Песнь Сорокопута:другая вселенная

Леон посмотрел на меня так, словно не верил своим ушам. Как будто я ляпнула что-то, что выходило за рамки дозволенного в светской беседе. Я почувствовала, что нужно срочно зарядить обстановку и звонко рассмеялась. Было действительно слегка смешно от его выражение лица. Многие начели на нас поглядовать. «Чёрт,надо было не так громко смеяться.» Что, если я, забывшись и уйдя в свои мысли, как это часто бывало, предложила ему что-то запретное? Но нет, я просто спросила, можно ли Лоу посмотреть его выступление сегодня вечером. – Тот… полукровка? – промямлил Кагер. На его лице отразился ужас, как будто мы заговорили о Сатане. Моя богатая фантазия сразу подкинула образ Скэриэла с острыми рожками и в красном плаще. Мне пришлось добавить не мало усилий,что бы вновь, не засмеяться. – Его зовут Скэриэл Лоу. Гедеон не сможет пойти, и отец тоже. Я надеялась, что ты не будешь против Скэра, – сказала заранее подготовленую речь,хотя всеми силами делала вид самой непринуждённости. – Но… – запнулся Кагер. Я видела, как он пытался подобрать слова, скорее всего, чтобы не обидеть меня. – Но он полукровка… ему это будет интересно? – Он с удовольствием посмотрит твоё выступление. – Мой голос прозвучал мягче и увереннее некуда, но Леон недоверчиво смотрел на меня. Как будто я торжественно заявила, что в театр приду с пони на верёвочке и не потерплю никаких возражений. – Даже не знаю. – Он нерешительно встал у окна и, с минуту растерянно помолчав, добавил: – Ну, если ты этого хочешь, то пусть приходит. Большой перерыв в лицее длился сорок пять минут. Мы только закончили обедать и направились на лекцию по истории. Я долго не решалась спросить Леона насчет Лоу, но тянуть дальше уже было нельзя. Оставалась последняя лекция, и потом мне нужно было по дороге подобрать Скэриэла и отправиться в магазин за смокингом. Я предупредила Кевина, и в назначенное время он должен был ждать меня у лицея. – Он хочет больше узнать о балете. – Я уселась на широкий подоконник и поставила рюкзак на пол. До пары оставалось ещё добрых десять минут. Жестом я предложила сесть и Леону, но он мягко помотал головой. Подперев спиной стену, он посмотрел в сторону от меня и махнул кому-то из знакомых рукой. Я удобнее устроилась на подоконнике и скрестила ноги,раслабренно сидя. – Почему? – Он любопытный, – хмыкнула я. – Любит историю, литературу, немного интересуется искусством. В очередной раз Леон уставился на меня, словно я говорила о вещах, которые просто не укладывались в его голове. – Знаешь, ты только не обижайся, – замялся он. – Бернард говорил, что у тебя появился ручной полукровка. Я думал, что он так шутит. От мягкой улыбки и расслабленной позы, не осталось и следа. Бернард – то ещё трепло. Он мне не нравился, и я была рада, что он не учится в нашем лицее. Не знаю, как бы я выдерживала его постоянное присутствие и болтовню(тупую болтавню,я сама много говорила,но знала границы дозволенного и не лезла в чужое грязное бельё). Иногда, правда, он был ничего, если только не вел себя как пуп земли. – Скэриэл мой друг, и если у тебя или у кого-то ещё с этим проблемы, то говори сразу. – Мой не привычно серьёзный тон мигом напугал собеседника. Я скрестила руки под грудью и устримила на него холодный взгляд. Плевать,что репутация которую,я так тщательно выстраивала рухнет. Это всё было ложью,а она всегда раскрывается, рано или поздно. Я через секунду заткнулась и почувствовала себя конченый сукой. Сорвалась на Леоне без причины, ведь знала же, что он неохотно идёт на контакт с полукровками. Одно дело, когда они работают на тебя, там практически нет личного общения. Всё в пределах установки «начальник – подчинённый». Но другое дело – дружить с полукровкой. Для Леона это было чем-то за гранью. – Никаких, Готьера. – Кагер посмотрел на меня, затем вспыхнул и опустил голову. Я повернула голову и увидела то, что его так задело за моей спиной. На другом конце коридора в окружении друзей с нагловатым видом подпирал стенку парень из параллельного класса. Я не знала, как точно