Цена статуса «Бога»

Тяжелая дубовая дверь дома в Оквилле казалась последним барьером между хрупким миром Ильи и холодной, расчетливой бездной его прошлого. За окном выли сирены, а в гостиной плакал Тим — громко, безутешно, не понимая, почему папа больше не хочет достраивать картонный замок. — Валери, уходи. Сейчас же, — Илья обернулся к жене. Его голос был ровным, но в нем вибрировала та самая сталь, которая когда-то заставляла судей замирать. Валери посмотрела на мужа. Она видела, как под его кожей перекатываются желваки, как побелели его пальцы, сжимающие пожелтевший снимок «Икара-2». Она знала этот взгляд. Илья Малинин перестал быть отцом. Он стал воином. — Пообещай, что не сделаешь глупость, физик, — она схватила его за лицо, заставляя посмотреть ей в глаза. — Здание не должно рухнуть на тебя. — Оно уже рухнуло, Рири. Я просто иду расчищать завалы. Уводи их. Валери подхватила Тима на руки и жестом приказала Алексу следовать за ней. Подросток, спотыкаясь и кутаясь в плед, побрел к скрытой двери за камином, которая вела в укрепленный подвал. Как только за ними закрылась стальная заслонка, Илья остался один. Он подошел к зеркалу в прихожей. Поправил воротник простой толстовки. В его колене титан отозвался легким зудом — реакция на выброс адреналина. «Ты не Бог, Илья, — прошептал он своему отражению. — Ты улика». Он открыл замок и толкнул дверь. Ледяной канадский ветер мгновенно ворвался в дом, принося запах дождя и жженой резины. На пороге стояли два офицера полиции с рукой на кобуре и Ричард Коул. Отец Алекса выглядел как сама респектабельность — дорогое пальто, безупречная стрижка, но в его глазах горел тот же фанатичный огонь, который когда-то погубил Романа Малинина. — Офицеры, вот он, — Ричард указал пальцем на Илью. — Илья Малинин удерживает моего сына силой. Он психически нестабилен, у него затяжной конфликт с нашей семьей. — Мистер Малинин, отойдите от двери и поднимите руки, — приказал старший офицер. — Мы получили ордер на обыск помещения в связи с заявлением о похищении. Илья даже не шелохнулся. Он поднял руку, но не для того, чтобы сдаться. Он показал им фотографию. — Офицер, посмотрите на этот снимок, — Илья заговорил спокойно, его голос перекрывал шум дождя. — Это 2010 год. Колорадо. Женщина на фото — Эвелин Коул, мать мальчика, которого вы ищете. Мужчина — мой отец, Роман Малинин, который сейчас отбывает пожизненное в федеральной тюрьме за незаконные генетические эксперименты. Ричард Коул заметно побледнел. — Это старое фото, оно не имеет отношения к делу! Офицер, не слушайте его! — Имеет, — отрезал Илья. — Потому что на обороте написано: «Икар-1» и «Икар-2». Я — первый образец. Алекс Коул — второй. Его не похищали. Он сбежал от «группы коррекции», которую мистер Коул вызвал, чтобы скрыть следы деградации костной ткани у подростка. Полицейские переглянулись. Имя Романа Малинина в Онтарио знали все — это был самый громкий скандал в истории медицины и спорта. — Ричард приехал сюда не за сыном, — продолжал Илья, делая шаг на крыльцо под прицел фонарей. — Он приехал за «собственностью». Он знает, что если Алекс заговорит, или если Софья Купер — ведущий хирург штата — проведет обследование, то господин Коул отправится в ту же камеру, где сидит мой отец. — Это ложь! Бред сумасшедшего! — закричал Ричард, пытаясь прорваться к двери. — Алекс болен, ему нужны препараты! — Какие препараты, Ричард? — Илья схватил его за лацканы пальто, притягивая к себе так близко, что Коул почувствовал запах холодного гнева. — Блокаторы роста? Или те гормоны, которые превращают его кости в хрупкое стекло, пока он крутит твои четверные? В этот момент на подъездную дорожку, визжа шинами, влетел внедорожник Софы. Она выскочила из машины, размахивая планшетом. — Офицеры, стоять! — крикнула она, подбегая к крыльцу. — Я