На грани фола

Кроссовки скрипнули у трёхочковой линии, руки, до этого крепко державшие мяч, выпрямились, совершая бросок. Снаряд с характерным свистом идеально зашёл в кольцо. Ноа хмыкнул, абсолютно удовлетворённый обстановкой, и тем, что ноги на удивление лёгкие, а разум стерильно чист: баскетболист, кажется, сейчас находился в идеальной форме, как физически, так и психологически. И это радовало не только его. Пара серых глаз скользнула по высокой фигуре молодого таланта. Тренер резервной команды «Королей» скрестил руки на груди, держа в одной из кистей уже до боли знакомую магнитно-маркерную планшетку. Мартин выглядел напряжённым — тонкие сухие губы были сжаты в плотную линию, а взгляд тяжёл до невыносимости. Несмотря на всю внешнюю серьёзность, Тендер был вполне доволен тем, как проходит сегодняшний тренировочный процесс — Смит, который обычно не горел энтузиазмом и всем своим видом показывал, что «ваша Джи-Лига» это последнее, что его волнует, сегодня был на удивление замотивирован и заряжен. Пусть и причина такой смены настроения лежит на поверхности, но главное, что эта смена произошла — а причины уже мало кого волновали, и с этим стоит разобраться позже. А пока Ноа феерит на площадке, выкладываясь больше обычного, то лучше его не трогать с нравоучениями о том, что распускать руки это последнее, что ему следовало делать. Он ведь и сам всё понимает, верно? Пусть форвард и стал более снисходительно относиться к окружающим его сокомандникам, но скрывать огромную пропасть между ними в навыках и умениях тот не стал. Ноа, наверное, уже стал в глазах коллег высокомерным, заносчивым придурком. Но талантливым придурком, поэтому даже те, кто был обременён ярким желанием справедливости, молчали, и лишь хмурились, когда приходилось встречаться с острым взглядом карих глаз. Спорить с Ноа, а уж тем более с Тендером и руководством не хотел никто. С первых же дней Смит не пошёл на контакт, а его недовольное, крайне грозное лицо говорило громче любых слов — всё происходящее его слабо интересует, и что тут он находится лишь потому, что «вы, бездари, ничего не можете сами». Свисток прозвучал резко и быстрее, чем хотелось бы, вкупе с громким, жёстким голосом Мартина: — Закончили. Иди-ка все ко мне сюда. Брюнет повернул голову в сторону источника шума с абсолютно безразличным, но уставшим выражением лица. Было бы глупо полагать, что за один матч юный талант проникнется командой и вдруг захочет играть с ними не так, будто делает одолжение. Причиной тому, что Смит наконец начал реально всерьёз относиться к предстоящим играм, стало противостояние с Лиамом, хоть и понимал это, кажется, только Тендер. Другие же, в свою очередь, были склонны верить в то, что парень наконец спустился с небес на землю, и были отчасти правы: до этого лёгкий форвард считал, что во второй команде системы никого и ничего интересного тот не увидит. Именно поэтому Ноа хоть и оставался заносчивой занозой, но стал капельку уважительнее относиться к тому, что зовут «низшей лигой», а это уже можно было считать маленькой победой для дубля «Королей». Ноа подцепил ладонью нижний край собственной майки и провёл мокрой от пота тканью по лицу, собирая влагу, которая так и норовила стечь в глаза, оставляя за собой неприятные ощущения пощипывания. Талантище всё-таки соизволил присоединиться к толпе сокомандников, которые уже окружили наставника со всех сторон. Кажется, брюнет не слушал от слова совсем. Ноа уставился в одну точку, глядя куда-то вниз, сквозь ноги коллег. Для Смита всё было и так предельно понятно — ключ к победе это он, который разломает, раскрошит и растопчет к чёртовой матери эго Черча, лезущего туда, куда лезть был не должен. По мнению Ноа, это была его война, его игра, а остальные пусть хотя бы под ногами не путаются, не говоря уже о помощи и попытке вклиниться в конфронтацию двух сильнейших форвардов команд. — Смит, ты слышишь? Баскетболист