Цена статуса «Бога»

Прошло четыре месяца с той ночи, когда часть фундамента Академии Свободы вылетела наружу вместе с амбициями Татьяны Малининой. Взрыв не задел несущих конструкций, но Валери, как истинный архитектор, настояла на полной перестройке цокольного этажа. Теперь там, где раньше была глухая бетонная стена, красовалось панорамное армированное стекло, выходящее на небольшой внутренний сад. Жизнь в Оквилле вошла в тот самый ритм, который Илья называл «счастливой рутиной». Валери была на девятом месяце беременности. Её живот казался огромным, а сама она передвигалась по дому медленно, с достоинством тяжело груженного, но очень красивого корабля. — Илья, если ты еще раз попытаешься подложить мне подушку под спину, пока я ем, я брошу в тебя овсянкой, — проворчала она однажды утром, сидя за кухонным островом. Илья, застывший с декоративной подушкой в руках, виновато улыбнулся. — Рири, Софа сказала, что у тебя смещен центр тяжести. Твоя поясница... — Моя поясница — это шедевр биомеханики, который справляется с двойной нагрузкой, — Валери отобрала у него подушку и отложила в сторону. — Лучше налей мне еще чаю. И расскажи, как там дела у Элены. Элена больше не жила с ними. После того как Софа удалила чип из её шеи, девушка провела в доме Малининых еще месяц, а затем заявила, что ей нужно «собственное пространство для калибровки социальных навыков». Илья снял для неё небольшую светлую квартиру недалеко от Академии. — Она вчера ходила в супермаркет, — Илья усмехнулся, наливая чай. — Сама. Без списка калорий. Купила пачку мармеладных мишек и смотрела на них час, пытаясь понять, почему они разного цвета, если вкус почти одинаковый. Валери тихо рассмеялась. — Она оттаивает, Илья. Медленно, но лед сходит. Она уже не вздрагивает, когда Тим обнимает её за ногу. В этот момент Тим, словно услышав свое имя, влетел на кухню. В одной руке он сжимал деревянный меч, а в другой — пульт от телевизора. За ним, зевая, плелся Алекс, который окончательно перебрался к ним и стал для Тима кем-то вроде личного супергероя. — Папа! Алекс сказал, что мы сегодня едем на каток! — Тим запрыгнул на стул рядом с матерью. — Я хочу, чтобы Элена показала мне, как крутиться быстро-быстро! Илья переглянулся с Алексом. — Элена сегодня работает со старшей группой, Тимми. Но мы обязательно заедем. Только сначала я отвезу маму на плановый осмотр к Софе. Валери закатила глаза. — Илья, я могу доехать сама. Я беременна, а не тяжело больна. И вообще, мне нужно заехать на стройплощадку Академии, проконтролировать установку акустических панелей. — Нет, Рири. На стройку ты не поедешь, — Илья подошел к ней и поцеловал в макушку. Его голос был мягким, но непререкаемым. — Строительная пыль, шум... Твоя «архитектура» сейчас нуждается в полном покое. Потерпи еще пару недель. Академия Свободы. Полдень. Каток Академии уже функционировал в тестовом режиме. На льду было несколько подростков — те самые «выбракованные» спортсмены, которых Илья и Валери собирали по всей стране. Элена скользила между ними. На ней был обычный тренировочный костюм, а не обтягивающий графен. Её лицо всё еще было сосредоточенным, но в нем больше не было ледяной жестокости. — Расслабьте плечи, — её голос, усиленный акустикой зала, звучал ровно. — Лед вас держит. Не пытайтесь его продавить. Илья стоял у бортика, наблюдая за ней. Рядом стоял Алекс. — Она изменилась, — негромко сказал подросток. — Раньше она смотрела на лед как на врага, которого нужно уничтожить. А теперь... — А теперь она с ним договаривается, — закончил Илья. Элена заметила их и подъехала к борту. — Привет. Как Валери? — её вопрос прозвучал чуть угловато, но это был первый раз, когда она сама инициировала светский разговор. — Софа говорит, всё в норме. Ждем со дня на день, — Илья улыбнулся сестре. — А у тебя как? Как твои мармеладные мишки? Элена слегка нахмурилась. — Желтые оказались вкуснее красных. Это нелогично с точки зрения цветового восприятия, но эмпирический