Софья Купер. У меня есть временное постановление суда о защите несовершеннолетнего Алекса Коула на основании показаний о медицинской пытке! Она встала рядом с Ильей, тяжело дыша. — Я только что отправила в участок результаты анализа крови Алекса, которые я взяла неделю назад тайно. В его организме обнаружены следы запрещенных синтетических катализаторов «Проекта Икар». Ричард Коул, вы под арестом за жестокое обращение с ребенком и проведение незаконных медицинских процедур. Ричард дернулся назад, но один из офицеров уже перехватил его руку, защелкивая наручники. — Мистер Коул, вам лучше замолчать. Илья смотрел, как отца Алекса вжимают в капот полицейской машины. Победа была быстрой, технически точной... и горькой. — Где он? — спросила Софа, оборачиваясь к Илье. — Внизу. С Валери. Они вошли в дом. В гостиной стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Илья подошел к потайной двери и открыл её. Валери вышла первой. Она держала за руку Алекса. Мальчик выглядел так, словно только что увидел конец света. Он посмотрел на Илью, затем на Софу. — Он... он уехал? — прошептал Алекс. — Он больше никогда не вернется, малыш, — Илья подошел к нему и положил руку на плечо. — Ты свободен. Но ты должен знать... Это означает, что ты больше никогда не выйдешь на официальный лед. Твои кости — это доказательство преступления. Тебя дисквалифицируют навсегда. Как и меня когда-то. Алекс посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые должны были завоевывать медали. А потом он посмотрел на Тима, который выглядывал из-за спины Валери, сжимая в руках обрывок картонной коробки. — Мне плевать на лед, Илья, — тихо сказал Алекс. — Я просто хочу... чтобы мне перестало быть больно. Илья притянул мальчика к себе, обнимая его — не как наставник, а как брат по несчастью. В этом доме, построенном на честности, «Икар-1» наконец-то спас «Икара-2». Поздно ночью, когда полиция уехала, а Алекса устроили в комнате Софы (она наотрез отказалась оставлять его одного), Илья сидел в разгромленной гостиной. Среди обрывков картона и брошенных игрушек. Валери подошла к нему и села на пол, прислонившись к его ногам. — Ты разрушил здание, физик. До самого основания. — Да, — Илья закрыл глаза. — Теперь нам придется строить новое. Для нас всех. — Тим... он боится тебя, Илья, — прошептала Валери. — Ты был таким страшным на крыльце. Он не понимает, почему папа кричал на того дядю. Илья посмотрел на второй этаж. Его сердце сжалось. Он выиграл войну за жизнь Алекса, но, кажется, потерял что-то бесконечно важное в глазах собственного сына. — Я исправлю это, Валери. Завтра. Мы пойдем на озеро. Все вместе. И никаких «проектов». Только лед и коньки. Но идиллия была преждевременной. На столе завибрировал телефон Ричарда Коула, который офицеры забыли в суматохе (или оставили намеренно). На экране светилось одно сообщение от контакта «Архив»: «Роман Малинин совершил побег во время транспортировки в медицинский блок. Он ищет оба образца. Будьте готовы». Илья почувствовал, как титан в колене не просто зазвенел. Он закричал. Прошлое не просто постучалось в дверь — оно выломало её и теперь стояло за спиной. После той ночи дом в Оквилле перестал быть просто жильем. Он стал чистилищем. Полицейские патрули дежурили на въезде в поселок, а Софа практически переехала к ним, превратив гостевую комнату в филиал своей клиники. Алекс восстанавливался медленно. Его тело, привыкшее к постоянной химической стимуляции, переживало жесточайшую «ломку». Но страшнее физической боли была пустота в его глазах. Лишенный датчиков, графиков и приказов Ричарда, мальчик не знал, как дышать без разрешения. Однажды утром Илья нашел Алекса на кухне. Подросток стоял перед открытым холодильником и просто смотрел на йогурты. — Тебе какой-то конкретный? — мягко спросил Илья, наливая себе