его зовут, может, Кливи или Клайв. Он толкал щёку с внутренней стороны языком и поступательными движениями рукой имитировал минет. Добившись нужной реакции от Леона, он громко засмеялся. Окружавшие его друзья подхватили гогот. – Ты не должен ему позволять так издеваться. Леон выглядел как человек, давно смирившийся со своей участью. – Всё нормально. Это же Клив. Я уже привык. Я метнула на него убийственный взгляд,хотя в душе я очень хотела показать средний палец. Он рассмеялся ещё громче. – Вот мудак. – Я мотнула головой в сторону Клива. Леон с лёгкой улыбкой посмотрел на меня. – Кажется, ты переняла что-то у своего друга, – после недолгой паузы произнёс он. Я пожала плечами в ответ. – Леон, где твоё пидорское трико?! – крикнул нам Клив. Со всех сторон раздался смех. Я хотела было сказать ему пару ласковых, но Кагер молниеносно схватил меня за руку. – Пожалуйста, не надо. Не лезь, – прошептал он с мольбой. Я потеряла дар речи. Я даже не успела спуститься с подоконника. Почему Леон Кагер позволяет к себе так относиться? Он с лёгкостью мог разделаться с Кливом при помощи тёмной материи. Леон был одним из первых учеников по этой дисциплине. Его уровень владения телом заметно выше, чем у других, благодаря постоянным тренировкам. Даже если Леон не хотел применять тёмную материю, его дядя всё ещё оставался главным начальником полиции в Центральном районе Ромуса. Кто в здравом уме станет приставать к детям из полицейских семей? Только такие безмозглые типы, как Кливи или Клайв? Блять,Леон ведь недавно сказал его имя,а я забыла. Ладно,похер ещё не хватало мне запоминать имя таких отбросов как он. – Если этот убогий ещё раз что-то вякнет, я натравлю на него Скэриэла. – Или Гедеона, – шутливо добавил Леон. – Эй, не будь так жесток! Я хочу поколотить его, а не убивать. Мы несколько секунд смотрели друг на друга,после чего рассмеялись. К счастью, Клайв и его банда ушли раньше нас. Кливи(?) был не первым, кто мучил Леона, но делал он это с завидной регулярностью. Насколько я знала, Клив Маккинзи(ахует,я вспомнила его имя...) не входил в число успешных учеников. Возможно, кто-то и мог оценить, с каким усердием он мучил Леона, но я сдерживалась из последних сил, чтобы не дать ему пинков под зад. Сдерживалась в первую очередь из-за Леона, который каждый раз умолял меня остановиться. Даже не смотря,на то что,я уважала папу и боялась как огня брата,я могла с лёгкостью и без угрызения совести пойти против них. Ладно,не с лёгкостью,но если это потребуется,я не буду думать дважды. Мы медленно побрели в свой кабинет, обсуждая сегодняшнюю постановку Леона, как вдруг мимо нас пронеслись близнецы Брум. Они тоже направлялись на лекцию по истории. – Не хочу! – недовольно проговорил Оливер, отдернув руку, когда сестра попыталась схватить его. Они остановились посреди коридора. – Но так надо, – не унималась Оливия. – Я никому ничего не должен, даже ему! – Он посмотрел на сестру, грозно сдвинув брови. Оливия опешила. Они были так похожи, что казалось, у меня в глазах двоится. Оливия резко развернулась, её волосы волной взметнулись вверх, как в рекламе дорогого шампуня. – Оливия! – раздался недовольный голос брата, когда она пронеслась мимо нас и скрылась за углом. Он стремительно последовал за ней, не обратив на нас никакого внимания. – Ух ты, – спустя мгновение проговорил Кагер. – А я думал, они никогда не ругаются. Я зависла на пару секунд. Даже споря, близнецы были прекрасны. Кажется, рядом с ними я теряла голову и таяла как лёд под солнцем. Я быстро пришла в себя и метнула на только что пронёссыхся близнецов заинтересованный взгляд. – Как думаешь, о ком они говорили? – спросила я притворно интересуещем тоном. Мы подходили к нужному кабинету. – Не знаю, но, видимо, о ком-то, кого Оливер на дух не переносит, – тихо предположил Леон. – А не переносит он почти всех учеников лицея. *** Я курил вторую сигарету за последние полчаса. Никак не мог унять дрожь в руках. Вчера я видел Ноэля. Если в том, что с ним произошло, виноват Скэриэл, должен ли я остерегаться его? У меня