Цена статуса «Бога»

Мир за пределами хижины похоронил Илью Малинина под слоем газетных заголовков и официальных соболезнований. На старом радиоприемнике, который Валери откопала в подвале их нового убежища — заброшенного охотничьего кордона на границе штата — хриплый голос диктора вещал: «...Представители семьи Малининых выступили с шокирующим заявлением. Спустя десять дней после похищения и безуспешных поисков, шансы найти фигуриста живым стремятся к нулю. Мать атлета, Татьяна Малинина, сообщила, что состояние здоровья Ильи на момент исчезновения было критическим, и без квалифицированной помощи его организм не мог продержаться дольше недели. Спонсорские контракты заморожены, а Федерация объявила о создании фонда памяти "Бога квадов"...» Илья сидел на краю узкой железной кровати, слушая этот реквием по самому себе. В хижине пахло хвоей, дегтярным мылом и застарелым страхом. Его лицо осунулось, глаза провалились, а на щеках за густой щетиной виднелись следы лихорадки, которая наконец отступила, оставив после себя звенящую пустоту. — Слышишь? — он посмотрел на Валери, которая чистила старую печь. — Я официально превратился в легенду. Мертвый чемпион удобнее живого калеки. Мертвым не нужно платить страховку, мертвые не спорят с тренером. Валери швырнула кочергу в угол. Грохот металла о камень заставил Илью вздрогнуть. — Они делают это, чтобы закрыть счета, Илья. Для них ты — инвестиция, которая перестала приносить прибыль. Но здесь, — она подошла к нему, обводя рукой серые бревенчатые стены, — ты не акция. Ты — материя. И эта материя сегодня должна встать. Илья посмотрел на свою правую ногу. Она выглядела как арт-объект в стиле киберпанка: багровые рубцы, похожие на молнии, пересекали колено, а под тонкой кожей отчетливо проступал контур титановой пластины. Мышцы бедра заметно атрофировались, превратившись в дряблую серую ткань. — По законам физики, — тихо начал он, — если опора повреждена на шестьдесят процентов, конструкция неизбежно обрушится при попытке дать вертикальную нагрузку. — К черту физику, Илья. По законам архитектуры, здание держится не на камне, а на идее, — Валери протянула ему руки. — Вставай. Дай мне свой вес. Илья глубоко вдохнул. В легких закололо от ледяного воздуха. Он схватил Валери за плечи — его пальцы впились в неё мертвой хваткой. Это не было похоже на триумфальное возвращение. Это была пытка. Когда он начал переносить вес со здоровой левой ноги на правую, мир вокруг него треснул. Это была не та острая боль, к которой он привык. Это была фантомная ярость. Его мозг посылал сигнал «сжать мышцы», но мышцы не отвечали — нервные окончания, поврежденные при разрыве и операции, выдавали только белый шум. Титановый штифт внутри кости ощущался как раскаленный лом, который вбили в него навсегда. — Рири... я не чувствую стопу... — прохрипел он, покрываясь липким потом. — Связь разорвана. Система «мозг-колено» выдает ошибку 404. — Перезагрузи её! — крикнула она, почти прижимаясь к нему всем телом, чтобы он не рухнул. — Илья, забудь о нервах! Представь, что эта нога — просто колонна! Просто сталь и камень! Заблокируй сустав силой воли! Он закричал. Звук был хриплым, полным такой первобытной боли, что Валери зажмурилась. Илья выпрямил спину. Его трясло так, что зубы стучали, а колено издало отчетливый, пугающий щелчок — титан встал в пазы кости. Он стоял. На двух ногах. Впервые за вечность. Расстояние до окна — всего три метра. Но для него это была дистанция марафона. — Сделай... шаг... — прошептала Валери, отступая на полметра. — Давай, физик. Рассчитай свой первый вектор. Илья сделал микродвижение. Весь его мир сузился до кончика правой стопы. Он должен был оторвать её от пола. Когда подошва поднялась на пару сантиметров, Илью прошиб такой мощный электрический разряд боли, что он едва не потерял сознание. Он чувствовал, как