кофе. — Я... я не знаю, — Алекс вздрогнул. — Отец всегда говорил, что мне можно только обезжиренный творог по четным числам. Сегодня вторник. Я не знаю, что произойдет, если я съем вишневый. Илья почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошел, взял банку самого сладкого, самого «запрещенного» йогурта и протянул парню. — Произойдет только одно, Алекс: тебе будет вкусно. Здесь нет «протоколов». Здесь есть только ты. В этот момент в кухню забежал Тим. Он всё еще опасался «страшного папы», который кричал на людей на крыльце, и старался держаться поближе к Валери. Но, увидев Алекса, Тим остановился и протянул ему своего игрушечного пингвина. — Ему тоже страшно, когда гром, — серьезно сказал малыш. — Возьми его. Он смелый. Алекс неловко принял игрушку, и Илья увидел, как пальцы подростка дрогнули. Связь между двумя «продуктами» лаборатории и одним ребенком, рожденным в любви, начала медленно срастаться. Вечером Илья зашел в студию к Валери. Она работала над новым проектом торгового центра, но Илья видел, что её мысли далеко. — Валери, отложи карандаш. Мне нужно тебе что-то показать. Он разложил на столе карту большого пустыря на окраине Торонто — старого заброшенного аэродрома. — Я хочу построить здесь Академию, — тихо сказал Илья. Валери подняла на него глаза. — Илья, ты же хотел уйти от фигурного катания. — Я не хочу уходить. Я хочу его перестроить, — он начал водить пальцем по карте. — Это не будет очередной «фабрикой чемпионов». Я хочу создать место, где физика будет служить человеку, а не наоборот. Где за бортиком будут стоять психологи, а не погонялы с секундомерами. Где дети будут прыгать потому, что им нравится летать, а не потому, что они боятся упасть. Он посмотрел на неё с тем самым фанатичным блеском в глазах, который когда-то принес ему мировые рекорды, но теперь этот огонь был созидательным. — Ты — лучший архитектор спортивных объектов. Я — человек, который знает все ошибки этой системы изнутри. У нас есть деньги от моих контрактов. У нас есть поддержка Софы. Давай построим «Академию Свободы». Чтобы такие, как Алекс, не оказывались в лесных хижинах. Валери медленно улыбнулась. Она подошла к нему и положила ладонь на его щеку. — Пять комнат на втором этаже были только началом, да, физик? Ты решил расширить наш дом до масштабов страны. — До масштабов целого вида спорта, Рири. Следующие несколько недель прошли в лихорадочной работе. Илья официально объявил о завершении карьеры — на этот раз окончательно. Весь мир ожидал, что он уйдет в тень, но вместо этого он провел пресс-конференцию, на которой представил проект Академии. — Мы будем принимать тех, кого система называет «браком», — говорил он в микрофоны, и за его спиной стоял Харуто Танака, ставший официальным техническим директором проекта. — Мы докажем, что медаль, полученная ценой сломанной психики, не стоит металла, из которого она сделана. Алекс смотрел эту трансляцию по телевизору, сидя в гостиной Ильи. Впервые за долгое время он не чувствовал себя «объектом». Он чувствовал себя частью чего-то большого. Но тень Романа Малинина никуда не исчезла. Сообщения о его побеге подтвердились. Он не проявлял себя, не звонил и не угрожал. Но Илья знал своего отца: Роман не умел проигрывать. Он просто выжидал момента, когда конструкция новой жизни Ильи даст микротрещину. Однажды вечером, когда Тим и Алекс играли в гостиной (Алекс учил малыша собирать сложные конструкторы, проявляя неожиданный талант к инженерии), в дверь позвонили. На пороге стоял курьер. Он протянул Илье небольшой тубус для чертежей. Внутри не было угроз. Там был один-единственный лист ватмана. На нем была нарисована схема Академии, которую Илья представил на пресс-конференции. Но поверх идеальных линий Валери красным маркером были нанесены расчеты динамических нагрузок. Внизу стояла подпись, от которой Илью прошиб холодный пот: «Расчет неверный. Без центрального стержня здание сложится при первом же резонансе. Ты забыл, Илья: я — твой стержень. Скоро увидимся. Р.