нет своего дома. Нет работы. Нет семьи. До недавней встречи со Скэриэлом я практически жил на улице и умирал от голода. Но сейчас сижу в его пустом особняке в центре, нет, вы только поглядите, я умыт, одет, от меня не несет за сотню миль, и я даже плотно позавтракал утром. Не знаю, в каких мы отношениях с ним, но ясно, что я завишу от него. – Джером. – Скэриэл вошёл на кухню и уселся напротив меня; в растянутой толстовке и широких спортивных штанах, которые будто вот-вот должны были слететь с его худощавых бёдер, он выглядел безобидным. Кто бы мог подумать, что Скэриэл умело плетёт интриги. Он потянулся к моей пачке сигарет и достал одну – я отвернулся, рассматривая сахарницу у окна, – Скэриэл глубоко затянулся. – Поедешь в Запретные земли. Держи. Он протянул мне чёрную папку. Его рука выглядела слишком тонкой и длинной в этом широком рукаве. Как будто он натянул на себя мешок. Волосы торчали в разные стороны, да и в целом он был похож на воробья, успевшего подраться за хлебные крошки. Судя по выражению лица, бой этот Скэриэл продул по всем фронтам. Надпись на первой странице сообщала о покупке дома на имя Эдварда Лоу где-то на отшибе Запретных земель. В такой глуши и я бы побоялся ходить. Там живут отбросы даже по меркам низших. – Что это? – Мой новый дом. – Он выпустил клуб сигаретного дыма. – Штаб для полукровок и низших. – На этих словах он улыбнулся. – Займёшься им. Эдвард поможет. – Твой дом? В документах указано, что он принадлежит Эдварду, – недоверчиво продолжил я. – Ой, не тупи. – Скэриэл посмотрел на меня как на умалишённого. Он заёрзал на месте, усаживаясь удобнее: одну ногу вытянул на соседний стул, вторую прижал к груди. – Я несовершеннолетний. Конечно, по документам он принадлежит не мне. – И что мне, блин, делать там? Наводить порядок, готовить ужин и ждать тебя с работы? – огрызнулся я в ответ. – Ха, если бы ты всё это умел. – Он повеселел от моей шутки. – Наймёшь людей, человек пять, не больше. Лучше бери полукровок. На первом этаже устроим центр помощи, например, каждый вторник и пятницу – или сам выбери дни, мне не принципиально – будешь кормить детей и подростков с улицы. Горячие обеды и ужины. Готовить будут полукровки, а то своей стряпнёй ты отравишь полрайона. Чистокровные, конечно, будут тебе благодарны. – Он оскалился. – Деньги передам через Эдварда. Он тоже будет проверять тебя. – Зачем всё это? – Я знал, что Скэриэл не изверг, но и меценатом его назвать язык не поворачивался. Он во всём искал выгоду, думал на пять ходов вперёд, но я не понимал, какую цель он преследует. Сейчас всё это выглядело просто бессмысленной тратой денег, времени и сил. Конечно, отказаться я не мог. Он кормил меня, дал крышу над головой и помог с документами, так что я был у него в долгу. – Мне нужна будет поддержка низших и полукровок. Пропаганда лучше всего усваивается детскими умами. Мы их накормим, объясним, как устроен мир, разрешим войти в наши ряды, и они сами не успеют опомниться, как уже будут верить мне, – моментально отозвался Скэриэл. – Ты готовишь собственную армию? – Я хотел пошутить, но Скэриэл хитро улыбнулся и промолчал, словно я попал в точку. Он театрально поднял руку и, размахивая в такт, громко запел: Идём, сыны страны Родныя! День славы взрезывает мрак. На нас поднялась тирания, Взнесён окровавленный стяг. Затянувшись, он продолжил: Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arriv é! – Французская песня. Слышал что-нибудь о якобинцах? – внезапно начал он, уставившись на меня с интересом. – Нет, – честно ответил я. «Якобинцы» звучало как название экзотической породы собак. – Полезно будет почитать про Французскую революцию, – бросил Скэриэл, потеряв ко мне всякий интерес. Я знал Скэриэла с семи лет – моя мама спилась, и мне пришлось переехать в интернат. Ему тогда было около шести, и он почти ни с кем не дружил. Скэриэл жил в этом интернате с рождения. Мне рассказывали, что его нашли младенцем на городской свалке. Собака сторожа услышала плач, несущийся из гор мусора. Таких историй у нас была масса. Непутёвые