чуть вздрогнул от чёткого голоса Мартина, который пролез в его мысли и заставил наконец обратить на него внимание. Ноа поднял карие глаза на тренера. — Повторяю ещё раз. Наставник отошёл на шаг назад, обращаясь уже ко всем присутствующим. Взгляд скользнул по молодым парням, словно проверяя, всё ли внимание сейчас обращено к нему. — Атака будет строиться через Ноа. Старайтесь не забывать про защиту и играйте жёстче. Адам? Фокус Тендера переключился на высокую фигуру, стоявшую где-то позади. Тот обвёл глазами подопечного и слабо кивнул. — Ты и так знаешь, что делать. Все свободны! Последняя фраза прозвучала громче относительно того, что мужчина сказал игроку до этого. Смит проследил взглядом за удаляющейся фигурой Адама, оценивая габариты центрофорварда. Тот вскинул брови и покачал головой, усмехаясь. Браун и вправду был взят исключительно под силовую борьбу — на большее просто не хватит мозгов. *** Холодные капли воды отрезвляюще били по лицу, стекая ниже, по торсу, и ударяясь о кафельный пол. Душ смывал усталость, вечно докучающие мысли и позволял расслабиться, пусть и ненадолго. Выключив воду, Ноа выдохнул, проводя руками по мокрому лицу и зачёсывая тёмные волосы назад, дабы пряди не липли ко лбу. Выйдя из кабины, парень прошёлся полотенцем по подтянутому телу и завязал его на бёдрах, выходя из санузла прямиком в раздевалку. Поскольку Смит покидал спорткомплекс значительно позже остальных, помещение сейчас было полностью в его распоряжении, и это не могло не радовать: слушать идиотские шутки и гоготание товарищей по команде баскетболисту не хотелось от слова совсем. Всё-таки лёгкому форварду сейчас было совсем не до смеха — впереди игра, которая может многое решить, и тот это прекрасно понимал. Победить надо обязательно, ведь как минимум тогда успокоится внутреннее желание мести, и Ноа наконец потешит самолюбие, а как максимум, его должны будут поднять обратно в главную команду. По крайней мере, Смит думал именно так и был вполне уверен в своих догадках. Но вот как будет на самом деле, не знает никто — ни Мартин, ни руководство, ни Итан, мать его, Черлер, на которого юный талант так надеялся, но из расположения второй команды его так и не вывели, а значит, наставник основы о нём совсем не волновался. Что ж, ладно, придётся выгребать самому. С этими мыслями, уже переодетый Ноа покинул раздевалку, громко хлопнув дверью. *** Дом встретил его тишиной и уже привычной прохладой, доносящейся из приоткрытого окна в гостиной. Смит-младший уже по привычке окинул взглядом обувь, стоявшую в прихожей — и мать, и отец были дома. Ноа небрежно скинул с себя кроссовки и сразу же направился к своей комнате: пересекаться, а уж тем более разговаривать с кем-то из родителей не было никакого желания. Да и они, в целом, тоже вроде как не горели идеей провести свободное время с сыном, поэтому парень мог понадеяться на покой и безмятежность. Шагнув в полутьму собственного логова, баскетболист наконец расслабился, позволяя рюкзаку упасть с плеча, ударившись о гладкую поверхность паркета. Прикрыв дверь до щелчка ногой, брюнет рухнул на кровать лицом в подушку, раскидывая конечности по всей площади матраса, и, кажется, спортсмен только сейчас понял, насколько сильно болела каждая мышца, каждая связка и, по ощущениям, каждый сустав. Ноа тренировался на износ, не позволяя себе отпустить хватку даже на минуту. Каждое движение было под контролем, и каждый подход доделывался до конца, заставляя кареглазого буквально падать без сил под конец дня, и Смит соврёт, если скажет, что ему это не нравилось. Если хочешь быть лучше остальных, нужно быть готовым к тому, что придётся делать то, что не делают другие — именно эту фразу юный талант выжег у себя в голове, каждый раз мотивируя себя тем, что все его труды окупятся. А точнее, уже начали окупаться. И всё-таки, в своей исключительности Ноа перестал сомневаться окончательно. Но надолго ли?