросилась в пасть к девианту на прошлой вылазке, чтобы спасти такого же глупого, зависшего на тросе новобранца. Саша сцепила челюсти так сильно, что до боли заныли десны. Животный страх никуда не ушел, он всё еще колотился в груди, но под тяжестью этих воспоминаний он внезапно превратился в холодную, обжигающую, целенаправленную ярость. Она быстро оглядела захламленный двор. Возле сломанного забора валялся воткнутый в чурбан тяжелый, заржавевший топор для рубки дров. Саша метнулась к нему и перехватила шершавую деревянную рукоять. Топор был слишком тяжелым, неудобным, совершенно не предназначенным для боя с монстрами. Но другого выхода не было. С диким, почти звериным, срывающим связки криком она выскочила из-за угла и бесстрашно бросилась прямо на трехметрового ублюдка. Титан, услышав шум, удивленно скосил на неё свой непропорционально огромный, выпуклый глаз, но из-за своей медлительности просто не успел отреагировать. Саша с широкого размаху, вложив в этот удар абсолютно весь свой вес и скорость разбега, с силой всадила тупое лезвие топора прямо в шею монстра, метя в затылок. Громко хрустнули перерубленные шейные позвонки. Горячая, обжигающе-горячая титанья кровь, пахнущая паром, фонтаном брызнула ей прямо в лицо, ослепляя. Но удар был недостаточно глубоким для смертельного. Лезвие топора намертво застряло в жестких, мгновенно регенерирующих мышцах титана, зажатое как в тисках. Тварь глухо, раздраженно зарычала, выпустив мертвую женщину, и неуклюже отмахнулась своей длинной, тонкой рукой. Удар с силой кувалды пришелся девушке точно в правое плечо. Браус оторвало от земли и отбросило на пару метров в дорожную пыль. Топор так и остался торчать в дымящейся шее монстра. Саша, болезненно кашляя от поднявшейся пыли и хватаясь за ушибленное плечо, тут же вскочила на ноги. Титан, окончательно бросив изувеченное тело матери на крыльце, начал медленно, скрипя суставами, подниматься в полный рост, чтобы разобраться с новой, более раздражающей и свежей добычей. Времени на раздумья не было. Саша бросилась к сидящей на земле девочке, грубо схватила её за худую руку и сильным рывком поставила на ноги. — Бежим! Живо, перебирай ногами! — закричала она, силой потащив спотыкающегося ребенка за собой. Кая, наконец-то вышедшая из ступора от крика, захныкала, но послушно побежала следом. Они пулей вылетели за сломанную калитку туда, где была привязана лошадь. Но животное, окончательно обезумев от густого запаха крови и рева титана, с паническим ржанием дернуло головой, с треском оборвало старый кожаный повод и умчалось в чащу леса, навсегда бросив их одних. Саша с расширенными от ужаса глазами смотрела вслед уносящейся единственной надежде на спасение. Позади них, с громким хрустом ломая прогнившие доски крыльца, из двора уже неуклюже выползал трехметровый титан. С торчащим из шеи топором, истекающий паром, он выглядел еще более гротескно и жутко. — Идем! Не останавливайся! — Саша на ходу подхватила легкую девочку на руки, прижимая к груди, и бросилась бежать вверх по крутой лесной тропе. Её легкие невыносимо горели, требуя кислорода, ноги в тяжелых, неудобных армейских сапогах глубоко вязли в весенней грязи. Девочка была очень худой, но для измотанного дорогой и ударом солдата каждый шаг в гору давался с колоссальным трудом. Титан не был быстрым, он шатался при ходьбе, но он совершенно не уставал. Он методично, с жутким, чавкающим шагом преследовал их по пятам, с хрустом ломая мелкие деревья и кусты на своем пути. Они наконец выбежали на небольшую лесную возвышенность, где среди сосен одиноко стоял старый, бревенчатый охотничий домик её отца. Саша пулей влетела внутрь хижины, с грохотом захлопнув и заперев за собой хлипкую деревянную дверь на засов. Её взгляд лихорадочно, в панике заметался по совершенно пустой комнате. Все ценные вещи были собраны и увезены. Но на стене... прямо над потухшим очагом висело то, что отец не стал забирать с собой, посчитав слишком старым и устаревшим для побега. Тяжелый, старый охотничий лук и потертый кожаный колчан всего с четырьмя стрелами. Саша мгновенно схватила оружие со стены. Полированное годами дерево привычно, успокаивающе и невероятно тепло легло в её ладонь. Это совершенно точно было не УПМ, к которому она так привыкла, это не были звенящие стальные клинки Разведкорпуса. Это было её родное наследие. То, что она умела делать лучше всего на свете. Хлипкая дверь затрещала и прогнулась под первым ударом огромной руки. Титан без труда проломил сухое дерево, просовывая свою уродливую, слюнявую голову внутрь тесной хижины и обшаривая комнату слепым взглядом. Саша плавным движением выхватила стрелу из колчана, наложила на тетиву и натянула её до самого плеча, так, что дерево жалобно скрипнуло. — Кая, — её голос внезапно стал невероятно, пугающе спокойным и холодным. Она даже не