опыт доказал обратное. Алекс фыркнул, пытаясь сдержать смех. Элена посмотрела на него своим фирменным «пронзающим» взглядом, но уголки её губ едва заметно дрогнули. Внезапно телефон Ильи завибрировал. Он достал его из кармана. На экране высветилось имя Софы, но сообщение было коротким и написанным капсом: «ИЛЬЯ. СРОЧНО В КЛИНИКУ. ВОДЫ ОТОШЛИ ПРЯМО В КАБИНЕТЕ УЗИ. НАЧАЛОСЬ!» Илья замер. Мир вокруг него на секунду перестал существовать. Он посмотрел на телефон, потом на Элену и Алекса. — Что случилось? — Алекс мгновенно подобрался. — Рири... — голос Ильи сорвался. — Она рожает. — Езжай, — Элена впервые в жизни дотронулась до руки Ильи, её графеновые пальцы были удивительно теплыми. — Мы закончим тренировку. И заберем Тима из детского сада. Илья даже не стал переобуваться. Он сорвался с места и побежал к выходу с такой скоростью, словно пытался побить свой собственный мировой рекорд. Клиника Софы. Час спустя. Илья ворвался в родильное отделение, едва не снеся с петель стеклянную дверь. Он был мокрым от пота, его сердце колотилось где-то в горле. — Где она?! — крикнул он дежурной медсестре. — Палата номер три, мистер Малинин, — медсестра уже знала его в лицо. Илья толкнул дверь палаты. Валери лежала на высокой кровати, её лицо было бледным, покрытым испариной. Софа стояла рядом, контролируя мониторы. — Илья! — Валери попыталась приподняться, но очередная схватка заставила её со стоном откинуться на подушки. Её пальцы вцепились в края простыни так, что костяшки побелели. — Я здесь, Рири, я здесь! — Илья бросился к ней, падая на колени у кровати и перехватывая её руку. — Я с тобой. Дыши, как мы учились. Как перед сложным элементом. — Это... это не элемент, Илья... — прохрипела она сквозь стиснутые зубы. — Это хуже любого Квинта. — Раскрытие почти полное, — Софа была абсолютно спокойна, её профессионализм действовал на них как якорь. — Вал, ты отлично справляешься. Илья, не дави на неё своей паникой. Просто будь рядом. Следующие два часа превратились для Ильи в бесконечный туннель из её криков, его собственного бессилия и запаха антисептиков. Он шептал ей слова любви, вытирал пот с её лба, чувствуя, как его собственные пальцы немеют от её стальной хватки. — Илья... я больше не могу... — Валери зарыдала, её силы были на исходе. — Можешь, Рири. Ты построила меня, ты построила дом. Ты — самый сильный архитектор в мире. Давай, еще одно усилие. Ради нашей девочки. — Тужимся, Валери! Давай! — скомандовала Софа. Валери издала последний, пронзительный крик, вложив в него все остатки сил. Илья зажмурился, не в силах больше видеть её боль. А потом комнату разорвал громкий, требовательный, абсолютно здоровый детский плач. Илья распахнул глаза. Софа держала на руках крошечный, красный комочек. — Поздравляю, Малинины, — Софа улыбнулась поверх маски, её глаза блестели. — У вас девочка. Она положила малышку на грудь Валери. Рири обессиленно откинула голову, её лицо озарилось такой невероятной, чистой красотой, что у Ильи перехватило дыхание. Он осторожно, дрожащими пальцами дотронулся до крошечной ручки дочери. — Привет, Ариэль... — прошептал он, и слезы, которые он так долго сдерживал, наконец покатились по его щекам. Валери посмотрела на него. — Мы сделали это, физик. Наше здание устояло. В этот момент телефон Ильи снова завибрировал. Он бросил взгляд на экран. Это была Элена. Она прислала фотографию: Тим и Алекс сидят в холле Академии, поедая мармеладных мишек, а сама Элена на фоне держит в руках табличку с корявой надписью, сделанной Тимом: «Ждем сестренку!». Илья показал фото Валери. Она слабо рассмеялась, утыкаясь носом в теплую макушку Ари. Их жизнь больше не была проектом. Она стала настоящей, шумной, неидеальной и бесконечно прекрасной семьей. Выписка из клиники прошла без лишнего шума. Илья, наученный горьким опытом прошлых лет, позаботился о том, чтобы ни один репортер не узнал о событии. Они покинули здание через подземный паркинг, где их ждала машина