Никому по-прежнему не спастись

Им выделили целую комнату для свиданий, где они расположились в нервном ожидании, когда приведут заключенного. Многие из охранников узнавали Мишель и здоровались с ней, кто-то пытался завести разговор на какие-то отвлеченные темы, но она лишь сдержанно улыбалась в ответ, не вовлекаясь в беседу. И сейчас, стоя у стены со скрещенными на груди руками, она выглядела как никогда холодно и отстраненно. Марк внимательно изучал ее лицо, поэтому не пропустил момент, как вместе с поворотом ключа в замке на нем мгновенно появилась надменная маска. Двое охранников ввели заключенного под руки и усадили за стол, приковывая его наручниками к специальному кольцу. Кондрацкий был высоким и мускулистым, с коротким седым ежиком волос, и на свой возраст выглядел довольно подтянутым и ухоженным. — Как время летит, неужели уже год прошел? — широко улыбнулся он, но улыбка не доходила до уголков его глаз. Мишель уверенно заняла единственный стул напротив него. Он внимательно осмотрел стоящих парней, затем спросил: — Где Дэвид? — Заболел, — просто ответила Мишель. Мужчина хохотнул. — Однажды он пришел с простреленной рукой, глотая обезболивающие. Должно быть, очень серьезная болезнь. — Может, не будем? — выдохнула Мишель. — Мы могли бы некоторое время обмениваться любезностями туда-сюда, как, например, я бы начала с классического «Как здесь кормят? Все еще отходами», ты бы перешел сразу к козырям с «Ты что привела своего парня знакомиться?», но это бы дало мне шанс на ответочку «А когда ты уже познакомишь меня со СВОИМ парнем?»... — она сделала паузу. — Но как насчет пропустить все это вступление и перейти сразу к делу. Поговорим о Филиппе. — Признаюсь, я уже накидал пару ремарок насчет парня, — Марк словил на себе его прямой изучающий взгляд. — Но думаю, я бы сделал акцент на том, что он пришел сюда за отцовским благословением за неимением живых кандидатов. — Вау, шутки про моего мертвого отца в день его смерти. — Я бы пошутил их в другие дни, — отозвался Кондрацкий, — но ты не посещаешь меня в другие дни. — Закончил? Можем перейти к Филиппу? — Признаюсь, я впечатлен. Не думал, что у него получится провернуть похищение Дэвида и выжить при этом. — С чего ты взял, что он выжил? — Потому что ты здесь, — парировал Кондрацкий. — В отчаянии думаешь, что я дам тебе какую-то подсказку. — Хорошо, ты меня подловил, — Мишель раскрыла ладони в открытом жесте. — Я в отчаянии жду твою милостыню. О чем вы говорили? — Не буду портить сюрприз, — ухмыльнулся мужчина. — Обещаю, Филипп еще удивит тебя. Очень перспективный молодой человек. — Ладно, это было пустой тратой времени. Мишель собиралась вставать, когда он остановил ее. — Знаешь, что помогает мне пережить особенно тяжелый день? Надежда. Что я еще выйду отсюда и отомщу всем, кто достоин моей мести, — он сделал эффектную паузу и закончил, глядя ей прямо в глаза, — и пока я знаю о существовании Надежды, меня не остановить. Надменная маска мгновенно слетела с ее лица. Рука, которой она оперлась о стол, дрогнула, а затем внезапно охрипшим голосом, девушка выдавила: — Что ты сказал? Краем глаза Марк увидел, как Джейкоб тоже среагировал на резкую смену ее настроения. Он оттолкнулся от стены, сделал шаг вперед и более внимательно всмотрелся в прикованного мужчину. Последний откинулся в своем месте и разразился громким смехом. Мишель резко вскочила на ноги, ее грудь тяжело вздымалась. Джейкоб тут же подскочил к ней, хватая ее повыше локтя. Он выглядел так, словно не знал, чего от нее ожидать. — Мишель, помни, где мы находимся, — шепнул он. Но она не смотрела на него, она не сводила глаз со смеющегося мужчины. Затем резко развернулась, и, вырвав свою руку из хватки Джейкоба, чуть ли не бегом направилась к выходу. Быстрый стук, и охранник уже открывал дверь. Она без слов протиснулась мимо него в коридор, не озаботившись словами прощания. — Увидимся через год, — кинул ей вдогонку все еще хохочущий мужчина. Марк и Джейкоб поспешили за ней. Они как раз нагнали ее, когда она нырнула в туалет для персонала и хлопнула за собой дверью. Они обменялись взглядами. — Это опять какая-то игра? — неуверенно уточнил Марк. Ее реакция выглядела искренней, но