Пепел наших крыльев

Оглушительный, раскатистый грохот выстрела разорвал мирное утреннее небо над Тростом. Смертоносная крупнокалиберная картечь в щепки, с оглушительным треском разнесла красную черепицу ровно в том самом месте, где всего долю секунды назад сидели Леви и Рея. Воздух вокруг мгновенно наполнился едким, кислым, сизым запахом сгоревшего пороха, каменной крошкой и истошными криками перепуганных случайных прохожих глубоко внизу. Многочисленные агенты Центральной Полиции, облаченные в длинные, развевающиеся черные плащи, падали с неба, как голодные стервятники. Их новое, смертоносное антиперсональное УПМ, извергающее огонь, было создано совершенно не для убийства медлительных, гигантских монстров. Оно было гениально спроектировано и создано специально для охоты на ловких людей. Леви и Рее совершенно не нужно было сговариваться. Им давно не нужны были словесные приказы, сложные жесты или даже зрительный контакт — долгие, кровавые годы, проведенные плечом к плечу в самых страшных мясорубках, выковали из этих двоих единый, слаженный, безотказный смертоносный механизм. Они абсолютно синхронно выжали стальные триггеры на рукоятях, срываясь в крутое, почти самоубийственное пике вниз, прямо в узкий, темный переулок. Ветер с пронзительным свистом бил в ушах, выбивая слезы. Сросшиеся ребра Реи лишь едва заметно, фантомно кольнули при таком резком маневре, но кипящий в крови первобытный адреналин мгновенно, как наркотик, стер эту мелкую дрожь. Она снова была в своей родной стихии. Тень вернулась в подворотни. — Их новые приводы заточены исключительно под стрельбу по прямой траектории! — крикнула Рея, виртуозно уворачиваясь от очередного оглушительного выстрела, снесшего солидный кусок старой каменной кладки прямо над её головой. — Они слишком тяжелые! Они теряют всю свою маневренность на резких поворотах! — Значит, мы загоним этих ублюдков в угол! — по-звериному прорычал Леви. Его серые глаза пылали холодной, расчетливой, первобытной яростью убийцы. Кенни. Человек, который однажды научил его правильно держать нож. Человек, который вышвырнул его в жестокий мир Подземного города. Теперь этот безумный ублюдок пришел, чтобы по приказу короны забрать у него абсолютно всё, что у него осталось. И он привел с собой армию. Леви, не сбавляя бешеной скорости, выстрелил гарпуном в противоположную стену, резко, под немыслимым углом меняя траекторию полета, и взмыл вверх, прямо навстречу одному из летящих преследователей. Ошарашенный полицейский в черном плаще попытался судорожно навести дымящийся ствол на цель, но сильнейший воин человечества был в разы быстрее. Громкий звон стали — и блестящий клинок Леви с влажным хрустом глубоко вошел в горло врага, обрывая его жизнь. Не теряя ни единой доли секунды в воздухе, Леви резким рывком развернул тяжелое, безжизненное тело агента, цинично используя его как живой мясной щит. Горячая картечь других подлетающих агентов с глухим, тошнотворным чавканьем впилась в мертвого полицейского, защищая мужчину от смерти. — Справа еще двое! — звонкий голос Реи разрезал грохот непрерывной перестрелки. Она совершенно не стала тратить драгоценный газ на сближение с врагом. Прямо в полете, с пугающей, смертоносной грацией хищника, девушка крутнулась всем телом вокруг своей оси и с чудовищной силой швырнула один из своих длинных клинков. Вращающееся, сверкающее лезвие со свистом прошило пыльный воздух и с жутким хрустом пробило грудину агента, который уже собирался выстрелить Леви в открытую спину. Второй полицейский в панике, с криком дернул триггер, пытаясь попасть в неё, но Рея уже была прямо перед ним. Её тяжелый, окованный железом сапог с размаху впечатался в его лицо, с хрустом ломая нос и отправляя врага в свободное, смертельное падение на жесткую брусчатку. — Эй, Леви! — хриплый, издевательский, сумасшедший голос Кенни Жнеца эхом разнесся над черепичными крышами. — Ты совсем растерял свою хватку, мелкий! Прячешься от меня за спиной у девчонки?! Леви до скрипа стиснул зубы. Кенни всегда был дьявольски умен. Он целенаправленно гнал их, как загнанную дичь, прямо на главную, широкую улицу Троста, где