Танцующий в тени

Рюдзи открыл глаза, и первое, что он увидел — незнакомый потолок. Высокий, белый, с лепниной по углам. Тяжёлые шторы на окнах лишь немного пропускали утренний свет, делая комнату золотистой и уютной. И тишина. Такая плотная, что было слышно, как где-то далеко тикают часы. Он повернул голову. Рядом никого не было. Подушка ещё хранила вмятину, одеяло сбито — значит, ушёл он недавно. Парень протянул руку, коснулся простыни. Тёплая. Он улыбнулся. Воспоминания прошлой ночи накатили волной. Танец у камина. Его взгляд. Прикосновения. Та нежность, от которой хотелось плакать. И слова, которые он шептал: «Я никогда не сделаю тебе больно». Рюдзи сел на кровати, откинул одеяло. На тумбочке лежала записка, нацарапанная на листке дорогой бумаги: «Срочные дела. Скоро вернусь. Чувствуй себя как дома. Ты можешь всё. Твой завтрак принесут. Я рядом». Он перечитал три раза. На последней фразе сердце сжалось. «Я рядом» — даже когда его нет. Танцор встал, подошёл к окну. Раздвинул шторы. Сад внизу купался в утреннем солнце. Идеальные дорожки, пруд, мостик — всё это теперь было немного его? Он не знал. Он оделся — вчерашние джинсы, свежая рубашка, которую кто-то заботливо повесил на стул. Волосы пригладил рукой — расчёски не было, но и ладно. Глубоко вдохнул и открыл дверь спальни. Коридор встретил его тишиной. Но не пустой — живой. В двух шагах от двери стоял охранник. Тот самый, что вчера провожал его взглядом у входа. Увидев Рюдзи, он мгновенно выпрямился и коротко поклонился. — Доброе утро, господин Рюдзи. Господин распорядился проводить вас в столовую, когда вы проснётесь. Парень моргнул. — Господин? Я? — Да, господин. От этого обращения внутри всё перевернулось. Ещё вчера он был никем, танцором, за которым охотились. А сегодня — «господин». Они пошли по коридору. И на каждом шагу встречались люди. Охрана, прислуга, какие-то люди — все они, завидев Рюдзи, останавливались и кланялись. Коротко, уважительно, без тени улыбки. Танцор чувствовал себя муравьём под микроскопом. Каждый взгляд говорил: «Мы знаем, кто ты теперь. Ты тот, кого выбрал наш господин». Ему было неловко. До дрожи в коленях. Хотелось провалиться сквозь землю или спрятаться за спину якудза. Но якудза не было рядом. — Где он? — спросил Рюдзи у сопровождающего. — Господин в кабинете. Но он велел, если вы захотите, проводить вас к нему после завтрака. — Я не хочу есть. Я хочу к нему. Охранник чуть заметно кивнул, не выражая удивления, и изменил маршрут. Они подошли к массивной двери, из-за которой доносились голоса. Один — ледяной, жёсткий, рубящий воздух. Голос якудза. Таким Рюдзи его ещё не слышал. — Ты хоть понимаешь, что из-за твоей тупости мы потеряли два дня? Два дня, идиот! Звук пощёчины. Глухой, тяжёлый. Парень замер у двери. — Я кормил тебя, я доверял тебе, а ты… — голос якудза стал тише, но от этого ещё страшнее. — Ты подвёл меня. Ты подвёл клан. Ты подвёл всех, кто на тебя рассчитывал. — Господин, простите! — голос умоляющий, почти плачущий. — Я исправлюсь, я всё сделаю… — Ты уже ничего не сделаешь. Если я ещё раз увижу тебя в этом городе — ты труп. Вон отсюда. Звук шагов, дверь распахнулась, и мимо Рюдзи, чуть не сбив его с ног, вылетел мужчина с разбитой губой и трясущимися руками. Он даже не взглянул на парня — просто исчез в конце коридора. Рюдзи стоял, вжавшись в стену. Из кабинета донеслось: — Следующий. Охранник, сопровождавший танцора, шагнул в проём. — Господин, тут… господин Рюдзи пришёл. Тишина. Потом голос якудза — совсем другой, мягкий, почти растерянный. — Пусть войдёт. Рюдзи шагнул внутрь. Кабинет был залит утренним светом. Якудза стоял у окна, спиной к двери. Перед ним, на коленях, дрожал ещё один человек — пожилой, с седыми висками, в дорогом костюме, но сейчас жалкий и раздавленный. Якудза обернулся. Увидев Рюдзи, его лицо изменилось. Жёсткие складки разгладились, глаза потеплели. Он шагнул к нему, забыв про человека на коленях. — Проснулся, — сказал он тихо. — Почему не позавтракал? — Я не хочу есть. Я хочу… — парень запнулся, глядя на человека у ног якудза. Якудза проследил его взгляд, поморщился. — Выйди, — бросил он человеку. — Жди за дверью. И не вздумай сбежать. Тот поднялся, кланяясь, и выскочил быстрее ветра. Якудза подошёл к Рюдзи, взял его лицо в ладони. — Ты дрожишь. — Я… — танцор сглотнул. — Я не привык, чтобы мне кланялись. — Привыкнешь. — И ты… ты такой другой здесь. Якудза усмехнулся горько. — Это я настоящий. Ты видел меня нежного ночью. А это — моя работа. Это то, кем я стал, чтобы выжить. Рюдзи смотрел на него долго. Потом протянул руку, коснулся его щеки. — Я принимаю тебя любым. Якудза закрыл глаза на секунду, прижимаясь к его ладони. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что не боишься. За то, что пришёл. За то, что ты есть. Парень улыбнулся. — Я тоже тебя принимаю. И этого, — он кивнул на дверь, за которой ждал человек, — и того, кто был ночью. Ты один. Якудза притянул его к себе, обнял крепко. — Я люблю тебя, — сказал он в волосы. Танцор замер. Потом выдохнул: — И я тебя. За окном светило солнце. В коридоре ждали люди. Где-то в доме уже начался новый день. Но здесь, в этом кабинете, среди бумаг и проблем, было их маленькое утро. И оно было самым лучшим.