Цена статуса «Бога»

Первая ночь Майи в доме напоминала попытку приручить дикого, затравленного зверька. Илья отнес её в одну из пустых гостевых комнат на втором этаже, Валери принесла чистую пижаму и теплое молоко. Девочка не сказала ни слова. Она просто села на край огромной мягкой кровати, сложив руки на коленях в идеальной, заученной позиции, и смотрела прямо перед собой пустым взглядом. Когда утром Илья заглянул к ней, кровать была нетронута. Майя спала на жестком кедровом полу, свернувшись в тугой комок и подложив под голову свою старую спортивную сумку. — Она боится комфорта, — тихо сказала Валери, стоя в дверях с Тимом на руках. — В её картине мира мягкая кровать означает, что она расслабилась. А расслабление наказывается. Илья сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Он слишком хорошо знал этот страх. Через час в дом ураганом ворвалась Софа. Она приехала по срочному вызову Ильи, ожидая чего угодно — от проблем со швами Валери до колик у Тима. Но, увидев бледную, истощенную девочку, сидящую за кухонным островом с идеально прямой спиной, Софа выронила ключи из рук. — Какого черта, Малинин? — Софа перевела взгляд с Ильи на Валери. — Я уезжаю на неделю на симпозиум, а вы усыновляете ребенка-киборга? — Софа, это Майя, — Илья пододвинул стул. — «Проект Кассандра». Отец не остановился. Лицо Софы мгновенно утратило всякие следы иронии. Она профессиональным взглядом хирурга окинула девочку: неестественно бледная кожа, синева под глазами, легкий тремор пальцев и полное отсутствие подкожного жира. Майе было двенадцать, но физически она едва тянула на девять лет. Софа молча поставила свой медицинский чемоданчик на стол, подошла к девочке и мягко опустилась перед ней на корточки. — Привет, Майя. Я Софа. Я врач, но я не работаю на Романа. Я чиню то, что он ломает. Позволишь мне посмотреть твои колени? Майя не ответила, но механически, словно робот, закатала штанины. То, что увидела Софа, заставило её судорожно вдохнуть. Валери отвернулась, прижимая к себе спящего Тима, а Илья отвернулся к окну, чтобы не разнести кухню от ярости. Колени девочки представляли собой жуткую карту хирургических вмешательств. Вокруг суставов виднелись свежие, еще багровые рубцы от лапароскопии. Под тонкой кожей отчетливо проступали жесткие контуры подкожных имплантов — миниатюрных фиксаторов, которые не давали суставу сгибаться под неправильным углом, но при этом причиняли адскую боль при каждом шаге. Софа достала портативный сканер и провела им вдоль ног девочки, затем по позвоночнику. Экран планшета мгновенно заполнился красными графиками. — Иди в гостиную, Майя. Там на столе лежат фрукты, — Софа заставила себя улыбнуться девочке. — Поешь. Это приказ врача. Майя кивнула и бесшумно, как тень, ускользнула в соседнюю комнату. Как только девочка скрылась из виду, Софа с грохотом захлопнула планшет. Её руки тряслись. — Он больной ублюдок, Илья, — прошипела Софа, понизив голос до яростного шепота. — Твоя мать говорила правду про дефект «Икара». Твои кости начинали каменеть в двадцать один год. Роман учел эту ошибку. Чтобы «Кассандра» не сломалась, он начал вводить ей гормональные блокаторы. — Что это значит? — побледнела Валери. — Это значит, что он искусственно остановил её рост и половое созревание, чтобы сохранить идеальный центр тяжести для четверных прыжков. Она заперта в теле девятилетнего ребенка! Более того, эти фиксаторы в её коленях... это не просто титан. Это нейро-стимуляторы. Они бьют её током микро-зарядами каждый раз, когда она отклоняется от оси вращения. Он буквально выдрессировал её тело через болевой шок. Илья закрыл лицо руками, опираясь локтями о кухонный стол. В его голове проносились кадры из детства: лед, боль, холодный голос отца. Но то, что Роман делал с ним, было лишь черновиком. Майя стала его чистовиком. — Если мы не удалим эти стимуляторы и не начнем гормональную терапию, — продолжила Софа, — к пятнадцати годам её внутренние органы просто откажут из-за дисбаланса. — Сможешь её прооперировать? Здесь? — Илья поднял глаза. В них была абсолютная, звенящая пустота, которая появлялась только перед самым опасным прыжком. — Смогу. Оборудование у меня есть. Но реабилитация займет месяцы. Девочка сломана не только физически, Вал. Её психика — это выжженная земля. Валери переложила Тима в шезлонг и подошла к Илье, обняв его со спины. — Мы справимся. У нас есть пять комнат, помнишь? Одна теперь официально занята. Следующие три дня превратили дом в Оквилле в настоящий реабилитационный центр. Софа провела ювелирную операцию, удалив садистские стимуляторы из колен Майи. Девочка переносила боль с пугающим