смотрела на съежившуюся в углу девочку, её прищуренные глаза были намертво прикованы к мерзкому лицу титана в дверном проеме. — Слушай меня очень внимательно. Сейчас ты выбежишь через заднее окно. И ты будешь со всех ног бежать по тропе прямо на север. Не смей останавливаться. Не смей оглядываться назад, что бы ты ни услышала. Беги, пока не встретишь взрослых людей на лошадях. Девочка, дрожа всем худым телом и глотая слезы, тихо всхлипнула. — А... а как же вы, тетенька? — Я обязательно вас догоню. А теперь — беги! Кая послушно, как мышка, выпрыгнула в раскрытое заднее окно. В ту же секунду Саша плавно спустила тугую тетиву. Стрела с коротким, глухим стуком вонзилась прямо в огромный левый глаз титана. Монстр оглушительно взревел, инстинктивно хватаясь когтистыми руками за лицо, и отшатнулся от разбитой двери наружу. Этого секундного замешательства было достаточно. Девушка рыбкой выскочила следом за девочкой в окно, но побежала совершенно не за ней, а круто забрала в сторону, намеренно ломая ветки и уводя разъяренного монстра за собой в чащу. Она профессионально стреляла прямо на бегу, разворачиваясь. Вторая стрела с чавканьем вошла в ключицу твари. Третья лишь вскользь мазнула по щеке, оставив дымящуюся царапину. В колчане осталась последняя, одна-единственная стрела. Саша резко остановилась на самом краю глубокого, размытого дождями оврага. Отступать было некуда. Она тяжело, хрипло дышала. Мышцы натянутых рук предательски дрожали от перенапряжения и усталости. Титан, слепой на один глаз и истекающий паром, угрожающе нависал над ней, медленно протягивая свои тонкие, неестественно длинные руки, чтобы схватить её. Она наложила и натянула последнюю стрелу. Она целилась прямо в его оставшийся, здоровый правый глаз. Если сейчас промахнется или стрела отскочит — она гарантированно мертва. Но если бросит лук и убежит сейчас — этот монстр рано или поздно переключится на след Каи. — Ну давай... подходи ближе, кусок дерьма, — процедила Саша сквозь зубы, не отводя горящего взгляда от огромного зрачка. Титан сделал тяжелый шаг вперед. Саша расслабила пальцы, отпуская тетиву. Но спасительная стрела не полетела в цель. В спешке, из-за скользких от холодного пота и крови пальцев, тугая тетива предательски сорвалась, больно, до синяка хлестнув её по запястью. Единственная стрела жалко, со стуком упала ей прямо под ноги в грязь. Глаза Саши в ужасе расширились. Огромная, горячая рука титана, от которой несло гнилой кровью, уже смыкалась над её головой. Но вместо того, чтобы в панике закричать, закрыть лицо руками и сдаться, Браус сделала именно то, чему её научили жестокие инструкторы в Разведкорпусе. Она пошла в атаку. С диким, яростным криком она оттолкнулась ногами от земли и бросилась прямо навстречу тянущейся к ней руке. В невероятном прыжке она на лету схватила выпавшую стрелу с земли, намертво вцепилась обеими руками в тонкое деревянное древко и с размаху, вложив абсолютно весь свой вес и инерцию падения, по самую рукоять всадила железный наконечник прямо в здоровый глаз изумленного титана. Обжигающе горячая кровь хлынула из разорванного глазного яблока, как из прорванного гейзера. Титан истошно, пронзительно взревел от боли, запрокидывая голову и откидываясь назад. Саша, не удержавшись на скользком от крови лице монстра, сорвалась вниз и кубарем, ломая кусты, покатилась на самое дно крутого оврага, в кровь обдирая кожу на руках и лице о торчащие корни и острые камни. Она осталась лежать на спине, раскинув руки в грязи, тяжело и хрипло дыша, глядя в небо на мирно проплывающие над верхушками сосен белые облака. Наверху, на краю оврага, слепо ревел и топтался полностью ослепленный монстр, тщетно пытаясь короткими пальцами вытащить глубоко засевшую стрелу из глаза. Теперь он был абсолютно безопасен для бегущей где-то далеко впереди маленькой девочки. Без зрения он никогда не сможет взять её след. Саша истерично, надрывно, с невыразимым облегчением рассмеялась в голос, чувствуя, как по её грязным, исцарапанным щекам обильно текут горячие слезы. Она это сделала. Вечно голодная девочка-картошка, над которой все смеялись, только что спасла человека, оставшись без снаряжения. Пока Саша Браус выигрывала свою личную, самую важную битву со страхом в лесах Даупер, на другой стороне южных земель разворачивался кошмар совершенно иного, необъяснимого рода. Группа Конни Спрингера, в которой также скакали мрачные Райнер, Бертольд, Имир и Криста, на полном, бешеном скаку ворвалась в деревню Рагако. Уставшие лошади, тяжело дыша, сами замедлили шаг, их подкованные копыта глухо, тревожно стучали по сухой, утоптанной земле единственной главной улицы поселения. Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая повисшую в воздухе пыль и разрушенные здания в тревожные, кроваво-оранжевые тона. Деревня была полностью, катастрофически разрушена. Деревянные дома были проломлены словно игрушечные, соломенные крыши обвалены внутрь комнат, крепкие заборы смяты в мелкие щепки. Но Конни, на ходу спрыгнувший с лошади и теперь бегущий по пустой улице с безумным, бегающим взглядом, никак не мог понять одной важной детали. Здесь совершенно не было крови. Обычно там, где хотя бы раз проходили титаны, сухая земля была обильно залита багровыми лужами, повсюду валялись растерзанные, оторванные конечности, а в воздухе плотной стеной стоял характерный, тошнотворный, сладковатый запах массовой бойни. В разрушенном Рагако же пахло только поднятой в воздух сухой пылью, старым, гнилым деревом и сеном. И еще кое-что было абсолютно нелогичным и странным: лошади. Абсолютно все лошади местных жителей, их единственное средство передвижения, спокойно стояли привязанными в уцелевших стойлах, жуя сено. — Они... они все сбежали! — истерично, срывающимся от радости голосом выкрикнул Конни, резко оборачиваясь к остальным спешившимся кадетам. На его перепачканном лице блуждала безумная, широкая улыбка безграничного облегчения. — Вы только посмотрите вокруг! Трупов нигде нет! Крови тоже нет! Они все каким-то чудом успели уйти в горы до того, как эти твари разрушили их дома! Моя семья жива! Райнер и Бертольд медленно спешились, внимательно, с нарастающей тревогой осматривая руины вокруг. Их лица были мрачнее самой черной грозовой тучи. — Конни... — очень тихо, осторожно начал Райнер, медленно подходя к жующим лошадям в стойлах. — Подумай сам. Если они все организованно сбежали из деревни... почему все их лошади до сих пор стоят здесь? Как они, старики и дети, могли так быстро уйти пешком от надвигающихся титанов? Радостная улыбка мгновенно, словно смытая водой, сползла с детского лица Конни. Он побледнел до синевы губ. — М-может... может, они решили уйти тайно? Ночью? Спрятаться в лесу? Имир, крепко скрестив руки на груди, предельно хмуро, с подозрением оглядывалась по сторонам, изучая руины. Бледная Криста испуганно, как цыпленок, жалась к её плечу. — Взгляните на эти разрушенные дома, — вдруг громко произнесла Имир, указывая пальцем на покосившиеся развалины ближайшей крестьянской хижины. — Внимательно посмотрите на сломанные доски и несущие балки. Они сломаны совершенно не снаружи внутрь, как если бы титан наступил на них. Они выломаны с корнем изнутри... наружу. Как будто что-то огромное, внезапно появившееся внутри тесной комнаты, пыталось силой выбраться из дома, а не проникнуть в него с улицы. По широкой спине Райнера пробежал липкий, ледяной холодок осознания. Он обменялся с Бертольдом одним долгим взглядом, полным затаенного, глубокого, темного ужаса. Они оба слишком хорошо, лучше других понимали, что именно означают эти следы. Но они просто не могли сказать этой страшной правды вслух остальным. — Мой дом... — одними губами прошептал Конни, медленно поворачиваясь к самому концу извилистой улицы. Он сорвался с места и бросился бежать к своему родному дому, спотыкаясь о брошенные телеги. Райнер и остальные, предчувствуя неладное, бросились за ним следом. Небольшой дом семьи Спрингер был полностью, до основания разрушен. Крыша провалилась, каменные стены аккуратно сложились внутрь, как хлипкий карточный домик от дуновения ветра. Но прямо на этих руинах, намертво застряв в обломках кирпичных стен и торчащих балках своими атрофированными конечностями, лежал титан. Он был относительно небольшим, около трех метров в длину. Его голый живот был раздут до невероятных, гротескных размеров, а руки и ноги были настолько тонкими и недоразвитыми, словно спички, что совершенно очевидно не могли бы выдержать его вес при ходьбе. Он был полностью обездвижен собственной анатомией. Он беспомощно лежал на спине, широко раскинув тонкие руки, и не мигая уставившись огромными, светлыми, выпуклыми глазами в вечереющее небо. Конни, тяжело дыша, застыл как вкопанный прямо перед руинами своего дома. Его руки безвольно, как плети, опустились вдоль туловища. — Титан... прямо на моем доме... — прошептал он, не в силах отвести взгляд от монстра. Его голос неконтролируемо дрожал. — Он намертво застрял в крыше... Но как, черт возьми, он вообще мог туда попасть? Его ноги слишком тонкие и слабые, чтобы ходить по земле. Он просто физически не мог прийти сюда с юга вместе с остальными. Райнер подошел к Конни сзади и твердо положил свою тяжелую, теплую руку ему на трясущееся плечо, пытаясь привести в чувство. — Конни. Послушай меня. Нам нужно немедленно уходить отсюда. Здесь никого нет в живых. Твоя семья либо мертва, либо чудом спаслась. Нам нужно срочно двигаться дальше, предупредить остальные деревни до темноты. Но тот его совершенно не слышал. Он медленно, шаг за шагом, словно находясь под глубоким, тяжелым гипнозом, подошел вплотную к морде застрявшего монстра. Титан даже