у его людей с дальнобойным огнестрелом было абсолютное, неоспоримое тактическое преимущество перед клинками. Впереди, сквозь пороховой дым, показалась яркая вывеска старой, многолюдной таверны. — Внутрь! — рявкнул Леви, меняя курс. Они синхронно влетели в огромное, цветастое витражное окно на втором этаже, словно два пушечных ядра. Оглушительный звон разбитого вдребезги стекла смешался с истошными криками перепуганных посетителей. Леви и Рея сгруппировавшись, кувырком перекатились по грязному, усыпанному опилками деревянному полу, с грохотом сбивая дубовые столы и стулья с тарелками, и мгновенно, перекатом укрылись за массивной, пуленепробиваемой дубовой барной стойкой. Посетители таверны, бросая недопитый эль, в панике ломанулись к черному ходу, давя друг друга. В просторном зале остались только они двое и насмерть перепуганный, седой бармен, забившийся в самый темный угол за бочками с заряженным двуствольным охотничьим ружьем в трясущихся руках. Осколки цветного витража всё еще со звоном сыпались на пол, когда тяжелые входные двери таверны с оглушительным грохотом распахнулись от удара ноги. Тяжелые, размеренные шаги. Скрип половиц под сапогами. Густой запах сгоревшего пороха, дешевого сигарного дыма и крепкого мужского одеколона. — У-у-у, как тут воняет подземными крысами, — с издевкой протянул Кенни, медленно, по-хозяйски заходя в опустевший зал. Стволы его огромного привода тихо, зловеще лязгнули, наводясь на цель. — Йо, Леви! Неужели ты забыл, чему я тебя так долго учил? Загнанная в угол, испуганная мышь всегда бросается на кота. Давай, выходи и покажи мне, чему ты научился в этом своем Разведкорпусе за эти годы! Рея сидела на корточках рядом с Леви, плотно прижимаясь спиной к резной барной стойке. Её дыхание было частым, но глубоким и контролируемым. Она до побеления костяшек сжимала в руках запасные, сверкающие клинки, готовая к ближнему бою. Леви посмотрел на нее. В его холодных серых глазах совершенно не было страха — только абсолютная, пугающая концентрация. Он коротким кивком указал ей на старую, начищенную до блеска зеленую стеклянную бутылку из-под эля, стоявшую на самой нижней полке прямо перед ними. В её выпуклом, кривом стекле четко отражался зал и фигура Кенни в длинном плаще, медленно обходящего столы. Рея мгновенно всё поняла без лишних слов. Она перевела взгляд на дрожащего, покрытого потом бармена, а затем на его двуствольное ружье, направленное в потолок. — Капитан... — одними губами, почти беззвучно прошептала она, кивая на оружие. Леви выхватил тяжелое ружье из рук оцепеневшего, бледного трактирщика так быстро, что тот даже не успел пискнуть. Он бесшумно взвел курок. — Знаешь, Кенни... — голос Леви, пугающе спокойный и ледяной, раздался из-за деревянной стойки. Он, не мигая, следил за его отражением в бутылке. — Я всегда хотел сказать тебе одно большое спасибо. Если бы не твои жестокие уроки выживания в той подземной грязи, я бы сейчас понятия не имел, как правильно перерезать глотку такому конченому ублюдку, как ты. Кенни оглушительно, искренне расхохотался на весь зал. Он вскинул свои дымящиеся дробовики. — О-о, какие мы стали злые и самостоятельные! А твоя дерзкая подружка тоже из наших, подземных крыс? Вы там вместе по помойкам лазали? В кривом отражении бутылки Леви отчетливо увидел, как Кенни делает широкий шаг вперед, готовясь обойти барную стойку и расстрелять их в упор. — Сейчас! — скомандовал Леви. Рея резко, как распрямившаяся пружина, высунулась из-за стойки, но совершенно не стала атаковать Кенни, как он того ожидал. Она вскинула руку с приводом в противоположную сторону и с силой выстрелила стальным гарпуном прямо сквозь трухлявую деревянную стену таверны. Острый якорь с жутким хрустом пробил доски насквозь и с чавканьем вонзился во что-то мягкое и живое на улице — там, на крыше, где прятался снайпер Кенни, целящийся в разбитое окно. Раздался истошный крик боли, и Рея рванула трос на себя, с хрустом ломая агенту ребра и сбрасывая его вниз. В ту же самую долю секунды, пока внимание отвлеченного Кенни на инстинктах метнулось к грохоту ломающейся стены, Леви вскочил на