безмолвием. Она не плакала, когда отходила от наркоза. Она просто смотрела в потолок. На четвертый вечер Илья зашел в её комнату. Майя сидела на подоконнике, глядя на заснеженный лес. — Болит? — Илья присел на край кровати. Майя повернула к нему голову. — Боль — это иллюзия слабости, — заученно произнесла она фразу, которую Илья слышал от отца тысячи раз. — Это ложь, Майя, — Илья подался вперед. — Боль — это сигнал твоего тела о том, что ты живая. Твоё тело — не лаборатория. И ты — не проект. — Я не смогу прыгать без фиксаторов. У меня сместится ось. Роман сказал, что если я не буду прыгать, меня утилизируют, как брак. Как утилизировали тебя. Слово «утилизируют» из уст двенадцатилетнего ребенка ударило Илью под дых. Он медленно протянул руку и закатал штанину, обнажая свой собственный шрам от титанового штифта, который перечеркивал его колено. — Посмотри на это, Майя, — тихо сказал он. — Я — самый большой «брак» Романа Малинина. Я сломался. Я упал. Я сбежал. И знаешь что? Майя перевела взгляд на его шрам, и в её глазах впервые промелькнуло что-то похожее на детское любопытство. — Что? — едва слышно спросила она. — Оказалось, что за пределами его катка есть целый мир. И здесь никто не заставит тебя прыгать, если ты сама этого не захочешь. Ты в безопасности. Мы тебя не отдадим. Майя долго смотрела на него. А затем, медленно, словно боясь, что её ударят, она сползла с подоконника и нерешительно прикоснулась тонкими пальцами к шраму Ильи. — Твоя конструкция выдержала... — прошептала она слова, которые явно слышала от врачей лаборатории. — Моя конструкция выдержала, потому что её строил архитектор, который меня любит, — Илья кивнул в сторону двери, где в коридоре Валери тихо укачивала Тима. — И теперь этот архитектор будет строить твою жизнь. Майя впервые за эти дни опустила голову, и её худые плечи задрожали. Ледяная броня «Проекта Кассандра» дала трещину, и из девочки хлынули настоящие, горькие детские слезы. Илья обнял её, чувствуя, как она вцепляется в его толстовку так же отчаянно, как когда-то он сам цеплялся за Валери в лесной хижине. Поздно ночью, когда дети уснули, Илья, Валери и Софа собрались на кухне. На столе лежал ноутбук с данными, которые Софа выкачала из чипов, извлеченных из колен Майи. — Координаты, — Илья ткнул пальцем в экран, где светилась карта. — Фиксаторы передавали телеметрию на сервер. Я отследил IP-адрес. Это не Европа и не Азия. Это заброшенный исследовательский центр в Скалистых горах, штат Колорадо. Они перенесли лабораторию туда после скандала в Милане. — Илья, ты же не думаешь... — Валери напряглась, инстинктивно придвигаясь к нему. — Майя сказала «мы», — голос Ильи стал холодным и расчетливым. — Она сказала «нас утилизируют». Она там не одна, Рири. Роман собрал новых детей. Новую партию «Икаров». И я не собираюсь ждать, пока еще один изрезанный ребенок постучится в нашу дверь в грозу. Он поднял глаза на Валери и Софу. — Я улетаю в Колорадо. Пора окончательно снести это здание до самого основания. Утро. В гостевой комнате на втором этаже Софа снимала швы с коленей Майи. Девочка сидела на краю кровати, вцепившись тонкими пальцами в простыню. Процедура была болезненной, но Майя по привычке не издавала ни звука, лишь прерывисто дышала, когда пинцет Софы касался воспаленной кожи. — Можешь орать, если больно, — бросила Софа, не отрывая взгляда от раны. — За героическое молчание медалей не дают. Я проверяла. Майя удивленно посмотрела на врача. В её мире, выстроенном Романом Малининым, боль нужно было скрывать, иначе следовало наказание. — Роман говорил, что слезы сбивают фокус, — тихо, почти механически ответила девочка. Софа замерла, сжимая в руке окровавленный тампон. Она медленно подняла глаза на двенадцатилетнюю девочку. Под маской циничного хирурга Софа прятала собственные шрамы, оставленные империей Малининых. — Послушай меня, Кассандра... или как там тебя назвал этот сумасшедший, — Софа придвинулась ближе, её голос потерял обычную резкость, став неожиданно глубоким и теплым. — Слезы не сбивают фокус. Они вымывают из головы дерьмо, которое туда пытаются запихнуть всякие ублюдки. Когда твоя мать-наставница вышвырнула меня из спорта со сломанной лодыжкой, я ревела три месяца. А потом встала, выучилась на хирурга и теперь могу вскрыть их систему, как консервную банку. Поняла? Майя неуверенно кивнула. Её пустой взгляд вдруг сфокусировался на Софе. — Вы меня не отдадите? — шепотом спросила она. — Я вырежу сердце ржавым скальпелем любому, кто попытается к тебе прикоснуться, — совершенно серьезно ответила Софа, наклеивая на свежие шрамы яркие, нелепые пластыри с динозаврами, которые она