швы внутри колена натягиваются, как титан скребет по надкостнице. Но он не упал. Он опустил ногу. Шаг. Всего десять сантиметров. — Сила действия... — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Равна силе противодействия... Лед бил меня годами... Теперь я... бью эту боль. Второй шаг был еще тяжелее. Его тело протестовало, каждая клетка кричала о том, что это невозможно, что конструкция разрушена. Но внутри этого сломанного «Бога» проснулось что-то темное и злое. То самое упрямство, которое когда-то заставило его прыгнуть первый в мире четверной аксель. Только теперь он прыгал в пропасть самой жизни. На третьем шаге его нога подкосилась. Илья рухнул бы лицом на гнилые доски пола, если бы Валери не поймала его, принимая весь удар на себя. Они вдвоем повалились на пол.Илья хрипел, уткнувшись ей в шею, его слезы — злые, горячие — обжигали её кожу. — Я... сделал... три шага, — выдавил он через силу. — Ты прошел целую милю, Илья, — она гладила его по растрепанным волосам, сама задыхаясь от пережитого напряжения. В этот момент за окном, в густых сумерках леса, промелькнул бледный свет. Не вертолет. Одиночный фонарик. Кто-то шел по их следу, пробираясь через бурелом. Илья мгновенно затих. Его рука сама собой потянулась к полу, где лежал револьвер. — Они не дадут нам просто так исчезнуть, Рири, — прошептал он, и в его голосе больше не было боли. Только холодный расчет. — Если мир считает меня мертвым, значит, те, кто сейчас идут к дверям, пришли за призраком. Валери поднялась, хватая нож. — Значит, мы устроим им настоящий спиритический сеанс. Они замерли в темноте хижины. Илья сидел на полу, прислонившись к стене, чувствуя, как пульсирует его изуродованное колено. Он только что научился ходить заново, и он не собирался отдавать эти три шага никому — ни родителям, ни федерации, ни самой смерти. Половица на крыльце предательски скрипнула. Илья взвел курок. Стук в дверь был не таким, какого они ждали. Не тяжелые удары прикладов и не скрежет взлома. Это был легкий, ритмичный стук, почти музыкальный. Валери замерла с ножом в руках. Илья, тяжело дыша, приподнял голову, чувствуя, как лихорадка снова начинает затуманивать зрение. — Если это они, то у них очень странные манеры, — прохрипел он. Дверь приоткрылась, и в хижину вместе с порывом холодного ветра впорхнула девушка. Она выглядела так, будто по ошибке вышла не на той станции метро где-нибудь в центре Нью-Йорка и случайно оказалась в заснеженных горах. Ярко-розовый пуховик-оверсайз, белоснежные наушники на шее и копна золотистых волос, которые не смог усмирить даже сильный ветер. От неё пахло дорогим глянцем, сладкой жвачкой и антисептиком. — Боже мой, Вал! Ну и дыру ты выбрала. Мой навигатор трижды пытался покончить жизнь самоубийством, пока я тебя искала, — девушка звонко захлопнула дверь и бросила на пол огромную спортивную сумку, набитую медикаментами. — Софа? — Валери опустила оружие, и её плечи заметно расслабились. — Ты приехала. — А у меня был выбор? Ты написала «код красный» и прислала координаты места, которого нет на картах. Я решила, что ты либо строишь бункер на случай апокалипсиса, либо наконец-то украла мужчину своей мечты, — Софа стянула перчатки и только сейчас перевела взгляд на Илью. Она замерла. Её ярко-голубые глаза, густо подкрашенные тушью, медленно прошлись по его исхудавшему лицу, по бинтам, пропитанным кровью, и остановились на прикованной к столу ноге. — Оу... — она присвистнула. — Так это правда. «Бог квадов» в изгнании. Вал, ты не шутила. Он реально выглядит как грешник, которого только что сняли с креста. Причем очень сексуальный грешник. — Софа, замолчи и помоги мне, — отрезала Валери, её голос снова стал холодным и структурным. — У него сепсис. Бинты вросли в рану. Нам нужно очистить сустав, пока не начался некроз. Софа была полной противоположностью Валери. Если