ноги. Он перекинул тяжелую двустволку через барную стойку. Оглушительный выстрел разорвал спертый воздух таверны. Свинец ударил Кенни прямо в широкую грудь. Сила выстрела в упор была такой чудовищной, что огромного, широкоплечего убийцу буквально оторвало от пола и отбросило назад. Он пробил своим телом хлипкие деревянные двери таверны и с грохотом вылетел на мощеную брусчатку улицы. Леви совершенно не стал ждать, пока осядет густой пороховой дым и проверять тело. У них не было времени. — Уходим! Он крепко схватил Рею за предплечье. Они вдвоем выбили ногами заднее окно, с грохотом вырвавшись на долгожданную свободу. Сзади них таверна уже стремительно наполнялась новыми агентами полиции, но они уже летели дальше, цепляясь тросами за крыши. Первобытный адреналин бурлил в венах Реи кипятком. Они только что обвели вокруг пальца и, возможно, убили самого страшного серийного убийцу столицы. Леви летел чуть впереди нее, его зеленый плащ Разведкорпуса развевался на ветру, как знамя, и в этот самый момент, глядя на его спину, она чувствовала к нему такую ослепляющую, всепоглощающую, сумасшедшую преданность, что вся её недавняя ночная сделка с Зиком показалась ей бредом сумасшедшего. «Я никогда не предам его, — билась в висках отчаянная, горячая мысль под свист ветра. — Я найду другой выход. Я найду способ обмануть Марли. Я спасу и Тесс, и его». Но праздновать эту локальную победу было еще слишком рано. Где-то далеко впереди, со стороны широких, торговых проспектов Троста, раздались громкие взрывы желтых сигнальных ракет и нарастающий грохот массовой перестрелки. Леви резко затормозил, гася скорость, и тяжело приземлился на кирпичный дымоход. Рея мягко опустилась рядом, тяжело дыша. — Это шум со стороны повозок, — мрачно констатировал Леви, вглядываясь в густой черный дым, уже поднимающийся над крышами вдалеке. — Ублюдки из Центральной Полиции поняли, что повозка с переодетым Жаном — это дешевая фальшивка. Они нашли настоящих Йегера и Райс. Рея до хруста в костяшках сжала рукояти клинков, её сердце пропустило болезненный удар. — Саша и остальные дети там, в лесу. Если они столкнутся с вооруженными до зубов людьми Кенни в открытом бою... их просто перестреляют из ружей, как слепых котят. Леви перевел на нее свой тяжелый, холодный взгляд. В его серых глазах зловеще отражался огонь горящих на улице бочек. — Значит, мы прямо сейчас покажем этим щенкам из полиции, как на самом деле воюет элита Разведкорпуса, — процедил он сквозь зубы. — Держись рядом со мной, Фолк. Мы идем забирать наших людей.

***

Повозка с Эреном и Хисторией уносилась всё дальше по мощеным улицам Троста, оставляя за собой лишь густой шлейф серой пыли и оглушительный грохот копыт по брусчатке. Леви и Рея с боем прорвались сквозь передовое оцепление людей Кенни, оставив позади несколько трупов в черных плащах, но они безнадежно, катастрофически опаздывали. Воздух в городе был насквозь пропитан кислым, едким запахом сгоревшего пороха и паникой. Кадеты 104-го, хаотично разбросанные по крышам и узким переулкам, впервые в своей жизни столкнулись с врагом, который не тянул к ним огромные, неуклюжие руки, а методично, тактически, из укрытий брал их в прицел огнестрельного оружия. Рея мягко приземлилась на самый край покатой черепичной крыши, цепким взглядом хищника выискивая в дыму своих щенков. Сросшиеся кости больше не беспокоили её — тело работало как идеальный, смазанный механизм, полностью готовый к убийству. Внизу, в узком, грязном проулке, прямо на её глазах развернулась катастрофа. Жан, спустившись на землю, чтобы попытаться перехватить ускользающую повозку, столкнулся лоб в лоб с агентом Центральной Полиции. Это была девушка — совсем молодая, немногим старше самого Жана. В пылу короткой стычки её форменная шляпа слетела в грязь, обнажив бледное, испуганное, но отчаянно решительное лицо. Жан с боевым криком замахнулся стальным клинком, готовясь нанести смертельный удар, но его руки, годами тренированные безжалостно рубить лишь безликое, горячее титанье мясо, внезапно, предательски дрогнули в воздухе. Он отчетливо увидел прямо перед собой человека. Такую же