Цена статуса «Бога»

Аэропорт Торонто Пирсон гудел привычным ритмом прибывающих и отбывающих судеб. Илья стоял у стеклянных дверей зоны прилета международных рейсов. На нем был простой темный свитер, руки глубоко засунуты в карманы джинсов. Внешне он казался расслабленным, но Валери, стоявшая рядом, чувствовала напряжение, исходящее от него, словно от высоковольтного провода. Она мягко взяла его под руку. Её живот не был заметен под легким плащом, и Илья инстинктивно придвинулся ближе, словно пытаясь закрыть её собой от того, кто должен был выйти из этих дверей. — Рейс из Милана приземлился двадцать минут назад, — тихо сказал Илья, глядя на информационное табло. — Она должна быть где-то здесь. — Ты узнаешь её? У нас была только одна старая фотография из лаборатории. — Я узнаю, Рири. Физика движений не меняется. И он не ошибся. Из толпы уставших пассажиров, тащивших тележки с багажом, выделилась одна фигура. Девушка. Ей было девятнадцать, но она двигалась с грацией, которая казалась пугающе искусственной. Её походка была идеально сбалансированной. Никаких лишних колебаний таза, идеальная осанка, подбородок поднят под углом ровно в пятнадцать градусов. На ней был стильный, строгий белый костюм, который делал её похожей на фарфоровую статуэтку. Темные волосы были собраны в тугой, безупречный хвост. Ни единой выбившейся пряди. Ни единой эмоции на лице. Это была Элена. Объект №3. Илья почувствовал, как по спине пробежал холодок. В её движениях он видел себя — того самого Илью, которым он был до встречи с Валери. Того Илью, который выходил на лед, чтобы убивать, а не кататься. Элена остановилась в нескольких метрах от них. Её взгляд — пронзительный, серо-стальной, такой же, как у Романа — скользнул по Илье, задержался на его правом колене, а затем медленно переместился на Валери. Никакого удивления. Никакого страха. Чистый, холодный анализ. — Илья, — её голос был низким, глубоким и лишенным интонаций. Она не спрашивала, она констатировала факт. — Элена, — Илья сделал шаг вперед, но не протянул руку. Он понимал, что для неё этот жест не имеет смысла. — Добро пожаловать в Торонто. Она чуть склонила голову, словно подтверждая завершение протокола приветствия, и снова перевела взгляд на Валери. — Валери Дюпра. Архитектор. Жена. Мать. И, как говорят отчеты Татьяны, — Элена сделала микроскопическую паузу, — главный дестабилизирующий фактор в системе Объекта №1. Валери даже не моргнула. Она выдержала этот мертвый, просвечивающий насквозь взгляд. — Отчеты Татьяны всегда страдали неточностью в расчетах прочности материалов, Элена. Дестабилизация — это просто процесс перестройки фундамента. Привет. Элена слегка приподняла бровь — первая человеческая реакция за всё время. — Вы ждете ребенка. Ваша биомеханика изменена. Центр тяжести смещен. Почему вы здесь, а не в зоне отдыха, как предписывает медицинский протокол для вашего срока? — Потому что моя семья — это не протокол, Элена. Мы встречаем тех, кто нам не безразличен, вместе. Пойдем, машина ждет. Валери первая развернулась и пошла к выходу. Илья подхватил единственный, удивительно легкий чемодан Элены. Он ожидал увидеть багаж, полный коньков и формы, но чемодан казался почти пустым. — Что внутри? — не удержался он. — Датчики мониторинга графенового слоя, — ровным тоном ответила Элена, шагая рядом с ним. — И калибратор для лезвий. Одежда мне не нужна, я заказала её доставку в отель. — Ты не поедешь в отель, — Илья остановился у машины, открывая для неё дверь. — Ты едешь к нам. В Оквилл. Элена впервые за всё время замерла. Её зрачки на долю секунды расширились. — Это нецелесообразно. Татьяна сказала, что вы... — Мне плевать, что сказала Татьяна, — жестко перебил Илья. — В моем городе ты живешь по моим правилам. А мое правило простое: никаких секретных отелей и скрытых лабораторий. Ты будешь жить