мамаши вечно бросали своих детей в Запретных землях. Ещё пуповина не зажила, а ребёнка уже можно найти под ближайшим кустом. Денег на воспитание детей, как и на контрацептивы, ни у кого не было. Никто уже не помнил, как Скэриэл получил своё имя. Быть может, его так назвала нянечка, которая первой взяла младенца на руки. Фамилии брошенным младенцам в интернате не давали до выпуска, а Скэриэл сбежал оттуда после меня, поэтому я удивился, когда он показал свои новые документы, где было указано, что теперь он – Лоу. Но удивительнее всего было то, что у него водились деньги. Не просто деньги, а большие суммы, которые я только во сне мог увидеть. Он подделал документы, купил дом в центре, сдружился с чистокровной, а теперь вот решил открыть центр пропаганды, но для чего, я так и не понял. – Хорошо. – Я затушил сигарету в пепельнице и произнёс после недолгой паузы: – А что с Ноэлем делать? Ноэль Джонс вечно доставал его в интернате. Ходил за ним по пятам, толкал, бил, обзывался, воровал его еду и вещи. Ноэль был ходячей катастрофой для Лоу. Скэриэл постоянно ходил с синяками по всему телу. Я не знаю, что потом произошло с этими двумя, потому что сбежал из интерната, когда мне было двенадцать лет. В этом возрасте у нас многие сбегали. Знал бы я, что на улице совсем не весело, что мне придётся таскать еду, залезать в сумочки и карманы зазевавшихся прохожих, – остался бы в интернате. Всё же это лучше, чем мёрзнуть на улице. Зимы в Запретных землях беспощадны. Многие мои уличные друзья замерзали по ночам, когда не спасал ни огонь, ни два или три слоя одежды. Утром они уже не просыпались. – Тебе какая разница? – Скэриэл настороженно посмотрел на меня. Любой разговор о Ноэле Джонсе сбивал с него всю спесь. Возможно, Ноэль был его больной темой, о которой он предпочитал ни с кем не говорить. – Просто любопытно. – Любопытство сгубило кошку. Я промолчал. Ноэль жил в маленькой деревне на юге Октавии. Всё, что я знал, это что за Ноэлем был организован постоянный уход на деньги Скэриэла. Ноэль абсолютно ничего не умел. Его развитие остановилось на уровне шестилетки, когда ему шёл шестнадцатый год. Когда он меня увидел, то обрадовался, начал пританцовывать и тянуть руки для объятий. Я был в ужасе. Что с ним случилось и как это произошло, конечно, никто там не знал. Скэриэл агрессивно давал понять, что не намерен прояснять что-либо, связанное с Ноэлем. Но я готов поклясться, что, когда видел его в последний раз в интернете, ему было одиннадцать и он ничем не отличался от остальных. Скэриэл ревностно следил за условиями его проживания: менял ему место жительства, если соседские дети начинали обижать; менял сиделок, стоило нам передать просьбу Ноэля; каждую неделю отправлял в деревню Эдварда, чтобы передать деньги. Но сам Скэриэл так ни разу за всё это время не съездил навестить Ноэля. Он как будто боялся увидеть его в таком состоянии. Ноэль постоянно говорил о Скэриэле. Спрашивал, когда он приедет или когда позвонит, словно Лоу был его отцом или потерянным братом. «Скэриэл то, Скэриэл сё». Я слышал эти разговоры Ноэля сутки напролёт, пока находился рядом. Какой Скэриэл хороший, а когда он приедет? Завтра? Послезавтра? Позвонит сегодня? Да, конечно. Мне было тошно, словно я вру наивному ребёнку. Ещё мне не нравилась чистокровная, Готьера Хитклиф, с которой сдружился Скэриэл. Я не мог взять в толк, о чём вообще можно разговаривать с чистокровными. Они, помешанные на себе и своих эгоистичных запросах, относились к нам, как к грязи на подошве своих ботинок. Лоу постоянно ошивался в доме этой чистокровной, ел там, ночевал. Порой я не видел его неделями. Всё это время я слонялся здесь или в Запретных землях без дела, ожидая, когда снова понадоблюсь ему. Недавно Скэриэл умудрился привезти чистокровную домой. Та была в отключке, поэтому нам пришлось вдвоём затаскивать её на второй этаж. Мне не понравилось, что Скэриэл уложил её в свою кровать. Эдвард как раз ночевал в доме у Ноэля, и мне пришлось прятаться в его комнате. Скэриэл строго-настрого запретил показываться утром на