М.» Илья сжал чертеж в кулак. — Что там? — Валери вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. — Ничего, Рири, — Илья быстро спрятал чертеж за спину, стараясь сохранить голос ровным. — Просто поправки от инженеров. Он посмотрел на смеющихся детей в гостиной. Роман был на свободе. Он следил за каждым их шагом. Он уже «строил» свою атаку, используя их мечту как мишень. Илья понял: Академия станет не только школой. Она станет крепостью, где ему придется дать отцу последний бой. — Валери, — сказал он, обнимая жену. — Увеличь толщину перекрытий в проекте. Сделай его максимально прочным. Мы будем строить так, чтобы это выдержало любой шторм. Для Ильи мир снова превратился в сложную схему векторов и нагрузок. Проект Академии поглотил его целиком: днем он пропадал на стройплощадке, споря с подрядчиками о сейсмоустойчивости, а ночами сидел с Харуто, выстраивая систему цифровой защиты. Он был уверен, что строит безопасное будущее, но в этой глобальной стройке он перестал замечать, как осыпается штукатурка в его собственном доме. Тим перестал приносить папе рисунки. Маленький «космонавт», который раньше штурмовал Илью при каждом его появлении, теперь тихо уходил в свою комнату, едва заслышав звук мотора на подъездной дорожке. — Папа опять злой? — шепотом спрашивал Тим у Валери, глядя на Илью через щель в дверях. Илья в этот момент стоял у окна, сжимая в руках тот самый чертеж с красными пометками Романа, и его лицо действительно напоминало застывшую маску ярости. Субботнее утро выдалось ослепительно солнечным. Озеро за домом окончательно промерзло, и лед манил своей идеальной белизной. Тим стоял в прихожей, облаченный в свой красный комбинезон. Он уже полчаса сидел на банкетке, обняв свои маленькие коньки. Он не звал Илью. Он просто ждал, надеясь на чудо. Илья вышел из кабинета с телефоном, прижатым к уху. — Да, Харуто, я видел отчет. Проверь третий сектор фундамента... Да, я знаю, что это дорого, но нам нужна двойная арматура... Он прошел мимо Тима, даже не заметив его. — Илья! — резкий голос Валери заставил его остановиться. Она стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. В её взгляде была та самая «архитектурная» жесткость, которая предвещала снос здания. Она кивнула в сторону прихожей. Илья обернулся. Увидев маленькую сгорбленную фигурку сына с коньками в руках, он почувствовал, как сердце пропустило удар. — Тим... — он быстро сбросил вызов. — Прости, малыш. Я совсем... я забыл. Давай, собирайся, мы идем. — Не надо, — Тим поднял голову. В его глазах не было слез, в них была взрослая, холодная отчужденность. — Ты всё равно уйдешь, когда тебе позвонит тот дядя. Я пойду с Алексом. Алекс, который как раз спускался со второго этажа, замер на лестнице. Подросток за эти недели стал для Тима кем-то вроде старшего брата — молчаливого, понимающего и, в отличие от отца, всегда присутствующего. — Илья, ты обещал ему это три недели назад, — тихо сказала Валери. — Если ты не выйдешь на лед сейчас, завтра он просто спрячет свои коньки. И ты никогда не узнаешь, почему он перестал хотеть летать. На льду озера было тихо. Тим неуверенно скользил, держась за руку Алекса. Илья шел следом, чувствуя себя чужаком в собственной семье. Он видел, как Алекс — мальчик, которого он спас от тирании, — проявляет ту нежность к Тиму, которой сейчас не хватало самому Илье. Алекс опускался на колени на лед, поправлял Тиму ботинки, шутил. — Пап, посмотри! — крикнул Тим, на секунду забыв об обиде. Он попытался сделать «ласточку», но нога соскользнула, и он плашмя рухнул на лед. Илья рванулся вперед быстрее, чем успел подумать. Его колено