в доме, где никто не будет измерять твой пульс по утрам. Садись. Она посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сбой программы. Но она молча села на заднее сиденье. Поездка в Оквилл прошла в абсолютной тишине. Элена не смотрела в окно на новые пейзажи. Она сидела с идеально прямой спиной, закрыв глаза, и, казалось, считала что-то про себя. Когда они подъехали к дому, на крыльце уже стояли Тим и Алекс. Тим держал в руках своего неизменного пингвина, а Алекс, одетый в простую толстовку, настороженно вглядывался в тонированные стекла машины. Элена вышла из машины. Её взгляд зацепился за Алекса. Илья и Валери, стоявшие рядом, заметили, как между этими двумя подростками — Объектом №2 и Объектом №3 — мгновенно пробежала невидимая искра. Это было узнавание на генетическом уровне. Алекс сделал неуверенный шаг вперед. — Привет... — пробормотал он. Элена не ответила на приветствие. Она посмотрела на его колени, затем на его плечи. — Твой мышечный тонус снизился на 14 процентов. Твоя осанка нарушена. Ты перестал принимать стимуляторы. — Я перестал быть машиной, — тихо, но твердо ответил Алекс. Элена перевела взгляд на Тима, который с любопытством разглядывал её белое пальто. — А это... естественная репродукция? — Это Тим, — Валери подошла к сыну, мягко положив руки ему на плечи. — Наш сын. И твой племянник, Элена. Слово «племянник» повисло в воздухе. Элена медленно опустила взгляд на Тима. Малыш, не чувствуя угрозы, вдруг протянул ей своего пингвина. — На. Он помогает, когда страшно. Элена смотрела на мягкую игрушку так, словно это была неразорвавшаяся бомба. Её идеальные, «графеновые» руки мелко дрогнули. Она не знала, как реагировать на жест, не прописанный ни в одном протоколе Татьяны. — Идемте в дом, — Илья нарушил затянувшуюся паузу, подхватывая чемодан. — Элена, твоя комната на втором этаже. Первая справа. Она не взяла пингвина, но когда она проходила мимо Тима, Илья заметил, как её плечи, всегда поднятые под углом в 15 градусов, едва заметно опустились. Здание в Оквилле только что приняло своего самого сложного жильца. И теперь Илье предстояло выяснить: возможно ли превратить графен в живую кость, не разрушив при этом всю конструкцию. Первые три дня Элена жила в доме как высокотехнологичный призрак. Она появлялась на кухне ровно в 07:00, съедала строго отмеренную порцию еды, рассчитанную по калориям, и исчезала в своей комнате. Она не разговаривала с Тимом, хотя мальчик постоянно пытался вовлечь её в свои игры, и игнорировала Алекса, который смотрел на неё с болезненным пониманием. Валери, несмотря на свое положение, сохраняла ледяное спокойствие. Она готовила ей еду, стирала её вещи, не задавая вопросов. Но напряжение росло. Илья чувствовал, как воздух в доме становится плотным. Он знал: Элена ждет. Она приехала не для того, чтобы стать частью семьи. Она приехала, чтобы выполнить задачу Татьяны — доказать превосходство «Объекта №3» над «дефектным Объектом №1». На четвертый день, когда Илья собирался в строящуюся Академию Свободы, Элена спустилась вниз с черной спортивной сумкой. — Я еду с тобой, — безапелляционно заявила она. — Мой мышечный тонус падает. Мне нужен лед. И мне нужен спарринг-партнер. Илья посмотрел на Валери, которая как раз наливала чай. Она кивнула ему: «Соглашайся». — Хорошо, — Илья взял ключи от машины. — Но лед там еще технический. Жесткий. Без системы амортизации. — Тем лучше, — Элена впервые слегка, почти хищно улыбнулась. — Я не нуждаюсь в амортизации. Академия Свободы. Строящийся каток. Арена еще пахла свежим бетоном и сваркой. Лед был залит только на центральной площадке — холодный, матовый, без рекламных логотипов и софитов. Только гудение мощных морозильных установок нарушало тишину. Харуто, который настраивал систему телеметрии на зрительских местах, замер, увидев Элену. Он знал её только по