Песнь Сорокопута:другая вселенная

Дверь мне открыл Скэриэл. Он выглядел взволнованным, словно я вломилась в неудачное время. Но я предупреждала, что заеду за ним после лицея, и поэтому, пытаясь разрядить это напряжение, я ободряюще улыбнулась и непринуждённо начала говорить. — Скэр. — Я вошла в холл — Леон не против. Я приехала с Кевином. Давай съездим за смокингом? — Готи… — Лоу замялся. — У меня тут друг. Он указал вглубь комнаты. Огромный коричневый диван был повёрнут к нам спинкой, но я разглядела торчащую руку и чьи-то ноги в старых потрёпанных ботинках. — Серьёзно? — Я осторожно подошла ближе и вмиг потеряла всю вымученную воодушевлённость. Может, это Ноэль? — Его зовут Джером, и вчера его уволили с работы, вот он и напился. Ты только не пугайся, но он — низший. Мы подошли к дивану, и мне в нос ударил сильный запах алкоголя. Парень, по виду крупнее Скэриэла, сопел в диванную подушку. — Уволили с работы? Сколько ему? — шёпотом спросила я. — Восемнадцать, — тихо ответил он. Я в недоумении посмотрела на Лоу, требуя подробностей. В Октавии возраст совершеннолетия наступал с девятнадцати лет. — В Запретных землях работают с ранних лет, чтобы выжить. Парень на диване поморщился, открыл глаза и недовольно посмотрел на нас. У него были тёмно-каштановые волосы; длинная чёлка закрывала пол-лица. Он хмуро посмотрел на меня и пятернёй откинул чёлку в сторону, но это не помогло — волосы лезли ему в глаза. — Джером, как ты себя чувствуешь? Может, стакан воды? Аспирин нужен? — Скэриэл заботливо наклонился. — Это кто? — спросил он, указывая на меня. — Привет, меня зовут Готьера Хитклиф. — Я слегка поклонилась ему, и улыбка вернулась на моё лицо. Я постаралась быть предельно вежливой. Низший, впрочем, моих манер не оценил. — Хитклиф? Та самая? Твоя семья владеет банком? — С каждым вопросом его голос становился всё агрессивнее. — Джером, прекра… — начал было Лоу, но тот его перебил. — Скэриэл, ты дружишь с человеком, из-за которого мы голодаем на Запретных землях? — Он поднялся во весь рост — выше меня как минимум на голову и крупнее, хотя, возможно, впечатление создавал свитер, который был ему велик. — Послушай, Джером, она тут ни при чём. Ты пьян и не думаешь, что говоришь. — Скэриэл встал между нами. Я сделала шаг назад и напряжённо посмотрела на него. Низший выглядел так, будто хотел на меня напасть. Если он всё же полезет с кулаками, придётся применить тёмную материю — мои познания были слабы, но отбить удары я всё же могла. Ну, хотя бы не настолько никчёмная в этом плане. Он сделал ещё один шаг ко мне, а я синхронно — назад. Скэриэл упёрся руками Джерому в грудь. — Ты хочешь сказать, что не из-за её милого папочки мы все умираем с голоду?! — Он гневно указал на меня. — Разве не её отец директор центрального банка? Он входит в Совет старейшин и придумывает идиотские законы, которые запрещают нам учиться, работать и жить?! — О чём ты говоришь? — Чёрт, слишком холодно вышло, нужно было мягче. Но я тут же отбросила эту мысль. — Скэриэл, при чём здесь мой отец? — Я требовательно посмотрела на друга и нервно скрестила руки на груди. Скэриэл повернулся боком и слегка надавил рукой мне на плечо: — Да успокойтесь вы оба. — Слушай сюда, маленькая дрянь, меня выгнали с работы, потому что завод закрылся из-за твоего отца. Старейшины хотят истребить низших, как каких-то чумных крыс. Мы не можем закончить школу, потому что у нас нет денег на учебники! Многие школы на Запретных землях закрываются. У нас нет возможности сходить к врачу, потому что за один чёртов приём требуют столько, как будто тебе нужна пересадка органов! У нас нет ни работы, ни денег. Всё, что остаётся, — это жить на улице и умирать от голода. Последние слова он практически прошипел мне в лицо, несмотря на то что Скэриэл пытался нас разнять. — Что?.. — Я растерялась. Скэр стоял рядом, но я его не замечала. «Всё