не пытался повернуть голову или схватить его. Он лишь очень тяжело, с бульканьем дышал, широко раздувая огромные ноздри. Конни завороженно, с нарастающим первобытным ужасом смотрел на это гигантское женское лицо. В его непропорциональных чертах было что-то до сердечной боли, до тошноты в желудке знакомое. Специфический разрез светлых глаз. Знакомая форма высоких скул. Морщины вокруг рта. Внезапно огромные челюсти лежащего титана очень медленно, с влажным скрипом сухожилий разомкнулись. Райнер напрягся как пружина, готовый в любую секунду оттащить Конни назад силой. Из растянутой пасти неподвижного монстра вырвался глухой, свистящий, полный боли звук. Сначала это было похоже на обычный стон ветра в пустой трубе. Но затем эти звуки с невероятным трудом, цепляясь друг за друга, сложились в осмысленные слова. Хриплые, искаженные, растянутые, но абсолютно, безошибочно человеческие слова. — С... воз-вра-ще-ни-ем... до-мой... Конни с криком отшатнулся назад так резко, словно его наотмашь ударили тяжелой кувалдой прямо в грудь. Его глаза расширились до предела, зрачки от шока сузились в крошечные, черные точки. Он перевел безумный взгляд с неподвижного лица титана на побледневшего Райнера. — Вы... вы все это сейчас слышали?! — истерично, хватаясь обеими руками за голову, закричал Конни, пятясь назад. — Оно только что говорило! Оно смотрело на меня и сказало "с возвращением"! Райнер! Эта штука... эта тварь... — Тебе просто показалось из-за ветра, Конни! — слишком резко, слишком громко и агрессивно оборвал его Браун. Его лицо было мертвенно-бледным, по широкому лбу крупными каплями катился холодный пот. Он силой, за плечи развернул сопротивляющегося Спрингера к себе. — Запомни: титаны не умеют говорить! Это у тебя просто слуховые галлюцинации от сильного стресса! Нам нужно немедленно уходить отсюда, живо по коням! — Нет! Пусти меня! Это был её голос... Райнер, клянусь, это был голос моей мамы! Этот титан похож на мою маму! — Конни отчаянно пытался вырваться из стальной хватки друга, его надрывный, полный боли и неверия крик эхом разносился над мертвой, пустой деревней в лучах заката. Гувер, сгорбившись, стоял чуть в стороне, закусив нижнюю губу до появления крови. Он смотрел на беспомощно застрявшего в руинах титана, который когда-то был человеком, и в его темных глазах читалась вина такой невообразимой, чудовищной глубины, что её с лихвой хватило бы, чтобы затопить весь этот проклятый мир. Самая страшная тайна титанов, тайна появления мохнатого Звероподобного и истинная, кровавая природа людей внутри Стен только-только начала приоткрывать перед ними свое подлинное, чудовищное лицо. И этим безоружным новобранцам сто четвертого корпуса совсем скоро предстояло взглянуть прямо в это лицо вплотную. В старом, заброшенном замке Утгард, куда они все сейчас обреченно направлялись, чтобы переждать надвигающуюся тьму. Ночь, которая совершенно точно станет для многих из них последней в жизни.

***

Богатый, безмятежный Стохес, сияющая жемчужина Внутренних Земель, прямо на их глазах с чудовищным грохотом превращался в огромную, дымящуюся братскую могилу. Капитан Рея Фолк вылетела из пролома в обвалившемся каменном своде подземелья, как выпущенная из тугого арбалета стальная стрела. В лицо тут же жестко ударило плотное облако густой, удушливой, режущей глаза известковой пыли и каменной крошки. В ушах стоял непрерывный, оглушающий, апокалиптический грохот рушащихся многовековых зданий, звон бьющегося стекла и истошные, разрывающие душу крики паникующих гражданских. Она с силой выжала триггер, с глухим стуком цепляясь тросом за высокий шпиль единственной чудом уцелевшей часовой башни на площади, и стремительно взмыла высоко вверх над крышами, чтобы оценить реальный масштаб начавшейся катастрофы. То, что она увидела с высоты птичьего полета, заставило её стиснуть челюсти до зубной боли. Женская Особь не просто пробила себе прямой путь наверх из тесной мышеловки. Одним размашистым, небрежным взмахом своей гигантской, лишенной кожи руки она полностью снесла фасад роскошного четырехэтажного особняка, обрушив тонны тяжелого белого мрамора и красного кирпича прямо на площадь, до отказа заполненную ничего не подозревающими людьми. Элегантные прогулочные кареты были мгновенно раздавлены в щепки вместе с лошадьми. Под серыми, дымящимися обломками зданий повсюду виднелись неестественно вывернутые человеческие конечности и стремительно растекающиеся по чистой брусчатке багровые лужи. Сытые, нарядные, спрятавшиеся за спинами военных жители Стохеса в одно чудовищное мгновение оказались в том самом кровавом аду, в котором солдаты Разведкорпуса жили и умирали каждый божий день. — Тварь... — ядовито прошипела Рея, сплевывая набившуюся в рот пыль. Её острые лезвия с хищным, металлическим звоном вышли из ножен. Тупая боль в сросшихся