файлам Татьяны, но даже издалека почувствовал исходящую от неё опасность. Элена сняла пальто. Под ним был обтягивающий черный термокостюм. Она зашнуровала коньки — не привычные кожаные ботинки, а странную, литую конструкцию из углепластика. Она вышла на лед первой. Илья стоял у бортика, наблюдая за ней. Ему не нужно было видеть графики на мониторе Харуто, чтобы понять: она идеальна. Её скольжение было абсолютно бесшумным. Никакого трения. Чистая физика. Она сделала круг, набирая скорость, и без малейшей подготовки, без замаха, ушла в прыжок. Один, два, три, четыре... Пять. Квинт-лутц. Приземление было жестким, как удар молота о наковальню, но Элена выехала плавно, словно её суставы были сделаны из резины. Лед под её коньком покрылся сеткой микротрещин. Она подъехала к бортику, тяжело дыша, но в её глазах не было ни капли боли. — Твоя очередь, Илья, — бросила она. — Или «Бог» больше не может летать так высоко из-за своего деревянного дома? Илья молча снял куртку. Он надел свои старые, проверенные коньки. Его биологическое колено, которое он так долго восстанавливал, пульсировало, чувствуя холод. Он вышел на лед. — Харуто, включи музыку, — попросил Илья. — «Симфонию Тишины». — Музыка для слабаков, которым нужен ритм, чтобы скрыть свои ошибки, — усмехнулась Элена, отъезжая в центр. — Музыка — это фундамент, Элена. Без него ты просто падаешь, — Илья начал разгон. Он не стал прыгать Квинт. Он знал, что его колено выдержит, но он также знал, что соревноваться с ней в мощности — это играть по правилам Татьяны. Илья пошел на четверной аксель. Он прыгнул его не для высоты, а для длины. Он завис в воздухе так долго, что казалось, гравитация просто забыла о нем. Приземление было мягким, как шепот. Ни одной трещины на льду. Они начали свой танец. Это была дуэль двух философий. Элена прыгала сложнейшие каскады, вколачивая себя в лед, демонстрируя абсолютную мощь своего графенового скелета. Илья отвечал ей глубокими, изящными дорожками шагов, вращениями, в которых не было напряжения, а была лишь чистая гармония. Она била силой. Он отвечал текучестью. Она пыталась его сломать своей скоростью, подрезая его траектории, заставляя резко тормозить. Он уходил от столкновений плавно, словно вода, огибающая камень. Через сорок минут этого безумного марафона Элена начала сдавать. Не физически. Психологически. Её прыжки всё еще были идеальными, но в глазах появилась паника. Она не понимала, почему он не ломается. Почему он не злится. Почему он не пытается превзойти её в оборотах. Она зашла на очередной Квинт, вложив в него всю свою злость. — Илья! Осторожно! — крикнул Харуто с трибун. Элена потеряла ось. Она была слишком напряжена. В воздухе её перекосило. Она рухнула на лед с такой силой, что звук удара эхом отразился от бетонных стен Академии. Её графеновые кости выдержали, но она не смогла погасить инерцию и на огромной скорости влетела спиной в жесткий, недостроенный борт. Тишина. Илья мгновенно оказался рядом. Элена лежала на льду, тяжело хватая ртом воздух. Её глаза были широко распахнуты. Она ждала, что он начнет её отчитывать. Что он скажет, что она — «дефектный материал». Так всегда делала Татьяна. Но Илья просто опустился перед ней на колени. — Дыши, — тихо сказал он, протягивая ей руку. — Ты слишком зажата. Ты пытаешься победить лед, а его нужно просто слушать. Элена посмотрела на его протянутую руку. Впервые в её жизни кто-то предлагал ей помощь после падения, а не наказание. Она отвернулась и, проигнорировав его руку, с трудом поднялась сама. — Мой графен цел. Я могу продолжать, — хрипло сказала она, но её голос дрожал. — А твое сердце? — Илья встал напротив неё. — Татьяна сделала твои кости неразрушимыми, Элена. Но она забыла сказать тебе, что без сердца ты не сможешь летать. Ты просто будешь очень прочным камнем, который всегда падает вниз. Элена