из-за твоего отца». Я с силой прикусила нижнюю губу. Несмотря на то что я пыталась скрыть панику, тяжёлое дыхание выдало меня. От Джерома исходил сильный запах алкоголя. Его речь была эмоциональной, но он говорил чисто и связно, словно давно жаждал высказаться. Он оттолкнул Скэриэла, обошёл диван и с шумом плюхнулся на него, продолжая ругаться. — Идём. — Скэриэл потащил меня вглубь дома. Мы прошли через гостиную и оказались в полупустой широкой комнате со стеклянными дверями во всю стену. За грязным стеклом находился неухоженный, заросший маленький двор. Высокий забор отделял дом от соседей. К растущему в центре двора огромному дереву был прислонён старый велосипед Скэриэла. Мы встали под раскидистыми толстыми ветвями. — Может, воды? Я слегка помотала головой. — Не принимай всё близко к сердцу, — нерешительно начал Скэриэл. — Джером пьян и не знает, что несёт. — Он, — я мотнула головой в сторону дома, — говорит правду? Скэриэл нагнулся, сорвал травинку и зажал её между губ, не торопясь с ответом. — Скэр? — Да, всё это правда, — не глядя на меня, проговорил он. Я напряглась и тут же расслабилась. Несколько долгих секунд я смотрела ему в спину со сложным выражением лица и разочарованно вздохнула. Не хотелось верить. Совсем. — Почему ты не говорил? — Сложно всё это объяснить, да и зачем? Ты должна увидеть это сама. До того, как переехать в центр, я жил в Запретных землях. Долгие годы мои родители бедствовали. — Он выкинул травинку и уставился на свои незашнурованные армейские ботинки, надетые на босу ногу. Как он ещё не споткнулся и не свернул себе шею — одному богу известно. — Они ничего не могли себе позволить. Снимали маленькую комнату, туалет и душ были общие на весь этаж. Отец не мог найти работу. Её просто не было. Нужно было платить за комнату, есть хоть что-то, а тогда мама забеременела мной. Эдвард помогал нам как мог. Это он потом рассказал, как тяжело было раньше, да и сейчас ничего не изменилось. — Но почему? — Ты — чистокровная, — усмехнулся он. — Тебя не касаются все эти проблемы. Ты даже не представляешь, чего стоит мне или Джерому пересечь границу между районами. Чтобы выехать или заехать в центр Ромуса, нужно пройти контрольно-пропускной пункт, предъявить документы, оставить отпечаток пальца, а если умеешь расписываться — поставить подпись. Тебя проверяют на наличие тёмной материи. Если на границе ловят низшего без документов и без разрешения на перемещение с Запретных земель в столицу, его могут посадить в тюрьму. А оттуда уже не выбираются. — Но нас с Оскаром не проверяли на контрольных постах, — проговорила я потрясённо. — Чистокровным это не нужно. — Он указал на мои светлые волосы. — Вас легко идентифицировать. Да и Оскар, наверное, завсегдатай Запретных земель — может, постовые его уже хорошо знают и сразу пропускают. Думаю, семью Вотермилов, как и твою, знают все. У меня заболела голова от воспоминаний о папарацци, которые днями и ночами пытались выманить меня или Габриэллу из дома. Тогда фотографии нашей семьи часто мелькали на первых полосах. Как же меня это бесило. — Я знала, что попасть сюда низшим сложно, но мне казалось, что им и в Запретных землях хорошо живётся. От моих слов Скэриэл тихо хмыкнул. — Ты сказал, что Джером — низший. У него есть документы и разрешение? — А ты быстро схватываешь, — улыбнулся Лоу. — У него нет разрешения. Он здесь нелегально. Я встретил его недавно в Запретных землях. Он жил на улице. — Ты приютил его? — У меня не было выбора. Я купил ему поддельные документы, где указано, что он полукровка. Пусть все думают, что он мой двоюродный брат. — Это… — Скэриэл опустил голову, и волосы упали ему на лицо. Он сгорбился, будто стал меньше. Я продолжила: — Хороший поступок. Ты помог ему. — Я искренне улыбнулась. Меня переполняла гордость за друга, и я в который раз убеждалась: несмотря на бесконечную ложь, он — хороший человек. По крайней мере, мне хотелось в это верить. — Но десятки тысяч таких, как он, остались в Запретных землях. Когда я думаю о том, что скоро наступят холода и по утрам окоченевшие трупы будут свозить к крематорию, у меня кровь стынет в жилах, — тихо, но твёрдо проговорил Лоу. — Но им всем невозможно подделать документы и перевести к нам… Моя улыбка померкла, и я опустила взгляд. — Да, это было бы нереально. Во-первых, это сразу вызовет подозрения, и нас быстро раскроют. Меня, Эдварда и Джерома бросят в тюрьму. Да и места не хватит в центре Ромуса. Во-вторых, мы не должны бежать с Запретных земель. Это не та политика, которой нам стоит придерживаться. Старейшины должны перестать уничтожать Запретные земли и дать нам права, которых мы заслуживаем. Меня бесит, что до сих пор наша Октавия живёт по принципу «низшие — недостойные». В других странах они уже получили равные права с полукровками и чистокровными. Ты знаешь, почему мы отстаём в политическом и экономическом плане? Потому что во главе у нас всегда только чистокровные, которые живут в Ромусе и не видели жизни за пределами центра. Так зачем им думать о низших? — И что ты предлагаешь? Я поддержу, если это будет разумное решение. — Пока не знаю. Но я думаю над этим, будь уверена. — Скэриэл улыбнулся мне, и я не смогла сдержать ответную улыбку. Я чувствовала, что этот разговор был важным для нас обоих. — Тогда у меня две просьбы к тебе, — протянула я. — Я весь внимание, миссис Хитклиф. Внемлю каждому вашему слову. — Лоу заметно повеселел. — Я хочу, чтобы ты провёл меня в Запретные земли и показал всё, о чём говорил. Я хочу увидеть это своими глазами. — Ха! Это как «увидеть Париж и умереть». Только в твоём случае — «увидеть ещё раз Запретные земли и умереть от руки старшего брата». — Ох… — Я скривилась при упоминании Гедеона. — Забыла о нём. — Забыла, что термоядерная бомба живёт у тебя за стенкой? — рассмеялся Скэриэл. — Слушай, я вот что подумал недавно… Он тебя когда-нибудь бил? Хоть раз ударил? Просто он такой пугающий, что мне стрёмно даже смотреть на него. Тогда, за ужином, я думал, меня инфаркт хватит. Заразительный смех Лоу поднял мне настроение. — Ты так уверенно заливал всем про себя, что по твоему виду и не скажешь, что ты мог отдать концы. — Знаю-знаю, мне нужно было поступать в театральный. — Скэриэл выразительно провёл ладонью по волосам, комично изображая диву. Пару секунд мы смотрели друг на друга в неловком молчании, а затем расхохотались. Успокоившись, я сорвала травинку и принялась жевать кончик, как заправский фермер. — Давно Джером у тебя живёт? — Может, месяц, может, больше, — расплывчато ответил Лоу. — А где он был в пятницу, когда я ночевала у тебя? — С Эдвардом уезжал по делам. — Его уволили? — Он так сказал, когда вчера пришёл ко мне злой. Я не задавал вопросов, даже не знаю, где он точно работал. — Значит, мой отец причастен к этому. — Готи, возможно, твой отец не знал… — неуверенно начал Лоу. — Ага, конечно, всё он знал, — ответила я возмущённо. — Он с падения императорской семьи входит в Совет старейшин. — Так долго? Почти шестнадцать лет, — присвистнул Скэриэл. — Да, наша фамилия даже есть в учебнике по истории. «Одним из первых членов Совета старейшин стал Уильям Хитклиф». На меня сразу весь класс пялится, как будто мы не проходили падение Октавианской империи. Ненавижу учебник истории в лицее, — честно призналась я и показательно скривилась. — Почему? Я думал, ты любишь историю. — Скэриэл непонимающе взглянул на меня. — Историю — да, а посыл, который несёт наш учебник, — нет. Как будто императорская семья Бёрко была исчадием ада и заслужила расстрел, а святые старейшины возродили страну из пепла. — Знаешь, что мне это напомнило? — Романовых? — спросила я. — Блин, да! Я даже не задумывался, что истории настолько похожи. Их тоже расстреляли, а им на смену пришла