глаза чистокровной. – Готи, поверни голову. – Скэриэл ласково разговаривал с ней. Та была под кайфом и безропотно слушалась. Я помог стянуть с неё некторые украшения в волосах. Её кожа была мягкой на ощупь, а руки – нежными и ухоженными. Руки, которым никогда прежде не приходилось заниматься тяжёлым трудом. Тогда я впервые задумался о разнице между нами, даже в таких мелочах: мои руки были в мозолях, с грязными, обломанными ногтями. Хотя,она же девушка,её наверняка опекают как зеницу ока,холят и лелеют. Не понятно,как Скэриэля ещё не кастрировали и не убили,за то ,что тот общается с этой чистокровной. Её волосы приятно пахли наверняка дорогущим шампунем,а она сама пахла приятными духами,я никак не мог понять, какой это запах? – Зачем ты снимаешь эти украшения? – шёпотом спросил я, держа руку чистокровной, пока Скэриэл осторожно снимал с неё очень дорогое кольцо и трепетно положил его на тумбочку. – Она не любит спать в украшениях, говорить все тело после этого болит. Какая, к чёрту, разница, как она любит спать?! Увидев на моём лице недовольство, Скэриэл раздражённо выдохнул и произнёс: – Выйди. – Но… – растерялся я. – Джером. Выйди, – прошипел Скэриэл. Позже я зашёл ещё раз глянуть на чистокровную. Она действительно спала без украшений. У меня глаза на лоб полезли, когда я понял, что Скэриэл собственноручно сложил её украшения,ещё и после этого добрые пол часа сидел рядом с ней,зачорованно смотря на неё. Как будто видел перед собой ангела,а то и богиню во плоти. Хотя,внешностью она не далеко ушла от ангелов. Что насчёт характера,мне можно лишь гадать. Иногда я занимался уборкой в доме: хотел быть полезным в те дни, когда Скэриэл ничего мне не поручал, но давал деньги на личные расходы. Я складывал его вещи, мыл посуду и полы, протирал пыль. Собирал разбросанные по углам книги. Скэриэл абсолютно не следил за своими вещами. Я находил его книги даже в ванной. Они были мокрые или с пожелтевшими страницами. Он не держался за вещи, мог отдать любую футболку или рубашку и ничего не имел против того, чтобы самому ходить в чужой одежде. В первое время я стеснялся пользоваться его гардеробом. Всё ещё помнил времена, когда в интернате каждый трясся над своими пожитками и, чуть что, устраивались целые бойни за перчатку или шапку. Но Скэриэл мог без спроса взять что-то из моего скудного гардероба, который я берёг как зеницу ока. Со временем я понял, что в этом доме я могу надеть всё что захочу, и Лоу не прогонит меня метлой за порог. В то утро я тихо вышел из комнаты Эдварда, когда они болтали на кухне. Они шутили, хихикали, обменивались непонятными мне словами, скорее всего, из литературы или истории. Это был не тот Скэриэл, которого я знал. Он так легко и непринуждённо вёл с чистокровной беседу, что меня затопила чёрная зависть. Скэриэл наслаждался разговором. Меня это поразило, ведь в самом начале он как-то обмолвился, что чистокровная ему нужна для дела. Ничего личного, только далеко идущие планы. Но я уже сомневался в этом. Быть может, Скэриэл попал в собственную ловушку. Или он мастерски играл роль лучшего друга, да так искренне, что даже я поверил в его дружбу с чистокровной. Ради этой Хитклиф мне пришлось следить за работником клуба, Биллом. И за чистокровным Оскаром Вотермилом. Эдвард по требованию Скэриэла сделал мне поддельные документы, подтверждающие, что я полукровка, но я всё равно трясся от страха, когда мимо проезжала полицейская машина. Я ненавидел чистокровных, ненавидел центр и ненавидел полицейских. У них было оружие, и они владели тёмной материей. Никто даже не пикнет, если они убьют меня и вывезут тело в Запретные земли. На часах было около трёх, когда в дверь позвонили. – План Б, – подмигнул Скэриэл и пошёл в холл, на ходу приглаживая волосы. Я достал с верхней полки начатую бутылку виски и немного отпил из горлышка. Терпкий вкус алкоголя взбодрил меня. Я налил немного на ладонь и щедро брызнул на лицо. Вернув бутылку на место, я с разбега плюхнулся на диван. Мне нужно было сыграть пьяного перед старшей дочерью семейства Хитклиф.