Вал была тишиной и бетоном, то Софа была шумом и неоном. Она училась на хирурга-травматолога, но при этом умудрялась быть королевой всех вечеринок кампуса. Валери терпела её только потому, что Софа была единственным человеком, который не боялся её ледяного взгляда. — Ладно, ладно, включаю режим «серьезный доктор», — Софа подошла к столу, бесцеремонно отодвинув Валери бедром. Она наклонилась к самому лицу Ильи. — Привет, красавчик. Я Софа. Я сейчас сделаю тебе очень больно, но обещаю: после этого ты будешь любить меня больше, чем свою маму. Она подмигнула ему, и в этом жесте было столько неуместной, живой энергии, что Илья невольно моргнул. — У неё... розовые ногти, — прошептал он, глядя на её руки, которые уже профессионально вскрывали пакет со стерильными инструментами. — Розовый — это новый черный, милый, привыкай, — Софа резко, без предупреждения, плеснула на его колено раствор. Илья взвыл, выгибаясь. Валери мгновенно перехватила его руки, прижимая к столу. — Вал, дорогая, ты слишком напряжена, — бросила Софа, умело орудуя зажимом. — Твоя любовь к нему слишком... архитектурная. Ты пытаешься сохранить конструкцию, а я пытаюсь спасти жизнь. Почувствуй разницу. Она бросила на Валери быстрый, колючий взгляд. Между девушками на мгновение проскочила искра — не просто профессионального спора, а чего-то более глубокого. Софа всегда считала Валери слишком «замороженной», а Валери видела в Софе хаос, который невозможно просчитать. — Он не «конструкция», Софа, — прошипела Валери. — Он человек. — Именно! А человеку нужно не только зашитое колено, но и немного... тепла, — Софа провела прохладным пальцем по горячему лбу Ильи, убирая прилипшую прядь волос. — Посмотри на него. Он же задыхается от твоего контроля, Вал. Илья слушал их перепалку, чувствуя, как сознание уплывает. Розовый пуховик Софы расплывался в его глазах ярким неоновым пятном. Она принесла с собой запах жизни — нормальной, бесшабашной жизни, в которой нет четверных прыжков и давления родителей. — Так, а теперь — самое интересное, — Софа достала длинную иглу. — Вал, отойди. Ты дергаешься. Я сама справлюсь. Илья, смотри на мои губы. Видишь? Я сейчас досчитаю до трех... Она наклонилась так близко, что её золотистые волосы коснулись его щеки. Валери застыла у окна, сжимая кулаки. Она видела, как Илья, несмотря на боль, невольно потянулся к этому новому, яркому источнику энергии. — Раз... — прошептала Софа, и её голос был похож на шелк. — Два... В этот момент в лесу снова послышался рокот вертолета. — Ой, — Софа на секунду замерла, не меняя улыбки. — Кажется, за нами прислали кавалерию. Вал, у нас есть минут десять, пока они не высадятся. Давай, Илья, покажи мне, насколько ты крепкий орешек. Она вогнала иглу, и Илья провалился в темноту, где розовый цвет Софы смешивался с глубоким синим цветом Валери, создавая фиолетовый шторм, из которого не было выхода. — Софа, вертолет! — Валери сорвалась с места, хватая подругу за плечо. — Нам нужно уходить в лаз, быстро! — Спокойно, детка. Не порти мою идеальную укладку своей паникой, — Софа даже не обернулась. Она сосредоточенно накладывала тугую повязку на колено Ильи, закрепляя её неоново-розовым пластырем, который выглядел на его ноге как издевательская метка. — Если мы его сейчас дернем без фиксации, весь мой труд пойдет коту под хвост. Илья, дыши. Да, я знаю, что пахну как «Chanel №5», а не как твои любимые коньки. Привыкай. Она закончила и наконец подняла голову. Рокот лопастей уже заставлял стаканы на столе мелко подрагивать. — У меня внизу, в полумиле отсюда, стоит мой «Mini Cooper», — быстро проговорила Софа, стягивая перчатки. — Он ярко-красный, так что с воздуха его видно даже из космоса. Но я оставила его включенным, с открытыми дверями и включенной музыкой. Пускай твои «охотники за головами» развлекаются. Мы уедем на другом. — На