ничего не ответила. Она развернулась и поехала к выходу, оставляя на льду следы от своих углепластиковых коньков. Тем временем в Оквилле. Пока Илья и Элена были на катке, Валери уложила Тима спать и тихо вошла в комнату Элены. Она не любила вторгаться в чужое пространство. Но она была матерью, защищающей свой дом. Она подошла к черному чемодану Элены, который та задвинула под кровать. Чемодан не был заперт на замок. Валери открыла его. Внутри действительно лежали датчики и калибратор. Но на самом дне, под слоем защитного поролона, Валери нашла то, от чего у неё перехватило дыхание. Это были не шпионские устройства Татьяны. Это были десятки маленьких, аккуратно сложенных рисунков. Валери достала один из них. На нем цветными карандашами был нарисован дом. Не холодная лаборатория в Милане, а обычный, уютный дом с трубой, из которой шел дым. Рядом были нарисованы три человечка. Под ними корявым, почти детским почерком было написано: "Семья. Недостижимо". На другом рисунке была изображена сама Элена, но без коньков. Она стояла на зеленой траве, а не на льду. Валери медленно опустилась на пол, сжимая в руках эти листы. Элена не была бездушным терминатором. Она была одиноким ребенком, запертым в графеновой клетке, который тайно мечтал о том, что Татьяна называла «слабостью». И Валери поняла, что они должны сделать. Они не будут воевать с Эленой. Они просто должны открыть эту клетку. На следующее утро после дуэли на льду Элена спустилась на кухню ровно в 07:00. Она выглядела так же безупречно, как и всегда, но Илья заметил, что она слегка прихрамывает. Удар о бортик не сломал её графеновые кости, но мягкие ткани явно пострадали. Валери уже была там. Она не стала ставить перед Эленой её привычную порцию высчитанных до грамма калорий. Вместо этого на столе дымились пышные французские тосты с кленовым сиропом и ягодами. — Мой рацион не предусматривает быстрых углеводов, — холодно заметила Элена, останавливаясь в дверях. — Твой рацион составляли люди, которые никогда не чувствовали вкуса кленового сиропа, — Валери отодвинула стул. — Садись, Элена. И не спорь с беременной женщиной, у меня гормональное преимущество. Элена с подозрением посмотрела на тарелку, но села. Она ела механически, словно выполняла нормативы, но когда вкус сиропа достиг рецепторов, её глаза на мгновение расширились от удивления. После завтрака Илья ушел на тренировку с Алексом, а Тим отправился в детский сад. В доме остались только Валери и Элена. — Элена, мне нужна твоя помощь, — Валери развернула на большом обеденном столе рулон ватмана. Девушка насторожилась. — В чем? Я не умею готовить или убирать. Мои функции ограничены льдом. — Мне не нужна уборка. Мне нужна твоя идеальная память и чувство пространства, — Валери пододвинула к ней набор профессиональных маркеров и линеек. — Это проект главного холла Академии Свободы. Илья хочет, чтобы там было много света. Но я никак не могу рассчитать угол преломления лучей от панорамных окон так, чтобы они не слепили тех, кто выходит со льда. Поможешь? Элена посмотрела на чертеж. Для её мозга, натренированного высчитывать векторы и траектории в долях секунды, это была простая задача. Она взяла маркер. Её рука двигалась с невероятной точностью. Через десять минут на бумаге появилась идеальная схема распределения света. — Оптимальный угол наклона жалюзи — 34 градуса, — отчеканила Элена, откладывая маркер. — Это обеспечит рассеянный свет без бликов. — Спасибо, — улыбнулась Валери. И, словно невзначай, положила рядом с чертежом один из тех рисунков, которые она нашла в чемодане Элены. Тот самый домик с дымом из трубы. Элена замерла. Её лицо мгновенно стало белым, как мел. Она попыталась выхватить рисунок, но Валери мягко накрыла её ладонь своей. — Это неэффективное использование времени, — голос Элены дрожал, она пыталась вернуть