сработало безупречно, он буквально пролетел расстояние до сына и подхватил его. — Тим! Ты как? Болит? — голос Ильи дрожал от паники. — Сильно ударился? Колено? Спина? Тим смотрел на отца широко раскрытыми глазами. Он не плакал от падения. Он испугался реакции Ильи. — Всё хорошо, папа... — пролепетал мальчик. — Просто лед холодный. — Мы уходим, — Илья начал лихорадочно расстегивать шнурки на коньках сына. — Это опасно. Ты еще маленький, лед слишком жесткий, ты можешь получить травму... — Илья, остановись! — Валери подбежала к ним. — Что ты творишь? Он просто упал! Все дети падают! — Я не хочу, чтобы он ломался! — выкрикнул Илья, и его голос эхом разнесся по озеру. — Я не хочу видеть его в больницах! Я не хочу, чтобы его кости... Он осекся, увидев лицо Тима. Мальчик дрожал, и на этот раз в его глазах был настоящий страх. Страх перед собственным отцом. — Ты пугаешь его, — тихо сказал Алекс, стоя рядом. — Ты смотришь на него как на «объект», Илья. Прямо как Ричард смотрел на меня. Эти слова ударили Илью сильнее, чем кулак. Он замер, всё еще сжимая ботинок Тима в руках. Он строил Академию Свободы. Он боролся с Романом. Но внутри себя он всё еще был тем сломанным мальчиком, который видел в каждом падении катастрофу. Он так боялся, что Тим повторит его судьбу, что лишал его возможности просто быть ребенком на льду. Илья медленно разжал пальцы. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. — Прости... — прошептал он, глядя на сына. — Прости меня, Тимми. Папа... папа просто очень тебя любит. Он снова завязал шнурки на коньках сына. На этот раз — не туго, а как нужно. — Давай еще раз, — Илья встал и протянул Тиму обе руки. — Ласточка? Я подстрахую. Обещаю, я не буду кричать. И я не уйду, даже если мне позвонит сам президент. Тим нерешительно вложил свои маленькие ладошки в огромные ладони отца. — А замок достроим? — спросил он. — Обязательно. И сделаем там самую высокую башню. Валери смотрела на них, прижав руки к груди. Она видела, как Илья борется с собственной «усталостью металла», как он пытается перестроить свой внутренний фундамент. Вечер в доме был по-настоящему теплым. Тим заснул на диване, обнимая своего пингвина и Алекса. Илья и Валери сидели на кухне. Илья наконец-то отложил чертеж Романа в сторону. — Я превращаюсь в него, да? — глухо спросил он. — Ты не превращаешься, Илья. Ты просто еще не выветрил запах той лаборатории из своих легких, — Валери подошла и обняла его за шею. — Ты строишь Академию для чужих детей, но забываешь, что твой главный «проект» сейчас спит в гостиной. Ему не нужны твои миллионы и твоя защита от всего мира. Ему нужен папа, который разрешит ему упасть. — Я исправлюсь, Рири. Я клянусь. В этот момент в дверь дома постучали. Это не был требовательный звонок курьера. Это был тихий, осторожный стук. Илья мгновенно напрягся, но Валери удержала его за руку. Они подошли к двери. На пороге, освещенная тусклым садовым фонарем, стояла женщина. Она была одета в простое серое пальто, лицо скрывал платок. Она выглядела изможденной, почти прозрачной. Когда она подняла голову, Илья почувствовал, как мир вокруг него начинает вибрировать. — Мама? — выдохнул он. Татьяна Малинина стояла на его пороге. Без адвокатов, без амбиций, без своего ледяного величия. Она выглядела как человек, который проиграл всё. — Илья... — её голос был хриплым. — Роман... он не просто сбежал. Он сошел с ума. Он везет в Оквилл то, что он называет «Финальным Резонансом». Он хочет уничтожить Академию вместе с тобой. Спрячь меня. Я — единственная, кто знает код деактивации его новой системы. Илья посмотрел на мать, которая когда-то была его главным кошмаром. А потом он посмотрел на спящего Тима в гостиной. Здание его жизни снова оказалось под угрозой. И на этот раз враг был уже не за забором — он стоял на самом пороге.