На грани фола

Вечерний Лос-Анджелес встретил Ноа свежестью, огнями и лёгким, приятным ветерком. Парень остановился, спустившись с порога спорткомплекса, и вдохнул полной грудью, медленно выдыхая через рот. Каждая клеточка тела всё ещё ныла от усталости, но сейчас Смита больше волновала небольшая, но очень неприятная ссадина на правой ноге и то, как он собирается пережить завтрашнее утро с дикой крепатурой. Ноа скривился, когда в голове пронеслись не самые радужные прогнозы на следующую тренировку. Исходя из этого, он принял волевое решение: не заваливаться сразу домой, а для начала посетить аптеку. Всё-таки завтра всё по новой, и нужно быть в форме. Баскетболист медленно шёл в сторону знакомого жилого района, понуро опустив голову. Мозг был не в состоянии обрабатывать какую-либо информацию, и именно по этой причине излюбленных наушников в ушах не наблюдалось. Ноа остался с собой один на один, и это было совсем не то, чего бы ему сейчас хотелось. «А что, если всё бросить? Спорт, Лос-Анджелес... всё», — в голове мимолётом пронеслась мысль, которую Смит усердно отгонял последние несколько лет. Ноа любил игру, любил шум арен и звук сирены в конце матчей, но была ли эта любовь настолько сильна, чтобы заглушить всю ту боль и обиду, которую Мэйсон благополучно взвалил на его спину? Стоило ли почти несбыточная мечта всех тех страданий, боев не только с тиранией отца, но и с самим собой?  Ноа не знал. И никто не знал — большой спорт по сути своей это минное поле, каждый шаг по которому может стать последним. Ты никогда не можешь быть уверен в собственном успехе на сто процентов, даже если ты одарён. Ты никогда не можешь знать наверняка, что завтра же не упадёшь с пьедестала в яму к таким же «молодым и перспективным», которым вешали медали на грудь раньше времени. Ты никогда не знаешь, кем ты станешь завтра. Яркий, режущий глаза свет ударил в лицо, когда Ноа дёрнул ручку аптеки и зашёл внутрь. Парень подошёл к окну фармацевта, тяжело оперся предплечьями о стойку и окинул взглядом стеллажи. — Будьте добры, медицинский пластырь... и... — Смит сощурился, вглядываясь в баночки среднего размера. — Вон тот BCAA. Ноа кивнул в сторону нужной добавки и привычно прокрутил банковскую карту между пальцев. Не то чтобы комплекс аминокислот сильно помог в восстановлении, но лишним точно не будет. Фармацевт коротко кивнула и поспешила в подсобку в поисках пластыря. Ноа тяжело выдохнул, опустив голову. Больше всего сейчас хотелось упасть на кровать и проспать часиков тринадцать. Колокольчик звякнул, впуская нового посетителя. Ноа не повернулся и даже не повёл ухом — мысленно он был уже дома. Мелисса зашла в знакомое помещение, машинально убирая чёлку за уши. Лиама вновь стали преследовать боли в колене, а домашняя аптечка оказалась непредсказуемо пуста. Настроение было ни к чёрту. Быть «мотором» для всех вокруг — работа, за которую не доплачивают. Девушка вздохнула, сделав пару шагов к стеллажу с мазями, но замерла на полпути. Эту спину нельзя было спутать ни с чьей другой. Мелисса повела бровью, уже мысленно готовя острую фразочку для очередной стычки. Но как только Ноа обернулся через плечо, в горле встал ком. Почти чёрные глаза были безжалостно пусты. Белый свет ламп падал на лицо, подчеркивая тёмные круги и нездоровую бледность кожи. Каждая деталь была абсолютно не присуща тому Смиту, которого она привыкла знать. Сейчас перед ней стоял не лучший лёгкий форвард категории U21, а лишь его тень. Причём самый измученный её вариант. Мелисса проморгалась. — Смит? — её голос прозвучал тише и мягче, чем ей хотелось бы. Девушка сдвинула брови к переносице, смерив взглядом парня с ног до головы.  — Чёрч, — отозвался Ноа сухим, словно наждачная бумага, голосом. Тёмная бездна карих глаз замерла на лице девушки.  Смит не выпрямился, не натянул ухмылку, вообще никак не отреагировал — он лишь смотрел на Мелиссу так, что ей стало не по себе. Чёрч нервно сглотнула. Куда делся тот наглый нападающий, который еще несколько дней назад рвал всех и вся на своем пути?  — С вас восемнадцать долларов. Фармацевт, наконец вернувшаяся с нужными Ноа товарами, слабо улыбнулась. Быстро нажав комбинацию кнопок на терминале, она повернула его к парню и отвела взгляд — встречаться глазами со Смитом сейчас было слишком сложно.  Ноа молча приложил карту. Терминал пропищал, и, забрав покупки, парень спешно направился к выходу, даже не попрощавшись. Мелисса проводила его взглядом и окликнула, когда он уже собирался толкнуть дверь: — Тебя что, машина сбила? — бросила она ему в спину, стараясь сохранить саркастичный тон. Получалось откровенно плохо.  Ноа замер, сжав дверную ручку. Секунды три молчал, глядя в пустоту перед собой, а затем наконец ответил: — Почти.  Парень вышел на улицу, на ходу натягивая капюшон на макушку. *  — И ты прикинь, она реально так и сказала!  