ребрах ожидаемо вспыхнула с новой, ослепляющей силой от такого резкого маневра в воздухе, но бешеный адреналин, пульсирующий в висках, мгновенно заглушил её, превратив в холодное, высокооктановое топливо для мести. В её голове отчетливым эхом пронеслись старые слова мертвого Ларса:  «В настоящем бою твой гнев рано или поздно заставит тебя сделать фатальную ошибку. Научись бить так, чтобы всегда сохранять холодную голову». Она усилием воли наглухо заперла свою слепую ярость из Подземного города за тяжелой стальной дверью разума. Сейчас ей была нужна не слепая агрессия, а абсолютная, выверенная до миллиметра хирургическая точность. Слева от неё, с оглушительным свистом разрезая густое пылевое облако, пронеслась Аккерман. Черноволосая девчонка двигалась в воздухе с пугающей, почти демонической, звериной грацией. Её стальные тросы с чавканьем впились прямо в мускулистое плечо бегущей Женской Особи. — Леонхарт! — сорванный крик Микасы был похож на клекот разъяренной хищной птицы, атакующей жертву. Она камнем обрушилась на спину гигантского титана, лезвия с пронзительным свистом рассекли горячий воздух, метя точно в уязвимый затылок. Но опытная Энни была к этому готова. Даже находясь в громоздкой форме титана, её человеческая реакция оставалась феноменальной и отточенной тренировками. Она резко, крест-накрест вскинула огромные руки за голову, плотно закрывая шею. Толстая, сияющая на солнце кристаллическая броня мгновенно, с громким хрустом покрыла её предплечья. Острые лезвия Микасы, скрестившись, с жалким, громким звоном разлетелись на десятки мелких осколков, не оставив на абсолютной твердости кристальной брони ни единой, даже самой мелкой царапины. Жесткая отдача от удара сильно отбросила девчонку назад в воздухе, она едва успела, кувыркнувшись, выпустить новый трос в стену дома, чтобы насмерть не разбиться о каменную мостовую. — Не лезь на неё в лоб, дура! — рявкнула Рея, на огромной скорости проносясь над самой головой Микасы. — Она мгновенно кристаллизует точки любого удара! Мы должны измотать её и заставить тратить силы! Фолк заложила крутой, опасный вираж у самой земли, на бреющем полете пролетая прямо между гигантских, бегущих ног Женской Особи, и с оттягом глубоко полоснула новыми клинками по её левой лодыжке, подрезая сухожилие. Горячая титанья кровь фонтаном брызнула на брусчатку, монстр с громким рыком пошатнулся, потеряв равновесие, но тут же, не снижая скорости, попытался вслепую раздавить надоедливую муху своей огромной стопой. Рея, предвидя это, выстрелила газом на максимум, уходя в безопасную слепую зону за спину, и в мгновение ока оказалась высоко на уровне груди титана, готовясь к новой атаке. А в это же самое время, глубоко внизу, в разрушенном и темном подземелье разворачивалась своя собственная, тихая трагедия. Тяжелый каменный свод обрушился, полностью завалив тоннами щебня единственный безопасный выход на поверхность. В густом, пыльном полумраке, среди кучи острых обломков и огромных каменных блоков, лежал придавленный Эрен Йегер. Огромный кусок несущей колонны намертво придавил его тело к полу, пробив насквозь старую деревянную балку, которая лишь чудом, приняв на себя основной вес, не раздавила ему грудную клетку всмятку. Из огромной, неровной дыры в проломленном потолке падал широкий столб яркого света, подсвечивая танцующую пыль. Прямо рядом с Эреном на ободранных коленях стоял Армин, отчаянно, со слезами на глазах пытаясь сдвинуть неподъемный каменный блок. Его тонкие руки были изодраны и стерты в кровь о шершавый камень. — Эрен! Эрен, пожалуйста, очнись! — истошно кричал Армин, его голос хрипел и срывался от едкой копоти и слез бессилия. Парень с огромным трудом, застонав, приоткрыл затуманенные глаза. В голове стоял непрерывный, оглушающий гул. Он физически чувствовал, как теплая кровь густыми каплями течет по его перепачканному лицу из глубокой раны на лбу. Он попытался пошевелить руками, но придавленное тело его совершенно не слушалось. К краю пролома сверху подбежал запыхавшийся Жан. Парик, который он носил для маскировки в повозке, давно слетел, обнажив его собственные, растрепанные и мокрые от пота волосы. Кирштейн с нескрываемым ужасом посмотрел вниз, на беспомощного, придавленного Йегера. — Какого черта этот сопляк до сих пор еще не трансформировался?! — в панике заорал Жан, с лязгом выхватывая лезвия и оглядываясь. Земля под его ногами мелко ходила ходуном и вибрировала от тяжелых шагов Женской Особи где-то на соседней улице. — Эрен! Что с тобой, мать твою, не так?! Превращайся немедленно и размажь эту суку! — Он... он не может этого сделать! — в полном отчаянии, сорвав голос, выкрикнул снизу Армин. — У него почему-то не получается! Он не хочет! Шатен глухо выругался и спрыгнул вниз, тяжело приземлившись в облако пыли рядом с ними. Он грубо схватил полуживого