чем «другом»? — Илья с трудом сфокусировал взгляд на Софе. Она казалась ему галлюцинацией, вызванной морфином. — У лесничего в сарае за холмом стоит старый трактор и прицеп с сеном, — Софа лукаво подмигнула. — Очень аутентично. Тепловизоры не пробивают плотный слой прелой органики, физик. Мы закопаем тебя в солому. Будешь моим самым дорогим стогом сена. Свет прожектора с вертолета полоснул по окну. Валери резко прижала Илью к столу, закрывая его своим телом. — Они прямо над нами! — прошипела она. Софа, вопреки всякой логике, выпрямилась во весь рост и, подойдя к окну, на мгновение показала средний палец слепящему лучу света. — Софа, ты идиотка?! — Валери едва не закричала. — Я создаю отвлекающий маневр, — Софа обернулась, её глаза азартно блестели. — Вал, хватай его за левый бок, я за правый. Илья, если ты сейчас упадешь в обморок, я тебя поцелую. Так что держись в сознании. Они подхватили его. Илья почувствовал резкий контраст: от Валери исходил холод, жесткая решимость и запах металла, а от Софы — мягкое тепло, упругость её плеча и этот невыносимо сладкий аромат духов. Он оказался зажат между двумя полюсами. Когда они начали спускаться к люку, Илья почувствовал, как рука Софы скользнула по его талии чуть дольше и нежнее, чем требовалось для поддержки. — Ты такой костлявый, Малинин, — прошептала она ему на ухо, пока они сползали по лестнице в темноту подвала. — Тебя нужно кормить бургерами, а не только физикой. — Софа, сосредоточься на деле! — донесся снизу резкий голос Валери. — Ой, кто-то ревнует? — Софа хихикнула, и этот звук в сырой, темной пещере прозвучал совершенно безумно. — Не бойся, Вал, я просто хочу проверить, насколько прочна его станина. Они оказались в узком проходе. Сверху уже слышался топот берцев — наемники ворвались в дом. — Быстрее, в расщелину, — скомандовала Валери. Они пробирались сквозь узкий каменный коридор. Илья буквально висел на девушках. Боль в колене была притуплена лекарствами Софы, но сознание оставалось пугающе ясным. Он чувствовал, как Валери напряжена каждым мускулом, как она готова убить любого, кто к нему прикоснется. И чувствовал, как Софа, словно играя в захватывающий квест, ловит кайф от опасности, продолжая невзначай прижиматься к нему в узких местах скалы. — Ты сумасшедшая, — выдохнул Илья, обращаясь к Софе, когда они наконец выбрались к лесному оврагу, скрытому за густыми елями. — Все лучшие люди сумасшедшие, Илья, — она на мгновение остановилась и стерла большим пальцем каплю пота с его виска. — Твоя Валери — скучная архитектура. А я — это барокко. Сплошные излишества и никакой логики. Тебе понравится. Валери обернулась, её лицо в свете луны казалось каменной маской. — Если ты не замолчишь, Софа, я оставлю тебя здесь в качестве «излишества» для патруля. — Злюка, — Софа надула губы, но послушно потащила Илью дальше, к сараю. Над лесом кружил вертолет, уходя в сторону оставленного красного автомобиля. План Софы сработал. Пока наемники окружали пустую машину с включенной поп-музыкой, «Бог квадов» лежал в вонючем, теплом сене на старом прицепе. Валери сидела рядом с ним, сжимая в руке револьвер и не сводя глаз с дороги. Софа устроилась с другой стороны, пристроив голову на плечо Ильи, словно они были на пикнике. — Знаешь, Малинин, — прошептала Софа, когда трактор медленно затарахтел вглубь леса. — Если ты когда-нибудь решишь снова прыгать, прыгай для меня. Валери заставит тебя считать обороты, а я буду просто орать от восторга, даже если ты приземлишься на задницу. Илья закрыл глаза. Колено пульсировало под розовым пластырем. Он был беглецом, калекой и призраком, но сейчас, лежа между двумя девушками, которые только что рискнули жизнью ради него, он впервые почувствовал, что жизнь — это не только расчеты и победы. Это еще и чертовски запутанная архитектура чувств, в которой он не понимал ни слова.