может он недооценил ее актерские навыки. Вдруг Джейкоб что-то понял, что он пропустил. — Не думаю, — покачал головой тот. — По крайней мере, я понятия не имею, что за хуйня только что произошла. Мишель появилась спустя минут десять: спокойная, с нечитаемым выражением лица. Но он отметил, что ее косметика поплыла немного вокруг глаз. Весь путь до дома они проделали в молчании. Молча вошли в гостиную, где уже ждали Аврора и Мартин. Мишель не спешила ничего объяснять. Она опустилась на один из пуфиков и сжалась, гипнотизируя взглядом ладони. — Ну, как все прошло? — спросила Аврора, оглядывая их по очереди. — Мишель? — обратился к ней Джейкоб, и та вздрогнула. — Я знаю, кто еще помогает Филиппу, — наконец выдавила она из себя. Ее тон не вязался с содержанием заявления. Вместо того чтобы радостно донести хорошую новость, она выглядела подавленно. Они все переглядывались между собой, решился ответить Джейкоб. — Отлично, кто? — Николай Мосин. — Мосин, — Джейкоб нахмурился, — откуда я знаю эту фамилию? — Это прокурор, который посадил Владимира Кондрацкого, — удивленно объяснила Аврора, — вот уж не то имя, которое я ожидала услышать вновь. — Нет, было что-то другое, недавно… — нахмурился Джейкоб. Марк тоже напрягся, фамилия отчего-то казалась знакомой и ему, что было вероятно совпадением. Он не мог знать никого из ее мира. Он посмотрел на Джейкоба в поисках ответов, и отметил точный момент, когда тот понял, о ком шла речь. — Это отец Александра Мосина, не так ли? Когда она кивнула, он впервые при Авроре очень громко и графично выругался. — Что такого особенного в Александре Мосине, — спросил Мартин с нескрываемым интересом. — Да, Мишель, что в нем особенного? — съязвил Джейкоб. Она покачала головой и потупила взгляд. И вот эта ее подавленная поза с поникшими плечами наконец вызвала у него нужную ассоциацию, и он тоже вспомнил: из-за Александра Мосина она в свое время ушла. Молчание затягивалось. — Прости, Марк, но я спрошу, — быстро кинул ему Джейкоб и вновь обернулся к ней. — Ты с ним спала? Это вызвало у нее реакцию. — Что? — она нахмурилась. — Нет. Джейкоб уперся в нее взглядом и грозно спросил: — Тогда какого черта ты так отчаянно пыталась спасти ему жизнь? *** Джейкоб продолжал прожигать ее взглядом. — Я поднял материалы того дела кстати, после того, как ты рассказала причины своего ухода. Стандартный заказ на устранение обычного парня. Ничего особенного. Но какого-то хера парни целый месяц промучались пока не вмешался Дэвид. Ничего не хочешь рассказать? — Я ведь уже призналась тебе, что это из-за меня, — без выражения ответила девушка. — Что еще ты хочешь услышать? — Как насчет причин? Она дернула плечом и отвела взгляд. — Это уже неважно. — Неважно? Его отец теперь мстит Дэвиду за убийство сына, или я что-то не так понимаю? Мишель покачала головой. — Рано судить, что он знает о вмешательстве Дэвида. Пока ясно лишь, что он мстит мне, — твердо произнесла девушка. — За что-то, что сделала лично Я. — За что? — Не могу сказать. — Что значит ты не можешь сказать? — взорвался Джейкоб. — Мишель, в чем дело? Что ты ему сделала? — Я не скажу. — Ты, блядь, серьезно? — Джейкоб практически кричал. — Джейкоб, — немного остудила его Аврора. И тот решил зайти с другой стороны. — Мишель, что бы это ни было, ты ведь знаешь, что здесь никто не осудит тебя, никогда, — он ухмыльнулся и посмотрел прямо на него. — Ну разве что кроме Марка, Марк, закрой уши. Тот сдержался, чтобы не ответить Джейкобу какой-то грубостью. — Если я скажу, — медленно проговорила девушка, — ты заставишь меня сделать это снова, и я пообещала никогда не использовать это против него вновь. — Пообещала кому? — вкрадчивым тоном переспросил Джейкоб. — Мосину? Он скорее всего пытается тебя убить — думаю, в связи с обстоятельствами можно не выполнять данное ему обещание? — Он прокурор, а не убийца, — Мишель скрестила руки на груди. — Если Мосин участвует, то вероятно помогает Филиппу лишь ресурсами или финансово. — А, прошу прощения, это меняет дело: он лишь спонсирует твое убийство, — саркастически отозвался Джейкоб. Неожиданно Мишель вскочила на ноги: — Тебе не приходило в голову, что, возможно, его месть оправдана? — ее