перепуганную солдатку, как и он сам. Это секундное, абсолютно человечное промедление стоило ему всего. Девушка-полицейская резким, заученным движением выбила клинок из его ослабевшей хватки. Она вскинула тяжелый дробовик, и его холодное дуло уперлось парню прямо в грудь. Тот замер, перестав дышать, его светло-карие глаза расширились от животного ужаса неизбежной, скорой смерти. Рея, не раздумывая, соколом рванула с крыши вниз, выжимая из привода весь газ, но даже её феноменальной скорости не хватило бы, чтобы преодолеть это проклятое расстояние до того, как трясущийся палец девушки нажмет на тугой курок. Внезапно раздался оглушительный, сухой хлопок выстрела, разорвавший барабанные перепонки. Но выстрелила совершенно не полицейская. Девушка-агент сдавленно, коротко охнула. В её расширенных глазах застыло абсолютное непонимание, когда на её груди, пробивая куртку, стремительно расплылось огромное, влажное кровавое пятно. Она выронила так и не выстреливший дробовик и очень медленно, словно в жуткой замедленной съемке, осела на колени, а затем завалилась на брусчатку, оставляя на кирпичной стене широкий багровый след. Жан в глубоком шоке отшатнулся назад, тяжело, со свистом переводя дыхание и глядя на остекленевшие глаза убитой. В нескольких метрах от них, на плоской крыше невысокой деревянной пристройки, стоял Армин. Он мертвой хваткой сжимал в вытянутых, мелко и безостановочно дрожащих руках тяжелый мушкет, украденный у одного из оглушенных ранее полицейских. Из раскаленного дула всё еще вился тонкий, едкий сизый дымок. Лицо Арлерта было белее мела, губы посинели, а голубые глаза были распахнуты так неестественно широко, что казалось, они вот-вот лопнут от напряжения. Он только что выстрелил в живого человека. Выстрелил, чтобы убить. — Отступаем! — голос Леви, стальным клинком разрезавший пороховой грохот улицы, резко вывел их всех из оцепенения. Капитан приземлился на брусчатку рядом с тяжело дышащим Жаном, оценивая провальную ситуацию ледяным взглядом. Полиции было слишком много. Повозка уже давно скрылась за поворотом, надежно окруженная десятком конных стрелков. — Мы потеряли их! Немедленно уходим, пока нас не перебили здесь поодиночке! Рея мягко приземлилась на пристройку, подхватила остолбеневшего, ничего не видящего перед собой Армина, жестко закинув его безвольную руку себе на плечо, и выстрелила гарпуном, силой утягивая шокированного мальчишку за собой во мрак быстро наступающей ночи. Старый, заброшенный склад на самой окраине Троста удушающе вонял черной плесенью, дохлыми крысами и сырым, прогнившим деревом. Тусклый, мерцающий свет единственной масляной лампы, поставленной прямо на грязный пол, едва-едва разгонял густые, зловещие тени, скопившиеся по углам огромного помещения. Внутри царила мертвая, звенящая, давящая на психику тишина, прерываемая лишь одним жутким звуком — лязганьем зубов и частым, прерывистым дыханием. Армин сидел на холодном полу в самом темном углу, крепко прижав дрожащие колени к груди. Его била крупная, неконтролируемая, лихорадочная дрожь. Он то и дело, не моргая, смотрел на свои бледные ладони, словно всё еще ясно видел на них густую, несмываемую кровь убитой им девушки. Микаса сидела прямо рядом с ним, тихо и успокаивающе положив руку ему на напряженное плечо, но Армин, казалось, вообще никого не замечал вокруг. Он с головой провалился в свой собственный, персональный, нескончаемый ад. Жан стоял у противоположной стены, низко опустив голову и спрятав лицо в грязных ладонях. Его широкие плечи были обреченно опущены под тяжестью чудовищной вины за то, что он заставил друга стать убийцей. Леви сидел на старом деревянном ящике из-под снарядов прямо напротив них. Он методично, с пугающим спокойствием протирал чистой льняной тряпкой поцарапанное дуло своего привода. Его лицо оставалось маской ледяного бесстрастия, но в серых, потемневших глазах читалась тяжелая, невыносимая, свинцовая усталость командира, который был вынужден снова привести наивных детей на кровавую бойню. Рея неподвижно стояла у заколоченного досками окна, жестко скрестив руки на груди. Внутри неё болезненно сжимался