Лиам рассмеялся, откинувшись на подлокотник дивана и вальяжно раскинув руки. Блондин, чья нога сейчас лежала на коленях у сестры и подвергалась очередным попыткам снять болевой синдром, поднял голову. Он вскинул бровь, глядя на сосредоточенное, даже потерянное лицо Мелиссы.  — Эй, ты вообще меня слушаешь?  Старший приподнялся и слегка толкнул девушку в плечо. Лиса вздрогнула и, проморгавшись, повернулась к брату.  — Да, продолжай. Мелисса отвела глаза и коротко кивнула, вновь устремив взгляд на травмированное колено Лиама.  — Ты сама не своя, — Чёрч-старший сощурился. — Я-то хотел послушать, как ты гогочешь на всю комнату как чайка. Чего с настроением, мелкая?  Лиам улыбнулся и, оперевшись одной рукой о диван, потрепал сестру по макушке. Мелисса не среагировала — лишь сдула выбившуюся прядь светлых волос с лица. Старший нахмурился. Девушка сглотнула, секунду помедлила и наконец заговорила: — Я сегодня видела… — она прокашлялась. Говорить Лиаму, о ком именно идёт речь, было бы не лучшим решением. — Одного своего знакомого. Знаешь, мы пересеклись в аптеке, и… — она прикрыла глаза, стараясь подобрать слова. — Он выглядел как призрак. Буквально. Хотя ему это абсолютно не присуще, понимаешь? Мы не друзья, скорее даже… враги. Но мне кажется, что я вторглась туда, куда не должна была. *** Три метра и два сантиметра — очень хорошая высота съёма для центрального блокирующего. Но этого всё ещё было мало. Разбег, свистящий скрип кроссовок и хлёсткий удар по мячу. Мелисса, кажется, вложила в эту атаку все свои силы, всю накопившуюся за день злость, но снаряд пола так и не коснулся. Мастеровитый либеро каким-то образом успел чётко переместиться, в падении выбивая мяч вверх. «Да как они это делают?» — Чёрч скривилась, чувствуя, как в горле закипает обида. Игра в обороне была её персональным адом. Как бы девушка ни старалась, как бы ни стирала колени о паркет, битву в защите она проигрывала с треском в девяноста процентах случаев. Тело просто отказывалось быть таким же гибким, как у тех, кому это дано от природы. У неё открылось, кажется, уже даже не второе и не третье дыхание. Мелисса битый час находилась в спортивном зале, повторяя одни и те же движения. И вот опять: напарница набрасывает мяч, и Чёрч выдыхает, приседая в защитную стойку. Хлопок. Она выставляет руки, пытаясь обработать удар, «спасти» его, но тщетно. Жёлто-синий снаряд не пожелал остаться в площадке: он отлетел от её предплечий по непредсказуемой траектории и, ударившись о стену, уныло покатился обратно. — Лиса, может, хватит? Ты уже на ногах не стоишь, — сокомандница склонила голову набок, сочувственно глядя на подругу. Мелисса никогда не была талантливой. Она знала это с первой же тренировки. Пока остальные «бежали» вверх по карьерной лестнице, Чёрч ползла, пытаясь сбросить с ног невидимые оковы. Каждое её очко, каждый удачный блок — это не «дар божий», а результат каторжной, адской работы. Это сотни лишних часов в зале, когда свет уже гаснет. Это опыт, выгрызенный зубами.  Да, она была высокой, но какой в этом смысл, если в стартовый состав её ставили через раз? Собственная «обычность» раздражала до слез. А ещё больше бесил тот факт, что то, ради чего Мелисса пашет и убивается у других есть просто по факту. Им достаточно было просто выйти на поле, чтобы все ахали от их «гениальности». Черч стиснула зубы, вновь вставая в стойку. Спина нещадно ныла, предплечья жгло, а с подбородка упала очередная капля пота. — Ни за что. Будем пробовать, пока не получится. *** — Лиса? Ты зависла. Голос Лиама выдернул её из густых, ярких воспоминаний. Мелисса моргнула, осознав, что её рука, сжимавшая тюбик с мазью, замерла над его коленом. Она посмотрела на брата. Он был талантлив. Он был одним из «тех самых», одарённых. И теперь он сидел здесь, с искалеченным суставом, почти что выброшенный за борт той самой системы, в которую она так отчаянно пыталась втиснуться. — Задумалась, — буркнула Мелисса, возобновляя движение рук.  Неприязнь к Ноа уже давно перестала быть «обидой за брата» — кажется, личные мотивы она приобрела тогда, когда Мелисса впервые столкнулась с его надменным взглядом. В этих карих глазах она увидела сборник всех тех качеств, которые презирала. Смит был талантлив и оттого до ужаса высокомерен. И если первое заставляло чувствовать невозможную, жгучую зависть, то второе выводило из себя настолько, что хотелось спустить «звезду» с небес и ткнуть носом в тот факт, что он — такой же человек, как и все остальные.  Хотя, по правде говоря, «обычным» Ноа можно было назвать с натяжкой — талантливых мальчиков с именитыми родителями не так уж много, чтобы считать их серой массой. И это бесило ещё сильнее.  Но почему-то сейчас всё это не имело никакого смысла. Мелисса была эмпатом до мозга костей, и именно эту черту она ненавидела в себе сейчас больше всего на свете. Ведь сочувствие — это явно не то, что стоит испытывать к человеку, который показательно унизил не только тебя, но и твоего брата. Ведь так?