себе ледяную маску, но паника уже прорвала плотину. — Татьяна говорила, что фантазии снижают скорость реакции. Отдайте это мне. Я должна это уничтожить. — Зачем уничтожать то, что красиво? — тихо спросила Валери. — Ты знаешь, почему я стала архитектором? Потому что я любила рисовать дома, в которых мне хотелось бы жить. Твой рисунок — это не слабость, Элена. Это твой чертеж будущего. Элена отдернула руку, словно обожглась. — У Объекта №3 нет будущего. Есть только задание. — Ты провалила задание вчера на льду, — Валери посмотрела ей прямо в глаза. — Илья не сломался. И знаешь, почему? Потому что он тоже когда-то думал, что он — просто «объект». А потом он начал рисовать свою жизнь сам. Она придвинула к Элене пустой лист ватмана и коробку с цветными карандашами. — Нарисуй мне, как, по-твоему, должна выглядеть комната отдыха для спортсменов в Академии. Без графиков. Без цифр. Просто нарисуй. Элена смотрела на карандаши как на ядовитых змей. Но её рука медленно, дрожа, потянулась к красному. Впервые за девятнадцать лет Элена начала рисовать не тайком под кроватью, а открыто. И с каждым штрихом Валери видела, как напряжение в плечах девушки спадает, как её спина, всегда идеально прямая, чуть ссутуливается — по-человечески. Вечер. Лаборатория Харуто. Илья сидел в подвале Академии, где Харуто обустроил свой серверный центр. Японец лихорадочно стучал по клавишам, его лицо было освещено только светом трех мониторов. — Я взломал медицинскую карту Элены из базы клиники Татьяны, — Харуто снял очки и протер воспаленные глаза. — Илья, всё гораздо хуже, чем мы думали. — Графен? — Илья напрягся. — Если бы только графен. Графен делает её кости неразрушимыми, но Татьяна знала, что психика может дать сбой. Как у тебя. И как у меня, — Харуто развернул к Илье экран. Там была 3D-модель нервной системы человека. В основании черепа светилась красная точка. — Что это? — Илья почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это микрочип. «Протокол Ликвидации». Он синхронизирован с её сердечным ритмом и уровнем гормонов стресса. Но главное — он подключен к внешнему серверу Татьяны. Харуто сглотнул. — Если Татьяна нажмет кнопку, или если Элена не выполнит свою задачу и её уровень «лояльности» (стресса и страха) упадет... чип выпустит микродозу нейротоксина прямо в ствол мозга. Это вызовет мгновенный инсульт. Она просто умрет на льду. Илья вскочил, опрокинув стул. — Татьяна может активировать его прямо сейчас из тюрьмы?! — У неё наверняка есть сообщники на свободе, у которых есть пульт. Илья, Элена не просто приехала соревноваться с тобой. Она приехала с бомбой в голове. Илья вылетел из подвала и сел в машину. Он должен был добраться до Оквилла как можно скорее. Он должен был забрать Элену и отвезти её к Софе на операцию. Но когда он подъехал к дому, его сердце рухнуло. На подъездной дорожке стоял черный фургон без номеров. Дверь дома была распахнута настежь. Илья ворвался внутрь. На полу в гостиной лежали разбросанные цветные карандаши и ватман, на котором был нарисован красивый, светлый зал. Валери сидела на диване, бледная, прижимая к себе Тима. Рядом с ней стоял человек в черном костюме, держа пистолет с глушителем, направленный на её живот. В центре комнаты стояла Элена. Она была в куртке, готовая уйти. Её лицо снова стало маской из графена и льда. В руках она сжимала небольшой пульт, на котором мигал красный диод. — Илья, — голос Элены был мертвым. — Татьяна передала приказ. Я должна была разрушить твой дом. Но я рассчитала, что разрушение Академии будет более эффективным. Мы едем на стройку. Ты заложишь взрывчатку, которую привезли эти люди. А если ты откажешься... Она посмотрела на Валери и пистолет, направленный на неё. — Моя программа не оставляет мне выбора. Илья смотрел на Элену. Он видел её глаза. В них не было желания убивать. В них кричал