Эрена за воротник разорванной рубашки, силой притягивая его лицо к себе, насколько позволял придавивший его каменный завал. В глазах Кирштейна плескалась гремучая, опасная смесь первобытного страха и дикой, обжигающей злости. — Ты что, до сих пор в своем тупом мозгу не можешь в это поверить?! — Жан тряхнул его так сильно, что Эрен громко застонал от вспышки боли. — Ты до сих пор наивно думаешь, что Энни Леонхарт — это просто наш хороший товарищ по кадетскому корпусу, с которой мы вместе ели хлеб?! Открой свои чертовы глаза, придурок! Она хладнокровно убила лучших людей капитана Леви в лесу! Она, не моргнув, раздавила отряд капитана Фолк! Из-за её прорыва сегодня уже погибли сотни мирных жителей там, наверху! Жестокие, но правдивые слова Жана били Эрена, как ржавые гвозди, с размаху забиваемые прямо в его мозг. Тот широко распахнутыми, остекленевшими глазами смотрел на перепачканное грязью лицо Кирштейна. Перед его внутренним взором, как в калейдоскопе, начали стремительно вспыхивать фрагменты старых воспоминаний. Тяжелые тренировки в 104-м корпусе под дождем. Равнодушное, холодное, но всегда такое спокойное лицо Энни в столовой. Её странные, жестокие уроки рукопашного боя на пыльном полигоне. А затем эта картинка сменилась другой — разорванное пополам, истекающее кровью тело Элда. Мертвая, прижатая к коре дерева Петра. Лужи крови на зеленых плащах. «Она предала нас всех. Она всё это время скрывалась среди нас и была чудовищным монстром». — И Марко... — голос Жана вдруг надломился, потеряв всю свою агрессию. Он разжал пальцы, отпустил воротник Эрена и с силой сжал кулаки. — Я не знаю, как именно это произошло, но Армин абсолютно прав. Если у неё тогда был его привод... значит, она просто стояла там, смотрела и ничего не сделала, пока его заживо пожирал титан. Марко мертв из-за неё. Из-за этой суки. В груди Эрена что-то громко, непоправимо щелкнуло. Ноющая боль от придавившего его тяжелого камня, детские сомнения, сковывающий страх — всё это в одну секунду бесследно исчезло, дотла сгорая в ослепительном, всепоглощающем, ревущем пламени чистой, концентрированной ярости. «Я убью её. Я собственными руками вырву её сердце. Я уничтожу абсолютно каждого титана в этом проклятом мире!» — Уходите отсюда... — глухо, страшно прохрипел Эрен, сжимая зубы. Его глаза, до этого момента затуманенные болью и сомнением, вдруг полыхнули неестественным, ярким, обжигающим изумрудным огнем изнутри. Жан и Армин инстинктивно, почуяв опасность, попятились назад. В спертом воздухе подземелья резко, до тошноты запахло грозовым озоном и жженой человеческой плотью. — Жан! Наверх, быстро! — Армин в панике схватил товарища за рукав куртки, и они оба синхронно выстрелили стальными тросами УПМ в пролом, пулей вылетая из подземелья ровно в тот самый момент, когда Эрен поднес свою окровавленную, трясущуюся руку к пересохшим губам и с нечеловеческой силой прокусил свою собственную плоть до кости. Где-то наверху, над крышами города, Рея и Микаса продолжали свой отчаянный, скоростной и смертоносный танец с гигантом. Женская Особь совершенно не пыталась их убить. Она лишь глухо защищалась, небрежно отмахиваясь от них огромными руками, как от назойливых, жалящих ос, и целенаправленно, тяжелым шагом двигалась в сторону пятидесятиметровой Внутренней Стены Сины. Её человеческий разум прекрасно понимал, что ловушка Эрвина захлопнулась, её личность раскрыта, и её единственной, жизненно важной целью теперь был только немедленный побег из столицы. Она широким, тяжелым бегом пересекала мощеный проспект, мимоходом сминая красивые жилые дома и кирпичные заборы, как хлипкие картонные коробки. Рея, рассчитав траекторию, зацепилась стальным гарпуном за лепной карниз уцелевшего трехэтажного здания, готовясь на огромной скорости нанести рубящий удар в незащищенную подколенную впадину гиганта, когда земля у неё под ногами буквально, в прямом смысле взорвалась. Оглушительный, первобытный, вибрирующий рев разорвал голубые небеса над пыльным Стохесом. Из каменного пролома в подземелье, с грохотом разметав в мелкую пыль тяжелые, многотонные мраморные плиты площади, в небо вырвался ослепительный столб золотого света и кипящего пара. И прямо из этого обжигающего жерла вулкана, сжимая огромные кулаки с такой силой, что громко трещали кости, во весь свой гигантский рост поднялся пятнадцатиметровый Атакующий Титан. Глаза Эрена-титана ярко светились слепой, неконтролируемой, бешеной ненавистью. Его лишенная губ челюсть была устрашающе оскалена в беззвучном рыке. Не теряя ни единой секунды на осознание ситуации, Атакующий с тяжелого разбегу, сотрясая землю, бросился на спину бегущей Женской Особи. Его первый удар был такой чудовищной, сокрушительной силы, что плотная звуковая волна от столкновения с дребезгом выбила абсолютно все остатки стекол в зданиях на