специально купила по дороге сюда. — И давай договоримся: пока Валери возится с Тимом, за твой «техосмотр» отвечаю я. Будешь жить у меня в клинике, если захочешь. У меня там есть крутой диван и неоновая вывеска. Тебе понравится. Девочка посмотрела на свои колени, украшенные динозаврами, а затем робко, впервые за всё время пребывания в этом доме, улыбнулась. Это была крошечная, ломаная улыбка, но для Софы она стала моментом, когда внутри что-то екнуло. Она всегда сторонилась детей, считая их слишком хрупкими. Но эта девочка из титана и боли почему-то идеально подходила к её собственной неидеальной душе. Пока на втором этаже зарождалась новая, странная семья, на первом этаже Илья и Валери готовили план уничтожения старой. На кухонном острове были разложены распечатки спутниковых снимков Скалистых гор в Колорадо. Валери, с собранными в небрежный пучок волосами, водила карандашом по схеме какого-то старого промышленного комплекса. Радионяня рядом с ней тихо транслировала сопение Тима. — Илья, это бывший бункер горнодобывающей компании, — говорила Рири, её глаза горели профессиональным азартом. — Роман не строил его с нуля, он выкупил старое здание. И как любой старый объект, оно имеет критические уязвимости. Илья стоял рядом, опершись на стол. Его мышцы были напряжены, он был готов сорваться в Колорадо хоть сейчас, но разум физика требовал расчетов. — Он наверняка поставил там новейшую систему безопасности, — мрачно заметил он. — Биометрия, охрана. Если я просто полезу туда, меня остановят еще на периметре. А мне нужно добраться до серверов и до детей. — Именно поэтому мы не будем ломать двери. Мы сломаем физику здания, — Валери ткнула карандашом в чертеж вентиляционных шахт. — Посмотри на эту систему охлаждения. Лаборатория генетики и серверная требуют колоссального отвода тепла. Они используют подземные водоносные слои. — Если перекрыть клапаны... — Илья начал понимать её мысль, и его глаза сузились. — Не перекрыть. Создать гидроудар, — Валери посмотрела на него тем самым взглядом, которым когда-то смотрела на его расчеты прыжков. — Если ты проникнешь в технический отсек — а он находится за пределами охраняемого периметра — и изменишь давление в трубах по формуле Жуковского, вода снесет систему охлаждения. В бункере начнется резкий скачок температуры. Пожарная сигнализация сработает автоматически, блокировки дверей откроются для экстренной эвакуации. Охране будет не до тебя. В этот момент на кухню спустилась Софа. Она бросила на стол черную флешку. — А это — вишенка на торт, — сказала она. — Как только Валери устроит им «баню», и двери серверов откроются, ты вставишь это в главный терминал. Вирус сожрет всю базу данных «Икара», все генетические карты и протоколы резонанса. И перешлет копии в ФБР. Илья посмотрел на флешку, затем на жену и подругу. Две женщины, которые когда-то спасли его жизнь, теперь давали ему в руки оружие, чтобы он мог спасти других. — А дети? — Илья сжал флешку в руке. — Майя сказала, их там еще шестеро. — Эвакуация будет проходить через главный тоннель, — Валери обвела выход на чертеже. — Когда начнется паника, ты перехватишь их там. У тебя будет на это ровно четыре минуты до приезда местных пожарных и полиции. Поздний вечер. Сборы. Илья стоял в прихожей в темной, не привлекающей внимания одежде. Спортивная сумка, с которой он когда-то летал на чемпионаты мира, теперь была набита инструментами, датчиками и портативным терминалом. Сверху раздался плач Тима, но быстро стих — Валери укачала его. Она спустилась по лестнице. В доме горел только приглушенный свет. Илья шагнул к ней и крепко обнял, зарывшись лицом в её волосы. — Я ненавижу отпускать тебя туда, — прошептала она, вцепившись в его куртку. — Роман... он психопат, Илья. Если он поймет, что это ты, он не остановится ни перед чем. — Он больше не мой отец, Рири. И я больше не его «Проект». — Илья отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде была спокойная, несокрушимая уверенность взрослого мужчины. — Я еду туда, чтобы Тим никогда не узнал, каково это — быть материалом для чужих амбиций. И чтобы Майя могла спокойно смотреть на коньки без страха. Я всё рассчитал. Твоя архитектура и моя физика. Мы не проиграем. Он поцеловал её — долго, обещая вернуться. Софа уже ждала его в машине, чтобы отвезти на частный аэродром. Выходя из дома, Илья обернулся. В освещенном окне второго этажа, за стеклом, стояла маленькая фигурка Майи. Девочка смотрела на него, и Илья едва заметно кивнул ей. Он летел в Колорадо не за медалями. Он летел разрушить Олимп, который построили его родители, чтобы Боги квадов могли наконец-то стать простыми людьми.