тот самый маленький ребенок, который рисовал домики с дымом из трубы. Чип в её голове уже начал свою работу, заставляя её подчиняться страху. — Хорошо, Элена, — Илья медленно поднял руки. — Мы едем в Академию. Только не трогайте их. Ночной Торонто проносился за окнами черного фургона. Илья сидел на заднем сиденье напротив Элены, окруженный тремя наемниками. На коленях Элены лежал черный кейс с детонаторами и взрывчаткой. Девушка сидела с идеально прямой спиной, её взгляд был устремлен в пустоту, но Илья видел, как мелко дрожат её пальцы. Чип в её голове диктовал условия. Страх, вживленный в её нейроны, пересиливал любую логику. — Элена, — негромко произнес Илья, глядя ей в глаза. Наемник рядом с ним угрожающе дернул стволом, но Илья проигнорировал его. — Ты рассчитала угол наклона жалюзи сегодня утром? Она моргнула. Этот вопрос совершенно не вписывался в протокол захвата. — Тридцать четыре градуса, — механически ответила она. — Это обеспечивает рассеянный свет без бликов. — А знаешь, почему Валери попросила тебя об этом? — Илья подался вперед. — Потому что мы строим Академию так, чтобы никто там не ослеп от яркого света. Чтобы каждый видел, куда он прыгает. И куда падает. — Разговоры отставить! — рыкнул старший наемник. Но Элена услышала. В её глазах мелькнула искра. Она поняла метафору. Илья говорил ей, что видит её «слепоту» — страх перед чипом — и предлагает найти точку опоры. Фургон остановился у бокового, еще недостроенного въезда на территорию Академии. Охранник на КПП мирно спал — очевидно, его «выключили» заранее. Они вышли под ледяной моросящий дождь. Громада Академии Свободы возвышалась над ними — бетон, стекло и сталь, воплощенная мечта Ильи и Валери. — Берешь кейс. Мы идем в цокольный этаж. Ты сам заложишь заряды на несущие опоры, — старший наемник сунул кейс Илье в руки. — Девчонка идет с нами. Одно неверное движение, и Татьяна нажмет кнопку. Девочка умрет, а следом — твоя жена в Оквилле. Илья взял кейс. Он был тяжелым. Мозг физика мгновенно начал просчитывать варианты. Три вооруженных человека. Один чип. И целое здание, которое он знал до последнего винтика, потому что сам утверждал чертежи Валери. Они спустились в цокольный этаж. Здесь было темно, пахло сырой землей и свежим бетоном. — Опора сектора "А", — наемник посветил фонарем на массивную колонну. — Устанавливай. Илья открыл кейс. Внутри лежали куски пластида и магнитные детонаторы. Он достал первый заряд и подошел к колонне. «Если я установлю заряд здесь, — лихорадочно думал он, — взрывная волна пойдет по вектору наименьшего сопротивления. Но если я смещу его на пятнадцать сантиметров выше, к зоне технологического шва...» Он посмотрел на Элену. Она стояла чуть позади наемников. Её лицо было бледным, но она неотрывно смотрела на его руки. — Элена, — Илья начал крепить пластид, намеренно смещая его выше, — помнишь, мы говорили о сопротивлении материалов на льду? Если сила действия не совпадает с осью вращения... — ...возникает неконтролируемая центробежная сила, — закончила за него Элена. Её голос дрогнул, но она уловила суть. Илья намеренно закладывал заряды так, чтобы взрыв не обрушил здание, а выбил кусок стены наружу. — Заткнитесь оба! — наемник ударил Илью прикладом в плечо. — Быстрее! Илья установил все четыре заряда на главных опорах, каждый раз смещая их от центра масс, используя знания Валери о конструкции здания. — Готово, — Илья выпрямился. — Пульт у вас. Отпустите Элену. Старший наемник усмехнулся и достал телефон. — У меня приказ от Татьяны. Здание должно быть разрушено. А «Объект №3» и «Объект №1» должны остаться под обломками. Вы слишком много знаете, чтобы жить. Он поднял пистолет. Двое других наемников сделали то же самое. Элена замерла. В её глазах отразился абсолютный ужас. Программа дала сбой — она выполняла приказы, чтобы выжить, но приказом