На грани фола

— Да ладно тебе, я ведь лучший Ноа широко улыбнулся, напоследок хлопнув Криса по спине, и скрылся в дверях раздевалки лос-анджелесского клуба. Майер ещё пару секунд просто смотрел вслед брюнету — в голове резко всплыли все отказы от прогулок со словами «у меня тренировка», все бесчисленные травмы, все выезды, после которых его лучший друг ещё день не вылезал из дома и без конца ныл о том, что всё болит. И ведь не зря... Смит был прав: в NCAA, где он успел поиграть до того, как был задрафтован «королями», он собрал немало титулов. «Молодое талантище» — так называли его все, кто не знал, сколько Ноа убивался в тренировочном центре. Он был настоящим вызовом для любой американской команды — остановить баскетболиста было просто нереально. Крис развернулся, выходя из длинного коридора спортивной арены прямо к корту, где трибуны только начали заполняться. Сегодня его лучший друг проводил первый матч в NBA. *** Две минуты — ровно столько понадобилось Крису, чтобы осознать, что Ноа действительно только что сказал это вслух: не в шутку, а на полном серьёзе. Рыжий опустил голову, тяжело вздыхая. На лице появилась улыбка. Смит перевёл взгляд на лучшего друга и, заметив несвойственное для такой ситуации выражение лица, повернул к нему голову полностью, склоняя её набок и выгибая одну бровь. — Мне сейчас что-то вообще не до улыбок. — Ты не пойми меня неправильно, — усмехнулся Крис, покачав головой, а затем встретился глазами с брюнетом. — Просто твои слова прозвучали как самая абсурдная и тупейшая шутка в мире. Слова рыжего для баскетболиста ясности не внесли абсолютно никакой. Ноа нахмурился. — О чём ты? — Ну что ты как ребёнок, в самом деле, — Кристофер откинул голову назад, широко улыбаясь и уставившись в потолок. — Ты ведь и сам всё понимаешь, просто хочешь, чтобы я сказал об этом вслух, ведь так? Смит опустил глаза к кровати, глядя куда-то сквозь неё, в пустоту. А ведь Крис был совсем близок к истине — Ноа искал подтверждения собственным, весьма положительным суждениям, которые твердили о том, что одна игра не показатель и всё обязательно получится. И до того, как Майер уловил суть его мысли, конфликт между двумя мнениями в голове парня стремительно шёл к разрешению в виде абсолютной капитуляции остатков здравого смысла, кричащих о том, что он не такое уж и ничтожество. Всё-таки брюнет впервые с этим столкнулся: до этого дня в своей уникальности как игрока он не сомневался ни на секунду. Уголок губ дёрнулся в лёгкой улыбке. — Может быть. Остальная часть времяпрепровождения нисколько не отличалась от любых других вечеров в компании Кристофера. Десятки игр в фифу, а затем колкие шуточки, замечания и шуточное рукоприкладство, где победителем, как всегда, выходил кареглазый. В конце концов, Ноа задремал под клацание клавиатуры под пальцами лучшего друга, который активно играл в очередной шутер, иногда подавая признаки жизни в виде нелестных высказываний в сторону тиммейтов. Благо, микрофон на наушниках был выключен. *** 11:34 am Смит, еле отлепив веки друг от друга, включил телефон, гипнотизируя взглядом цифры на экране блокировки. В колледж он, естественно, не собирался: по обычаю, после игр молодёжи давали выходной, и те оставались без тренировок. Главная команда всё ещё была на выезде, а это означало лишь то, что Ноа сегодня абсолютно свободен. Брюнет отложил телефон, вновь уроняя густые волосы на подушку и провёл руками по лицу, пытаясь снять остатки сонливости. Повернув голову, перед ним предстала наиинтереснейшая картина: Крис, лежавший к нему лицом, всё ещё спал, пуская слюни на белоснежную наволочку подушки. Смит усмехнулся, взяв