соседней улице. Эрен всем своим огромным весом врезался в Энни, грубо сбивая её с ног. Два переплетенных гиганта с оглушительным грохотом рухнули прямо на изысканное здание городской ратуши, мгновенно сминая её колонны и крышу в бесформенную груду щебня. Густые клубы белой, непроглядной известковой пыли поднялись на десятки метров вверх, полностью закрывая полуденное солнце. Рея, тяжело дыша и зависнув на тросах у стены полуразрушенного дома, плавно опустила клинки. Её грудь под формой тяжело, прерывисто вздымалась. — Ну, наконец-то проснулся, — с хриплым облегчением выдохнула она, не отрывая взгляда от того, как разъяренный Эрен, намертво оседлав брыкающуюся Женскую Особь, начал методично, с животной, слепой жестокостью вколачивать свои огромные кулаки прямо в её закрытое руками лицо. Горячая кровь титанов — обжигающая, мгновенно испаряющаяся жижа — веером брызгала во все стороны, оставляя ожоги на камнях. Микаса мягко приземлилась на уцелевшую черепичную крышу неподалеку, её расширенные глаза были в ужасе прикованы к ревущему Эрену. В них читалось искреннее, глубокое беспокойство — она слишком хорошо знала его и видела, что Йегер полностью потерял контроль над своим разумом. Это больше не была тактическая драка двух людей, запертых в телах монстров. Это была кровавая, слепая бойня на уничтожение. Женская Особь, несмотря на сыплющийся на неё град сокрушительных ударов по голове, умудрилась извернуться, поднять согнутую ногу и невероятно мощным, точным пинком в живот грубо отшвырнуть ревущего Эрена от себя. Атакующий Титан кубарем отлетел на сотню метров назад, по пути с грохотом проломив своей спиной целый квартал старых жилых домов. Энни, пошатываясь, тяжело поднялась на ноги. Половина её гигантского лица была превращена Эреном в бесформенное, дымящееся кровавое месиво, но она не стала задерживаться, чтобы добить упавшего противника. Она резко развернулась и с пугающей, нечеловеческой скоростью бросилась бежать по прямой улице прямо к высокой Стене Сина. Монолитная Стена была её единственным, последним путем к спасению. — Черт, она уходит от нас! — крикнул Жан, с лязгом приземляясь на крышу рядом с Реей. Его лицо и волосы были полностью, густым слоем покрыты серой пылью от рухнувшей ратуши. — Не уйдет, — голос капитана Фолк стал холодным, жестким и мертвым, как арктический лед. Она привычным движением перехватила рукояти свежих клинков. — Наша задача — отсечь ей все пути к отступлению. Если эта тварь попытается залезть на стену — без колебаний рубите ей пальцы до кости. Вперед! Рея сорвалась с места, в полете превращаясь в размытое зеленое пятно. Драгоценный газ из пробитых баллонов уходил с угрожающей, критической скоростью, но сейчас её это совершенно не волновало. Главное было достать врага. Финальная битва перенеслась к самому каменному подножию монолитной, пятидесятиметровой Стены Сина. Женская Особь, оставляя за своей спиной разрушенный, горящий город, наконец достигла спасительной стены. Она с размаху вонзила свои укрепленные сверкающим кристаллом пальцы прямо в твердый, гладкий камень вековой кладки. Каменная крошка с хрустом брызнула во все стороны. Она, тяжело дыша, начала карабкаться высоко вверх, подтягивая свое тяжелое тело с нечеловеческим, животным упорством и отчаянием. — Не дайте ей уйти! Рубите руки! — скомандовала Рея, выстреливая стальными тросами вертикально вверх, поднимаясь прямо за широкую спину карабкающейся твари. Но очнувшийся Эрен оказался гораздо быстрее их всех. Атакующий Титан, оставляя за собой кровавый след и волоча оторванную в драке руку, с безумным, вибрирующим ревом догнал её у самого каменного основания стены. Он в высоком прыжке, словно дикий пес, намертво вцепился огромными зубами прямо в левую лодыжку карабкающейся Женской Особи. Энни замерла на высоте двадцати метров над землей. Она отчаянно попыталась стряхнуть его вес свободной ногой, но Эрен впился намертво, его челюсти с громким хрустом сомкнулись на её кости, ломая её. Этого секундного замешательства ветеранам было вполне достаточно. Микаса, мастерски используя инерцию полета на тросе, пронеслась прямо над запрокинутым лицом пытающейся вырваться Энни. — Падай вниз, — без единой эмоции в голосе произнесла девчонка-Аккерман, и её острые клинки одним неуловимым, идеальным круговым движением аккуратно срезали все пальцы на обеих руках Женской Особи. Гигантский титан, внезапно лишенный единственной точки опоры, с оглушительным грохотом, ломая балконы, рухнул спиной вниз, прямо на жесткую брусчатку площади, увлекая за собой сцепившегося с ней Эрена. Рея, используя маятник на тросе, грациозно приземлилась на выступающий, массивный каменный карниз стены. Она, не отрывая взгляда, смотрела вниз на то, как Эрен, окончательно обезумев от боли и ярости, всем весом навалился на поверженную, оглушенную падением