оказалась её смерть. Илья не стал ждать. В цокольном этаже Академии было темно, но он знал каждый миллиметр этого пространства. И он знал физику. Он резко ударил ногой по временной строительной стойке, поддерживающей тяжелый поддон с цементом прямо над головами наемников. Стойка с треском подломилась. Поддон рухнул вниз, подняв облако густой цементной пыли и сбив с ног одного из бандитов. В этот же момент Илья бросился к Элене. Он схватил её за руку и потянул за собой в темноту, за ближайшую бетонную опору. Выстрелы прошили пыльное облако, пули высекли искры из бетона. — Илья... — Элена задыхалась. Она схватилась за основание шеи. — Чип... Она активирует чип... Татьяна видит по датчикам пульса, что мы бежим. Мой пульс 180... — Дыши! — Илья прижал её к стене, закрывая своим телом. — Слышишь меня? Дыши! Сделай то, что я делал с Алексом! Диафрагмальное дыхание. Снижай пульс! Обмани датчик! — Я не могу... графен... он не гасит страх... — по её лицу текли слезы. Она впервые в жизни плакала. «Идеальный Объект №3» оказался просто испуганной девочкой. Наемники уже обходили опору с двух сторон. Илья достал из кармана телефон. Он не мог вызвать полицию, но он мог набрать Софу. Он успел нажать кнопку быстрого вызова, когда старший наемник вышел из-за колонны. — Конец игры, Малинин, — он вскинул пистолет. И тут Элена сделала то, чего не ожидал никто. Она оттолкнула Илью в сторону и шагнула навстречу наемнику. Её движения были молниеносными, идеальными — как тот Квинт-лутц. Она использовала свою графеновую мощь не для прыжка, а для удара. Она вбила свою руку в грудь наемника с такой силой, что он отлетел к стене, роняя пистолет и пульт детонатора. Но в ту же секунду Элена закричала. Резкий, неестественный крик боли. Татьяна нажала кнопку. Чип начал выпускать токсин. Девушка рухнула на бетонный пол в судорогах. Илья, не обращая внимания на второго наемника, который пытался прицелиться сквозь пыль, бросился к ней. — Элена! Второй наемник выстрелил. Пуля чиркнула Илью по плечу, разорвав куртку. Илья перекатился, схватил выпавший пульт детонатора и нажал кнопку взрыва. Он знал свои расчеты. Заряды были установлены так, чтобы выбить внешнюю стену. Оглушительный взрыв потряс цокольный этаж. Здание содрогнулось, но устояло. Огромный кусок внешней стены вылетел наружу, увлекая за собой второго наемника и облако пыли. В подвал ворвался ледяной канадский ветер и вой полицейских сирен — Софа успела вызвать помощь по GPS Ильи. Илья подполз к Элене. Она билась в конвульсиях, её глаза закатились. Токсин блокировал нейронные связи. — Илья! — в образовавшуюся пробоину стены ворвался Харуто, а за ним, спотыкаясь на обломках, бежала Софа с медицинским чемоданом. — Софа! Чип! Он активен! — закричал Илья, удерживая бьющуюся Элену. Софа упала на колени рядом с девушкой. Она не стала тратить время на осмотр. Она достала из чемодана огромный шприц с длинной иглой. — Это блокатор нейротоксинов, я разработала его на основе данных Харуто! Держи её крепко! Илья навалился на Элену, фиксируя её плечи. Софа вогнала иглу прямо в основание шеи девушки, в то место, где под кожей скрывался чип. Судороги Элены резко прекратились. Она обмякла в руках Ильи. — Она... она жива? — Илья боялся дышать. Софа приложила пальцы к сонной артерии Элены. Секунда. Две. Три. — Пульс есть. Слабый. Но жива. Мы заморозили токсин. Чип больше не работает. Она отключена от Татьяны навсегда. Илья закрыл глаза и откинул голову на холодный бетон. Он слышал, как полиция снаружи скручивает выживших наемников. Академия стояла. Элена дышала. Он достал телефон. Экран был разбит, но вызов всё еще шел. — Рири? — прохрипел он. — Илья... — голос Валери дрожал от слез. — Они уехали. Полиция приехала к нам, человек в гостиной арестован. Мы с Тимом и Алексом в порядке. — Здание выстояло, Рири. Мы все выстояли.