смартфон в руки, и сфотографировал друга под предлогом «на память». Не дожидаясь пробуждения Майера, Ноа собрал вещи — телефон и наушники — и вышел из квартиры, предварительно отправив Крису короткое, но содержательное сообщение с его же фотографией и подписью, оповещающей о том, что он покинул обитель рыжего игромана. Кареглазый знал, насколько поздно его кудрявый друг погружается в царство Морфея: обычно Кристофер сидел за любимым игровым компьютером чуть ли не до рассвета, выпивая за ночь по пачке энергетиков, так что будить его было явно не лучшим решением. Полдень встретил его яркими солнечными лучами без единого облачка на небе и признаков осадков. За ночь всё, что успело выпасть вчера, растаяло, оставляя лишь мокрый асфальт и небольшие лужицы. Ноа вставил любимые наушники в уши и зашагал по оживлённым улицам спального района, глядя то в небо, то на прохожих: дорога до дома, по ощущениям, заняла меньше минуты вместо привычных десяти. Когда кисть коснулась ручки двери, Смит разочек дёрнул её вниз — замок закрыт, а значит, ближайшие несколько часов баскетболист проведёт в одиночестве. Отец, вероятнее всего, сейчас был на работе, обучая юных спортсменов азам баскетбола. Мама же, как и отец, тоже работала, но уже преподавателем в начальных классах. Квартира встретила его приятной тишиной и лёгким сквозняком, пронёсшимся, как только Ноа открыл входную дверь. Сегодняшний день обещал быть приятным. Первые действия спортсмена были банально просты — душ и смена чёрных джинс и худи на домашние спортивки. Смит редко обременял свой торс лишней одеждой, так что сегодня, как и обычно, брюнет щеголял по дому наполовину в неглиже. Запах зёрен приятно ударил в нос, когда Ноа залил кипятком быстрорастворимый кофе и взглянул в окно. Солнце стояло в самом зените, лучи которого освещали многоэтажку и сейчас падали брюнету на лицо, заставляя слегка нахмуриться. Взгляд невольно упал на детскую площадку несколькими этажами ниже — корт был пуст. На раздумья у спортсмена ушло не более доли секунды: Ноа отпил свежеприготовленный кофе, безразлично оставляя чашку на кухонном гарнитуре, и отправился в свою комнату. Выбор пал на чёрные клубные спортивки и светлый лонгслив с красной цифрой 13 на всю спину. Признаться честно, гардероб у баскетболиста был огромен, в частности из-за обилия тренировочной и повседневной одежды, которую выдавало руководство «королей», а также в прошлом команда колледжа. Перед выходом парень зацепил с вешалки чёрную ветровку, застёгивая её ровно наполовину, и прихватил любимый, уже повидавший жизнь баскетбольный мяч. Дверь за спиной закрылась с характерным хлопком. На улице свежо, прохладно и солнечно. Стук резинового покрытия мяча об асфальт смешивался с методичными шагами парня, который наконец чувствовал себя в своей тарелке: пустая площадка, знакомый предмет в руках и нечеловеческая одержимость делом всей жизни. Смит, кажется, улыбался во все 32, когда мяч проходил под длинными ногами, ударяясь о влажную землю и отпрыгивая из одной руки в другую. Баскетбол будоражил, заставлял каждую мышцу в теле напрячься от приятного предвкушения данка или броска. В понимании брюнета спорт был частью его личности, его сути, его образа мышления. В общем, стал для него кислородом, спасением, убежищем и просто любовью всей его жизни. А сможет ли Ноа полюбить кого-то или что-то так же сильно? Этим вопросом невольно задавался даже Крис, глядя на то, как кареглазый порхает по паркету на матчах. Сам же Смит, кажется, никогда об этом не волновался. Не то чтобы ему не были интересны девушки, нет: он скорее предпочитал лишний час просто побросать в