тугой, холодный узел. Смотреть на сломанного Армина было физически больно. Мальчишка, который еще вчера с таким искренним блеском в глазах мечтал увидеть бескрайнее море, сегодня окончательно и бесповоротно попрощался со своей чистой душой. И самое страшное — Рея чувствовала себя абсолютной, грязной лицемеркой. Она сама собиралась стать прямой соучастницей похищения Эрена, чтобы спасти Тесс и Леви, в то время как эти несчастные дети ломали свою неокрепшую психику ради идеалов Разведкорпуса. — Капитан... — голос Жана прозвучал в тишине хрипло, надломленно и жалко. Он медленно поднял покрасневшие, полные отчаяния глаза на Леви. — Это всё только моя вина. Я... я просто не смог. Я смотрел на нее и думал, что она ведь тоже чья-то сестра или любимая дочь. Я замер, как идиот. Если бы Армин не... Он замолчал на полуслове, судорожно сглотнув, не в силах закончить эту страшную фразу. Леви перестал протирать оружие. Он очень медленно поднял тяжелый взгляд на сжавшегося в комок блондина. — Армин, — голос Леви был полностью лишен всякого мягкого утешения или жалости. Он звучал сухо, жестко и пугающе рационально, как удар молотка. — Знаешь, почему именно ты успел выстрелить первым? Блондин сильно вздрогнул от звука своего имени, медленно подняв пустой, затравленный, полный слез взгляд на капитана. — Потому что твой враг замешкался, — холодно констатировал Леви. — Эта девчонка из полиции тоже совершенно не хотела убивать. Вы оба были до смерти напуганы происходящим. Но ты оказался быстрее. И знаешь что, Арлерт? Если бы твои руки сегодня остались чистыми... Жан был бы уже мертв. А его остывающий труп прямо сейчас валялся бы в той грязной луже на брусчатке. Армин судорожно, громко всхлипнул, обхватив голову руками и зарываясь пальцами в светлые волосы. — Но я... я просто нажал на курок... Я даже не думал ни о чем в тот момент... Я убил живого человека, капитан... Я настоящий монстр. Рея с тихим шорохом отлепилась от заколоченного окна. Она больше не могла и не хотела стоять в стороне. Шаги капитана Фолк гулко, тяжело прозвучали в пыльной тишине склада. Она подошла вплотную к Армину и плавно опустилась перед ним на корточки, оказавшись с дрожащим мальчишкой на одном уровне. Её серые глаза, обычно такие колкие, насмешливые и отстраненные, сейчас смотрели на него с глубоким, темным, выстраданным пониманием. Она мягко, но очень уверенно, физически отвела его трясущиеся ледяные руки от заплаканного лица, заставляя смотреть на себя. — В Подземном городе мы называем это «проклятием чистых рук», Арлерт, — её голос был очень тихим, но в нем отчетливо, как сталь, звучала непререкаемая тяжесть её собственного опыта. — Тот, кто слишком боится испачкаться в чужой крови, умирает самым первым. И неизбежно утаскивает за собой в могилу тех, кто стоит рядом и доверяет ему. Армин затаил дыхание, не мигая глядя в её серьезные глаза, на самом дне которых отражались долгие годы кровавого выживания во мраке трущоб. — Первого человека, которого я убила своими руками, звали Гарольд, — спокойно продолжила Рея, не отводя взгляда от расширенных зрачков подростка. Кадеты вокруг замерли, боясь пошевелиться, даже Леви перестал чистить оружие, внимательно слушая её. Она никогда в жизни не рассказывала о своем темном прошлом так открыто перед отрядом. — Он был огромным и пытался силой забрать мои последние, заработанные монеты и кусок черствого хлеба. Мне было всего двенадцать лет. Я ударила его украденным ножом прямо в живот, и он долго, страшно, булькая кровью хрипел, глядя мне прямо в глаза, пока умирал на грязном полу. Я потом блевала дальше, чем видела, и целую неделю не могла спать от кошмаров. Мне искренне казалось, что я прогнила насквозь и мне нет прощения. Она перевела тяжелый взгляд на стоящего Жана, а затем снова вернулась к блондину. — Ты совершенно не монстр, Армин. Настоящие монстры убивают людей ради извращенного удовольствия, денег или власти. А ты убил только потому, что на другой чаше весов лежала жизнь твоего лучшего друга. Твои руки теперь в крови, да, и это не смыть ни мылом, ни твоими слезами. Но именно эта пролитая кровь позволяет Жану прямо