Энни. Атакующий Титан безжалостно, кусок за куском разорвал её шею зубами, пробираясь сквозь твердеющую кожу и добираясь до заветной цели — хрупкого человеческого тела, спрятанного в горячем мышечном сплетении затылка. Рея до хруста в суставах сжала кулаки. «Давай же, Эрен. Вытащи эту дрянь на свет божий. Пусть она посмотрит мне в глаза и ответит за смерть Каэла. За Ларса. За всех моих людей». Но когда Эрен с рыком вскрыл дымящийся затылок, Рея увидела то, от чего её горячая кровь мгновенно застыла в жилах. Энни действительно находилась внутри, соединенная с титаном нервными волокнами. Но она совершенно не сдавалась. Понимая, что проиграла этот бой, она использовала свою последнюю, самую страшную способность. Из её человеческого тела прямо на глазах начало обильно выделяться прозрачное, стремительно твердеющее вещество. Она добровольно, хладнокровно замуровывала саму себя в монолитный, непробиваемый кристаллический кокон. Эрен глухо зарычал от досады, пытаясь кулаками разбить этот кристалл, но тот оказался гораздо тверже алмаза. Атакующий Титан, окончательно исчерпав все свои силы и получив критические повреждения в бою, начал медленно плавиться и с шипением оседать, растворяясь в облаках пара. Рея спрыгнула с высокого карниза стены, мягко приземлившись на площади прямо рядом с огромными, дымящимися останками монстров. Микаса, Армин и подбежавший Жан уже с трудом вытаскивали бессознательного, покрытого ожогами от пара Эрена из разорванного затылка его собственного тающего титана. А в самом центре глубокого кратера, образовавшегося от их чудовищного падения, лежал массивный, ослепительно сверкающий в лучах полуденного солнца прозрачный кристалл. Внутри него, мирно свернувшись в позе эмбриона и плотно закрыв глаза, неподвижно покоилась Энни Леонхарт. Она выглядела абсолютно умиротворенной. Словно просто спала. Рея, не чувствуя ног, подошла вплотную к гладкому кристаллу. Невыносимый жар от испаряющихся останков обжигал её открытую кожу, но она совершенно не чувствовала этого. Она высоко подняла свой острый клинок, перехватила рукоять двумя руками и со всей скопившейся силой, с глухим, надрывным рыком обрушила сталь на прозрачную поверхность. Раздался оглушительный, пронзительный звон. Гордость Разведкорпуса, клинок, способный с легкостью разрубить любую кость титана, мгновенно разлетелся на куски, обдав лицо Реи мелкими металлическими осколками. Один из них остро чиркнул её по правой щеке, оставив тонкий кровоточащий след прямо рядом с её старым, белым шрамом. На идеальной поверхности кристалла не осталось даже микроскопической царапины. Рея с отвращением отбросила бесполезную, сломанную рукоять в сторону. Её плечи бессильно, тяжело опустились. Но Дыхание было сбитым, рваным. Коварный враг был повержен. Скрытая угроза внутри стен устранена. Но долгожданного правосудия не случилось. Энни Леонхарт хладнокровно заперла себя в вечной, непроницаемой тюрьме, унеся с собой во мрак все те важные секреты, ради которых уже погибли сотни хороших людей. Она жестоко забрала их жизни и не дала им даже малейшей возможности посмотреть ей в глаза перед смертью. — Капитан... — очень тихо, виновато позвал Армин, осторожно подходя ближе. Мальчишка с суеверным ужасом смотрел на сияющий кристалл. — Она... она застыла внутри. Мы просто физически не сможем её допросить. Рея очень медленно повернулась к нему. В её серых глазах, всегда таких идеально контролируемых, сейчас была лишь выжженная дотла, беспросветная, черная пустота поражения. — Мы проиграли эту битву, Арлерт, — хрипло, надломленно произнесла она, обводя взглядом разрушенный город, утопающий в крови невинных и густом дыму. — Мы отдали на алтарь абсолютно всё, что у нас было. А взамен получили лишь бесполезный кусок чертова льда. Громкий, ритмичный стук лошадиных копыт прервал скорбную тишину площади. Из-за угла разрушенной улицы медленно выехала крытая военная повозка. Леви, бледный как полотно, с туго перебинтованной и зафиксированной ногой, тяжело опираясь на плечо подошедшего Эрвина, медленно, кривясь от боли спустился на землю. Его тяжелый, темный взгляд равнодушно прошел мимо масштабных разрушений, мимо сверкающего кристалла, и намертво остановился на поникшей фигуре Реи. На её окровавленном лице и пустом, мертвом взгляде. Он мгновенно понял абсолютно всё без лишних слов. Та кровавая цена, которую они все заплатили сегодня за эту победу, оказалась слишком, невыносимо высокой даже для них, привыкших к потерям. И самое страшное заключалось в том, что все они интуитивно понимали — это был только конец самого начала. Где-то далеко, на южных зеленых равнинах, огромный Звероподобный титан продолжал свою неспешную, смертоносную прогулку по их землям, а настоящая, главная тайна стен всё еще спала, глубоко скрытая в камне и столетней лжи трусливого правительства.