голос дрожал. — Что я заслужила это? — Мне плевать, — просто ответил Джейкоб. — Плевать, насколько он прав, а ты нет. Плевать, как сильно ты его обидела. Если он выступает против тебя, он — мой враг. И если у тебя есть что-то на него, что-то, что мы можем использовать… — Мне нужно подумать, — Мишель резко направилась на выход, — дай мне просто… дай мне минуту, чтобы обдумать все. С ее уходом все застопорились. — Джейкоб, что вообще произошло? — спросила Аврора. — Как Мосин всплыл в разговоре? — Никак, — тот нахмурился и глянул на Марка, будто ища его поддержки. — Они трепались о чем-то философском, и она просто… не знаю, ее как будто выбила из колеи какая-то его фраза. Марк напряг память: они говорили о том, как Кондрацкий надеется отомстить своим врагам. Он не мог понять, как от этого она перешла к мести Мосина ей. — Я гляну, что у нас есть на старшего Мосина, — с этими словами Мартин застучал по клавишам. — Посмотрим… кроме дела о его сыне, он также всплыл еще раз: как раз незадолго до заказа на Александра Мосина…. так-так, — он вчитывался в экран, — нужно было, чтобы он «не заметил» одно доказательство в уголовном деле, и в итоге это дело рассыпалось. — Вот оно. Мишель каким-то образом заставила его. Марк похолодел. Только потому что они не называли вещи своими именами, это не меняло факта: она шантажировала этого Мосина. Чем-то настолько ужасным, что сейчас отказывалась озвучить это даже ради спасения своей жизни. — Как? — с интересом протянул Мартин. — Что она ему сделала? Марк посмотрел на него: в его голосе было любопытство, а не ужас от потенциального содеянного Мишель. — Судя по уровню трагедии, я бы сказал, что убила кого-то, — с раздражением заметил Джейкоб, тон его, однако, был легким. — Если бы я точно знал, что она никогда не решится на такой шаг. — Что же может быть хуже убийства? — нахмурился Мартин. Марк застыл, осознание резко накрыло его словно волной: она сама сказала ему ЧТО. — Вероятнее всего, Мишель угрожала кого-то убить, — параллельно прозвучал ответ Джейкоба, — вопрос только «кого». — Я знаю кого, — медленно произнес он. Все разом развернулись к нему. — Серьезно? Марк кивнул. Он не спешил озвучивать, что он знал. И Джейкоб считал его колебания. — Марк, я понимаю, что ты последний человек, который захотел бы выступать в этой роли. Но если это может нам помочь, даже потенциально — уговори ее использовать это. Марк отметил иронию ситуации: впервые Мишель доверила что-то ему, а не Джейкобу, но удовлетворения от этого он не испытывал. *** Марк нашел ее в ее комнате: Мишель лежала на кровати и гипнотизировала взглядом потолок. Он молча подошел и лег рядом с ней, скрестив руки на животе. — «Однажды я использовала новорожденного ребенка как предмет шантажа, и его отец прогнулся под наши требования», — процитировал он ее слова. — Ты же говорила о Мосине, ведь так? — Я знала, что ты догадаешься, — тихо проговорила она без выражения. — Уже успел поделиться с Джейкобом своими выводами? — Нет, — мгновенно откликнулся Марк. Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него. — Марк, Джейкоб не может знать, — ее тон был как никогда серьезен. — Иначе он без колебаний поставит жизнь этой маленькой девочки под угрозу… так же, как в свое время это сделала я. Он так же серьезно кивнул, а затем решился спросить: — Ты и правда угрожала убить ее? Она грустно покачала головой. — Не было нужды. Мне достаточно было пригрозить раскрыть факт ее существования, — девушка сглотнула. — Мосин нажил себе достаточно врагов за свою прокурорскую карьеру. Кто-то из них не побрезговал бы убийством ребенка. Девушка снова легла и вернула свой взгляд на потолок. — «Я знаю о существовании Надежды» — протянула Мишель, — такими словами я завуалировала свою угрозу Мосину в прошлом, и сегодня он вернул их мне через Кондрацкого. — Но зачем? Он же по сути дал тебе подсказку. — Вероятно, чтобы сказать, что ОН ЗНАЕТ. Я, как ты понимаешь, действовала анонимно, но усилиями нашего общего друга Мосину теперь известно, что это я шантажировала его жизнью одного ребенка, а, возможно, и что мой брат отнял жизнь его второго ребенка. — Ты думаешь, — он запнулся, — он попытается убить вас за