сейчас стоять у этой кирпичной стены и дышать воздухом. Прими этот факт. Потому что завтра нам всем придется убить еще больше людей. Тишина на старом складе стала совершенно другой. Она перестала быть раздавленной и панической. Слова Реи совершенно не несли в себе мягкого, материнского утешения — они несли жестокую, отрезвляющую, взрослую правду, за которую можно было крепко ухватиться, чтобы окончательно не сойти с ума. Армин очень медленно, сглотнув, кивнул. По его перепачканным в саже щекам скатились две безмолвные, горячие слезы, но крупная, истеричная дрожь в теле начала постепенно отступать. Микаса еще крепче, с благодарностью сжала его плечо, а Жан шумно выдохнул, выпрямляя сгорбленную спину. — Капитан Фолк абсолютно права, — Леви плавно встал со своего деревянного ящика, с тихим щелчком убирая клинок в ножны. Его взгляд встретился со взглядом Реи, и в нем промелькнуло молчаливое, тяжелое, бесконечное уважение к ней. Они снова, как и всегда, действовали в идеальном психологическом тандеме: он безжалостно ломал их детские иллюзии, она бережно закладывала новый, бетонный фундамент из их общих травм. — Наш старый, привычный мир сегодня закончился. Правительство официально объявило нас вне закона. И чтобы вернуть Йегера и Райс, нам придется шагать прямо через трупы Центральной Полиции. Леви подошел к девушке, которая уже грациозно поднялась на ноги. Он встал вплотную рядом с ней, окидывая строгим взглядом свой измученный, но начавший осознавать новую, жестокую реальность отряд. — Отдыхайте. Завтра утром мы найдем способ выйти на след этой повозки. Эрвин достаточно умен, он должен был оставить нам зацепки, — скомандовал Леви. Когда уставшие кадеты молча разошлись по дальним углам склада, устраиваясь на старых, пыльных мешках и ящиках, чтобы попытаться урвать хоть пару часов сна, Рея молча отошла в самый темный, неосвещенный угол, тяжело прислонившись спиной к холодной, кирпичной стене. Она прикрыла глаза, чувствуя невероятную, ломающую кости усталость. Читать правильную мораль напуганным детям о суровой необходимости убивать врагов ради своих близких, когда сама она уже одной ногой ступила на грязный путь предательства... Это было физически тошнотворно. Рядом послышались тихие, знакомые шаги. Леви бесшумно подошел и встал вплотную к ней, отгораживая её спиной от спящих кадетов. В густом полумраке его лицо было почти полностью скрыто тенями, но она кожей чувствовала исходящее от него вибрирующее напряжение. Он молча, невероятно бережно поднял руку и мягко заправил выбившуюся темную прядь за её ухо. Его мозолистые пальцы с нежностью задержались на её холодной щеке. — Тебе ведь тоже было по-настоящему страшно сегодня, — очень тихо, почти шепотом произнес он, не спрашивая, а утверждая этот факт. — Когда Кенни внезапно вышел из-за той трубы с оружием. Рея открыла глаза, глядя в его серые омуты. Она не стала ему лгать в этом. — Я до одури боялась, что он выстрелит тебе в спину, пока ты летишь. Леви тяжело, с облегчением выдохнул, опуская голову и прижимаясь своим горячим лбом к её лбу. В этом грязном, воняющем плесенью складе, объявленные вне закона, окруженные вооруженными врагами, они снова отчаянно цеплялись друг за друга, как за последний спасательный круг в шторм. — Я не дам этому старому ублюдку убить нас, — горячо прошептал Леви, его рука успокаивающе скользнула на её затылок, зарываясь в волосы. — Мы обязательно найдем Эрена. Вытащим Смита из петли. И я клянусь тебе своей жизнью, мы вернемся в тот тихий лес. Только ты и я. Рея прикрыла глаза, её сердце сжалось от невыносимой, режущей на куски боли. «Мы больше никогда не вернемся туда, Леви. Потому что завтра я начну свою грязную игру с Марли. И когда ты наконец узнаешь всю правду, ты сам приставишь свой клинок к моему горлу». Но вслух она лишь едва слышно прошептала, еще сильнее прижимаясь к его груди, вслушиваясь в стук его сердца: — Я знаю. Я верю тебе. Она обняла его так крепко, как только могла, отчаянно впитывая его тепло, его запах и его абсолютное доверие в последний раз перед тем, как окончательно и бесповоротно шагнуть во тьму своего двойного дна.