кольцо, нежели уделить его кому-то, кого не считал своим близким. А таких было пересчитать по пальцам одной руки. Впрочем, сейчас всё это отходило на второй план, ведь брюнет там, где должен быть, и делает то, что желает больше всего на свете. Мяч, шоркнув о тканевую белую сетку, зашёл в кольцо. *** Сегодняшний день можно было помечать красным в календаре: сам Ноа Смит решил посетить своё учебное заведение. Глупо было бы предполагать, что тот пришёл сюда для учёбы — нет, и близко нет. Брюнет появился тут лишь потому, что во время занятий должен быть свободен спортивный зал, в котором он сейчас так сильно нуждался. После откровений с Крисом Ноа вновь загорелся. Хотелось играть, показывать, доказывать, превосходить и побеждать, а значит, и тренироваться надо в два, а то и в три раза больше. Как и ожидалось, помещение пустовало. Единственное, что смущало парня, так это натянутая волейбольная сетка по центру зала, которая сильно бы помешала в проходе от кольца до кольца. Хотя, впрочем, это можно и потерпеть: Смит решил ограничиться дриблингом и бросками с «трёшки». Когда в наушниках заиграла любимая музыка, парень улыбнулся, завязывая шнурок на излюбленных найках. Впереди было два часа чистого, одинокого удовольствия. Ну, по крайней мере, так он думал. Бросок зашёл точно в корзину, когда дверь зала вдруг открылась. Спустя полчаса идиллию спортсмена прервала пара девушек, зашедших в спортивное помещение. Сам Ноа, в свою очередь, будучи поглощённым музыкой и баскетболом, заметил это лишь тогда, когда чужая небольшая ладонь толкнула его в спину, заставляя обратить внимание на владелицу руки. — Эй, парень, ты глухой или тупой? Блондинка скрестила руки на груди и, нахмурив брови, сверлила Смита взглядом. Что Ноа действительно удивило, так это то, что уровень её глаз был где-то ему по подбородок, и это при том, что рост брюнета уходил далеко за 190 сантиметров. Кареглазый вынул один наушник из уха, глядя на разрушительницу его покоя сверху вниз, и вскинул одну бровь. — Чего тебе? Ноа на дух не переносил, когда его отвлекали от такого важного дела, как баскетбол. Особенно сегодня, и особенно вот так: с претензиями и явно в отсутствии каких-либо признаков дружелюбия. Тёмная радужка скользнула по неизвестной блондинке. Высокая девушка, в фирменном свитшоте колледжа, в коротких шортах и некой чёрной материей на щиколотках. Погодите, это наколенники? — Мне? Блондинка возмутилась, вскинув брови и тыча пальцем в собственную грудь. — Мы собирались потренироваться, будь добр, не мешай. Она вновь скрестила руки на груди и кивнула на входную дверь, явно намекая на то, что Смиту пора покинуть помещение. Брюнет же такого жеста совсем не оценил. — В другой раз потренируетесь. Сухо ответил тот и уже собирался развернуться, вкладывая наушник обратно в ухо, как вдруг рука девчонки легла на его плечо, вновь грубо разворачивая к себе. — Ты идиот? Сказано же, зал занят. Ноа такой дерзости не ожидал вообще — парень нахмурился, стиснув зубы от нахлынувшей волны агрессии. Какого чёрта она творит? Мало того, что тот только начал входить во вкус, а его резко потревожили в попытках выгнать с корта, так ещё и эта мадам позволяет себе распускать руки. Крепкая ладонь парня перехватила её запястье, сжимая посильнее: может, хоть так до неё дойдёт, что она перешла границы? — Закрой рот и валите отсюда со своей подружкой, ненормальная, — низким, полным злобы голосом прошипел Смит, наклоняясь немного ниже, — чтоб «месседж», который он посылает, точно дошёл до адресата. Взгляд невольно упал на фамилию, написанную чётким чёрным шрифтом на левой стороне груди. «M. Cherch». Твою ж мать.