На грани фола

«Объяснишься?» Пронизывающий до мозга костей, как мороз за окном, и жёсткий, словно сталь голос встретил только что закрывшего за собой дверь Ноа. Парень опустил голову, тяжело выдохнул и, прикрывая глаза, сжал челюсти чуть ли не до скрежета зубов в попытках подавить очередную волну раздражения. Зайдя домой, первое, что он увидел, — отца, вышедшего из гостиной. Мэйсон Смит считался легендой американского баскетбола: трёхкратный обладатель Кубка Уолтера Брауна, многократный MVP финала Западной конференции и, в конце концов, двукратный олимпийский чемпион. Мужчина, на голове которого уже стали появляться седые волосы, опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, и сверлил сына взглядом, явно ожидая ответа. — Так вышло, — сдержанно ответил Смит-младший и скинул с себя кроссовки, даже не удосужившись их развязать. Тело было напряжено до предела, и если Ноа не останется один на один с собой прямо сейчас, точно вновь полезет в драку. Отношения с папой никогда не были тёплыми — с самого детства в неокрепший мозг вбивали информацию о том, кто он есть, и что права на слабость он не имеет и иметь не будет никогда просто по факту происхождения. Брюнет, не в силах больше выносить общества близкого родственника, в последний раз пересекся с ним взглядом и, толкнув того плечом в узком коридоре, удалился в свою комнату, хорошенько хлопнув дверью. Мэйсон тяжело вздохнул и, покачав головой, уронил короткую фразу себе под нос: — Позорище. Комната встретила парня лёгким сквозняком, доносящимся из приоткрытой форточки. Рюкзак сполз с плеча спортсмена, когда тот отпустил лямку и позволил ему упасть на гладкий паркет, проходя ближе к окну и захлопывая его до конца. Комната Смита была воплощением минимализма и аккуратности: большая двуспальная постель, рядом с которой стояла тумбочка, письменный стол у окна, на котором лежали ноутбук и пара тетрадок. Габаритный шкаф стоял по правую сторону от двери, а над кроватью висело пару полок, которые сверху донизу были уставлены наградами за победы в различных соревнованиях. Ноа падает на плотный матрас спиной, подкладывая обе руки под голову и закидывая ногу на ногу, нервно покачивая лодыжкой. Взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз устремлён в потолок, на котором сквозь полуприкрытые шторы пляшут тени, отбрасываемые фарами проезжающих мимо машин. Пусть и внешне спортсмен выглядел спокойным, внутри была настоящая буря: Смит-младший вновь погрузился в собственные мысли, стараясь ответить на все свои вопросы и решить внутреннюю конфронтацию. Он точно знал, что сегодняшний матч, вероятно, худший в его карьере, которая едва началась, и списывать это на несыгранность состава и нежелание играть в низшей лиге попросту глупо. Его опустили вниз по системе, явно ожидая от него помощи и бешеных результатов, которые он в целом и мог выдать. А что в итоге? Отвратительная, по его личным меркам, статистика, да ещё и драка, которая явно оставит пятно на репутации. Рука Ноа сама потянулась к телефону, открывая чат с лучшим и, по совместительству, единственным другом. «Крис, ты сейчас где?» — короткое сообщение появилось на дисплее быстрее, чем Смит успел подумать о том, стоило ли ему вообще с кем-то говорить о сегодняшнем инциденте. Вообще, брюнет никогда не был открытым и дружелюбным парнем: бесконечные тренировки с раннего детства, в полном отрыве от социума, сделали своё дело. В первую в своей жизни команду Ноа попал в десять лет — после блистательной игры на просмотре юный талант взяли в академию без каких-либо раздумий. Но, как оказалось, между кареглазым и другими мальчиками из его команды была огромных размеров пропасть. Ноа не знал жизни, в которой нет методичного стука резинового мяча об гладкий паркет, в то время как его сверстники не придавали баскетболу абсолютно никакого значения — парнишки предпочитали догонялки во дворе и игры в машинки, что для их возраста было вполне естественно, но для Ноа это было чем-то абсолютно новым и непонятным. В двенадцать лет баскетболист смирился, что близких друзей ему не найти — уж слишком его образ мышления и жизненные ценности отличались от других. Он не ходил на тусовки, вечно пропускал школу и крайне редко появлялся на улице без надобности: всё свободное время Смит посвящал спорту. Тренажёрный зал, пробежки, тренировки с командой, тренировки с отцом и просмотры матчей профессионалов стали неотъемлемой частью его жизни и основным инструментом проведения досуга. Казалось бы, всё было ясно как день, и Ноа понял, что придётся справляться одному, как в его жизни появился он — рыжеволосый парень, который, по ощущениям, на месте не сидел никогда. Кристофер Майер был главным по вечеринкам, любителем резаться в приставку и просто весёлым, харизматичным парнем. *** — Эй, парень, мелочи не найдётся? Ноа резко повернул голову, вытаскивая наушник из правого уха, и обернулся на чужой голос, прозвучавший где-то рядом с ним. Источником шума оказался невысокий паренёк — рыжеволосый пацан, на вид его ровесник, посасывая чупа-чупс, смотрел на Смита сверху вниз с абсолютно невозмутимым выражением лица. Брюнет на секунду опешил от такой внезапной просьбы и, поднимаясь со скамьи остановочного пункта, похлопал себя по карманам в поисках лишних монет. Мальчишка, который до этого казался абсолютно спокойным, открыл глаза шире и вскинул брови, когда Ноа встал перед ним во весь рост. — Ни черта ты дылда! — усмехнулся незнакомец, принимая монеты из рук парня и закидывая их к себе в карман ветровки. Рыжий ещё раз окинул парня взглядом с ног до головы и протянул ему правую руку. — Кристофер. Для своих просто Крис. Ноа скользнул глазами по пацану, который явно возвращался домой с длинной гулянки с друзьями: разбитые колени, пластырь на щеке и пыльная лёгкая курточка были яркими маркерами среднестатистического, непоседливого отрока. Смит протянул руку в ответ, слабо улыбнувшись. — Ноа. Как выяснилось позже, оба живут в одном районе и учатся в одной школе. Крис оказался младше Смита на год, что во многом объясняло то, что они не были знакомы. Баскетболист в целом не был частым гостем на школьных занятиях и своих одноклассников то запомнил с трудом, что уж там говорить о других. Дружба завязалась спонтанно: после нестандартного знакомства рыжий ещё несколько раз вылавливал парня всё на той же остановке и всё в то же время, и со временем стал приходить туда уже с целью найти очередную встречу с интересным, по его мнению, парнем. Для Криса Ноа был чем-то необычным — тихий спортсмен, который мало говорил о себе, но зато был прекрасным слушателем. Майер привык быть в окружении таких же задиристых и неугомонных сверстников, в то время как загадочный брюнет был абсолютной противоположностью. Для баскетболиста, в свою очередь, Кристофер стал абсолютно новым явлением — новый знакомый был абсолютно обделён социофобией и комплексами и рьяно старался выстроить с ним дружеские взаимоотношения. Хоть ему это и было несколько непонятно, но на контакт он всё же шёл: харизма Криса делала своё дело, притягивая к нему людей как магнит. Спустя время короткие встречи по пути домой переросли в полноценные прогулки, а у простых приветствий в школе появилось продолжение в виде диалогов и пары брошенных шуток в адрес демонического преподавателя английского, который, по мнению Смита, вышел прямиком из ада. *** Ответ не заставил себя долго ждать — спустя доли секунды телефон Ноа завибрировал, оповещая о новом сообщении. Тот ухмыльнулся, когда на экране появилось сообщение: «Дома. Если хочешь, приходи, вынесу тебя в Фифу ещё разочек». Кажется, Смит впервые в жизни был реально благодарен судьбе за подарок в виде придурковатого, рыжеволосого друга.