это? — Марк, нет, — отмахнулась девушка. — Не слушай Джейкоба, он судит всех по себе. Мосин — не убийца. Он один из «хороших парней», — она сделала кавычки руками. — Допускаю даже, что это он поставил Филиппу условие сохранить наши жизни. Он просто… родитель, которому предложили возможность мести. И кто может винить его за это, правда? — Все равно, — заупрямился Марк, — он не мог быть уверен, что в таких обстоятельствах ты сохранишь свое обещание. И вот так просто он рискует своей дочерью? — Возможно… так он проверяет, сдержу ли я свое слово, — откликнулась девушка. — И ответ: да, Марк, сдержу. Пару минут они провели в молчании. Марк только сейчас сполна осознал, что он обманывался: на самом деле он никогда не хотел задаваться подобными дилеммами. Жизнь этой девочки или жизнь Мишель — что для него важнее? У них был новый противник, на которого имелся рычаг давления. Кто знает, пригрози они Мосину жизнью его дочери, может он бы отменил свою вендетту против Мишель, остановил бы Филиппа. Все могло закончиться уже сейчас. Но Мишель отказывалась взять на себя это неприятное решение, в этот раз это предстояло сделать ему. — Знаешь, — снова заговорила девушка, прерывая его ментальные метания. — По факту, наверно, это не самое худшее, что я сделала в своей жизни. Тут никто не умер, девочка осталась в безопасности, но… именно это решение преследует меня до сих пор. Никогда до этого мне не было так стыдно, так тошно, так… страшно. Она повернула к нему голову, и он встретил ее встревоженный блестящий взгляд, когда она заканчивала свою мысль: — Что я уже перешла черту — и не заметила этого. Марк потянулся крепко сжать ее руку, чувствуя, как дрожит ее ладонь. — Я не колебалась ни секунды, прежде чем использовать ее, Марк. Эту маленькую девочку, которая не прожила и пары месяцев, — ее голос дрогнул. — Чем по факту я отличалась от Дэвида в тот момент? Марк молча притянул ее к себе, сжимая в объятиях, и она благодарно прильнула к нему. Запоздало до него дошло, что вот она — настоящая причина ее ухода. Но все равно решил уточнить: — А как Александр Мосин вписывается в это все? — Никак, — тихо отозвалась Мишель. — По невероятному совпадению его заказали вскоре после этого случая. Николай в очередной раз перешел дорогу не тем людям. Но когда имя его сына всплыло в системе — я увидела свой шанс… — Восстановить справедливость? — Скорее очистить свою карму, — невесело заметила она. — Впрочем неуспешно. Она сглотнула. — Я действительно пыталась, Марк. Впервые я приложила все усилия, все свои знания, все доступные «фишки» в моем арсенале — и этого все равно оказалось недостаточно. Впрочем я должна была знать. Это же Дэвид: еще никому… — … не удалось спасти, — закончил за нее Марк, легко улыбаясь. — Я помню. Она тоже улыбнулась, но в ее улыбке была горечь поражения. — Естественно, Дэвид узнал о моем вмешательстве, и… — выдохнула девушка, — дальше ты знаешь. — И дальше ты жила в абсолютном спокойствии, пока не появились мы и не перевернули твою рутину с ног на голову? — усмехнулся Марк, в его голосе прозвучало что-то аки ностальгии. Она легко качнула головой и более удобно уложила голову ему на грудь. — На самом деле тот год я провела в постоянном ожидании и страхе, что он передумает. До сих пор не знаю, почему он тогда просто не убил меня. — Я знаю, почему, — внезапно заявил Марк. Мишель привстала на своем месте, вопросительно смотря на него. — Аврора уговорила его дать тебе передышку. Но да, это задумывалось как временная мера. Они надеялись, что ты вернешься. Она выглядела сбитой с толку, обдумывая полученную информацию. — Я никогда не вернусь, — между тем твердо сказала девушка. — Твоя мать уверена… точнее она надеется, что ты передумаешь, — решил поделиться с ней Марк. — Что твои амбиции выше обычной скучной жизни… … со мной — он не стал договаривать конец фразы. Мишель посмотрела на него долгим понимающим взглядом. Она словно могла считать его сомнения, его опасения, которые успешно внушила ему ее мать всего за одну короткую беседу. — Я была счастлива, — решила ответить она на его старый вопрос. — Последние полгода — это было единственное время в моей жизни, когда я была по-настоящему счастлива.