Танцующий в тени

Хозяин «Shade» не любил ранние звонки. Когда телефон завибрировал на тумбочке в половине седьмого утра, он уже знал — ничего хорошего не будет. — Слушаю. — Через час. Твой кабинет. Приходи один. Короткие гудки. Он сел на кровати, вытирая холодный пот со лба. Голос узнал сразу. Тот самый человек, которого он надеялся больше никогда не слышать. Час спустя он сидел в своём кабинете и смотрел на двоих мужчин в чёрных костюмах. Они не сели. Не просили выпить. Они просто стояли, глядя на него сверху вниз, и в их глазах не было ничего, кроме стали. — Ваш клуб приносит хороший доход, — начал тот, что стоял ближе. — Мы навели справки. Вы платите налоги, вас крышуют правильные люди, вы не лезете в чужие дела. Умный бизнес. Хозяин молчал. Ждал. — Проблема в другом. Ваш танцор. Рюдзи. Сердце пропустило удар. — Что с ним? — Наш босс хочет с ним поужинать. Один вечер. Один раз. Всё. Хозяин сглотнул. Он знал, что это рано или поздно случится. Знал, но надеялся, что обойдётся. — У него правило, — тихо сказал он. — Он не общается с гостями. Это его условие. Я не могу… — Ты не можешь? — перебил второй. — Ты не можешь? Он шагнул вперёд и схватил хозяина за воротник рубашки, рывком поднимая со стула. — Слушай сюда, умник. Наш босс полгода ходит в этот клуб. Полгода он смотрит на твоего танцора, как мальчишка на конфету. Он ждал. Он терпел. Он даже букет послал, как последний романтик. А твой парень даже не поклонился ему в ответ. Он отшвырнул хозяина обратно в кресло. Тот ударился спиной о спинку, но промолчал. — Сегодня босс прислал нас, чтобы ты понял простую вещь: либо твой танцор соглашается на ужин. Один ужин. Добровольно. Либо завтра утром от твоего клуба останутся головешки. Первый подошёл ближе, наклонился, заглянул в глаза. — Ты знаешь, кто мы. Ты знаешь, что мы не шутим. Три дня сроку. Если через три дня Рюдзи не встретится с боссом, «Shade» перестанет существовать. А ты, — он похлопал хозяина по щеке, — ты найдёшь себе другую работу. Может, в шахте. Может, на стройке. Может, вообще нигде. Они выпрямились одновременно, как по команде. Направились к двери. — Передай своему танцору, — бросил первый на пороге, — ужин. Один вечер. Никто его не тронет, не обидит, не заставит делать то, что он не захочет. Наш босс — человек слова. Но если он откажется… Он не договорил. Дверь закрылась. Хозяин сидел неподвижно несколько минут. Потом его руки задрожали. Он закрыл лицо ладонями. Телефон зазвонил снова. Тот же номер. — Мы забыли сказать, — голос в трубке был ледяным. — Ты должен уговорить его. Добровольно. Если он согласится под давлением, босс поймёт. И тогда хуже будет всем. Ты понял? — Да, — выдавил хозяин. — Три дня. Считай. Гудки. В кабинете стало тихо. Только где-то в углу тикали старые часы, отсчитывая секунды, минуты, часы, которые вели к неизбежному. Хозяин посмотрел на дверь, за которой скрылись люди якудзы. Потом на телефон. Потом в сторону чёрного хода, ведущего к гримёркам. Он знал, что сейчас должен пойти к Рюдзи. Должен сказать ему всё. Должен попытаться объяснить, что на кону не просто клуб — на кону его жизнь, его дело, его будущее. Но ноги не слушались. А время шло.