коммунистическая партия. В нашей стране это старейшины. — Это называется исторический циклизм. Но это не очень популярная теория. — Ладно. — Скэриэл потянулся, разминаясь. — Устрою тебе экскурсию по Запретным землям, но нужно это делать, когда ни твоего отца, ни брата не будет дома. Что там ещё за вторая просьба? Я замерла, вспомнив о причине моего внезапного появления в доме Лоу. — Чёрт! Я и забыла — мы же сегодня идём на «Жизель» Леона. Я хотела поторопить тебя, нам нужно за смокингом. — Леон не против? — Нет, всё в порядке. Джером останется у тебя сегодня? — Наверное. — Лоу пожал плечами. Мы вошли в дом. Джером спал на диване. — Я могу как-то помочь ему с поиском работы? — шёпотом спросила я, когда мы поднимались по лестнице. Скэриэлу нужно было переодеться перед поездкой. — Не знаю, может, да. Я поговорю с ним. Пусть сначала проспится. — Он скрылся в своей комнате, и до меня донеслось: — Я быстро! Я набрала Кевина, предупреждая, что через пару минут мы выйдем. — Готово. — Скэриэл появился в дверном проёме в чёрной водолазке, брюках и кедах. — Так пойдёт? — Да, вполне. Всё равно сейчас будем подбирать новый костюм. Я серьёзно посмотрела на Лоу. — Хочу кое-что сказать насчёт Леона. Это должно остаться между нами. — Не томи. — Он опёрся спиной о стену и с любопытством уставился на меня. — Он не любит прикосновения. Не знаю, с чем это связано, просто не прикасайся к нему и не подходи слишком близко, если он сам не приблизится. Я, кстати, иногда сама забываю об этом. — Это что-то нервное? — спросил Скэриэл. — Не знаю. Просто говорю как есть. — Но разве в балете он не делает все эти поддержки? Там полно прикосновений. — Я думала об этом, но лично не спрашивала. Может, он разделяет балет и обычную жизнь, — неуверенно предположила я. — Ещё у него бывают панические атаки. — Да ему нужен хороший психиатр или психолог… кто там таким занимается? — Не знаю, — выдохнула я. — Это всё, что я хотела сказать тебе. — Какой он в лицее? У него там бывают панические атаки? — шёпотом спросил Скэриэл, спускаясь по лестнице. — Он там тихий, как мышь. Я не видела панических атак в лицее, но он держится молодцом. Причин для паники на учёбе у него хватает, — ответила я так же тихо, когда мы уже были в холле. Иногда мне тоже хотелось быть тихой и неприметной, чтобы никто не доставал и не приходилось натягивать улыбку. Но, увы, я лишена такой возможности. Может, поэтому я тогда подошла к нему и предложила дружбу? Может, потому что хочу быть такой же, как он? Впрочем, неважно. Когда мы начали дружить и я везде таскала его с собой, его стали задирать куда меньше. Как минимум в моём присутствии, что несказанно меня радовало. — Плохо учится? — Нет. Его достают все, кому не лень. — Серьёзно? Я думал, что чистокровных не трогают, — проговорил Скэриэл. — Разве вы не дети самых богатых и влиятельных семей? У вас в принципе не бывает проблем. Мы вышли из дома и направились к припаркованной у дома машине. Скэриэл радостно помахал рукой Кевину, сидевшему за рулём, и тот ответил широкой улыбкой. — Я многого не знаю о жизни в Запретных землях, а вот ты не знаешь, какие страсти кипят в жизнях чистокровных октавианцев. — Мы почти подошли к машине, когда я повернулась и сказала ему тихо, чтобы Кевин не услышал: — Да, мы не страдаем от голода, и у нас есть деньги и возможности. Только это не залог хорошей жизни. — Это залог жизни в принципе, — съязвил Лоу. — Легче страдать с набитым животом и в тёплой постели. Я слегка покачала головой. — Не спорю. Просто прошу тебя не судить всех чистокровных только потому, что тебе кажется, что мы прекрасно живём. Иногда у Леона появляется такой затравленный взгляд, что я начинаю думать, будто он скрывает что-то по-настоящему страшное. Но он танцор балета, а они ведь артисты. Он хороший актёр. — И кто же обижает Кагера? — спросил Скэриэл. — Другие чистокровные.