с тонированными стеклами. Илья нес автолюльку с такой осторожностью, словно внутри находился не младенец, а хрупкий сосуд с антиматерией. Валери шла рядом, медленно, опираясь на его свободную руку. Её лицо было бледным от усталости, но глаза светились тихим, глубоким счастьем. — Ариэль, — шепнул Илья, заглядывая в люльку перед тем, как поставить её на заднее сиденье. — Ари. Тебе нравится имя, космонавт? Малышка, укутанная в мягкий плед, смешно сморщила нос и издала тихий писк, который Илья расценил как абсолютное согласие. Оквилл встретил их теплой, пахнущей цветущими яблонями весной. Дом был полон людей, но это не был хаос. Это была тщательно срежиссированная Софой операция по встрече нового члена семьи. Как только входная дверь открылась, Тим, одетый в парадную рубашку, которую он уже успел испачкать соком, с криком «Мама!» бросился к Валери. Он аккуратно обнял её за ноги, помня наставления Алекса о том, что маму нужно беречь. — Привет, мой большой мальчик, — Валери опустилась на одно колено, морщась от тянущей боли в спине, и крепко поцеловала сына. — Ты скучал? — Очень! А где она? Она маленькая? Меньше пингвина? — Тим нетерпеливо заглядывал за спину Илье. Алекс стоял чуть поодаль, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Рядом с ним, идеально прямая и неподвижная, как статуя, замерла Элена. Илья поставил автолюльку на невысокий кофейный столик в гостиной. — Подходите. Знакомьтесь. Это Ариэль. Тим первым подошел к столику. Он встал на цыпочки, заглядывая внутрь. Ариэль спала, её крошечные ручки были сжаты в кулачки. — Ого... — выдохнул Тим. — Она совсем крошечная. Папа, а она умеет делать «ласточку»? В комнате раздался тихий смех. Илья присел рядом с сыном. — Пока она умеет только спать и есть, Тимми. Но когда-нибудь она обязательно научится всему. И ты будешь её защищать, договорились? — Да! Я буду главным рыцарем! — гордо заявил Тим, выпятив грудь. Алекс подошел следом. Он смотрел на спящую девочку с каким-то благоговейным ужасом. Для него, выросшего в стерильных стенах лаборатории, младенец был чем-то инопланетным, чистым и совершенно не связанным с миром цифр и графиков. — Она... она красивая, Рири, — тихо сказал Алекс, не решаясь даже прикоснуться к краю пледа. — Хочешь подержать её? — предложила Валери, подходя к ним. Алекс в панике отшатнулся. — Нет! Я... я боюсь. Я могу её уронить. Мои руки... — Твои руки самые надежные, Алекс, — Илья положил руку ему на плечо. — Ты же у нас будущий архитектор. Ты умеешь держать равновесие. Но если боишься — подождем, пока она немного подрастет. Элена всё это время стояла в стороне. Её взгляд был прикован к лицу Ариэль, но она не делала попыток подойти ближе. Илья заметил это. Он подошел к автолюльке, осторожно, стараясь не разбудить, достал Ариэль и повернулся к Элене. — Элена. Подойди. Она сделала шаг назад. Впервые Илья увидел в её глазах не холодный расчет, а настоящую, человеческую панику. — Моя биомеханика не рассчитана на взаимодействие с хрупкими объектами, Илья, — её голос дрогнул, она заговорила заученными фразами из лаборатории. — Мой захват может превысить допустимую силу давления. Я... я могу её повредить. — Твой захват идеален, Элена, — Илья подошел к ней вплотную. — Ты же рассчитываешь угол наклона жалюзи до градуса. Ты думаешь, ты не сможешь рассчитать, как держать ребенка? Он мягко, но настойчиво вложил спящую Ариэль в её руки. Элена замерла. Её тело, укрепленное графеном, напряглось до предела. Она стояла так неподвижно, словно боялась, что даже её дыхание может разрушить эту крошечную жизнь. Ариэль, почувствовав смену положения, недовольно сморщила носик, завозилась и вдруг... открыла глаза. Они были темно-синими, глубокими, и она уставилась прямо на лицо Элены. Элена перестала дышать. Её искусственно замедленный пульс внезапно ускорился. Она смотрела на девочку, и в её памяти всплыли те самые рисунки, которые она прятала под кроватью в Милане. Домик. Дым из трубы. Семья. Крошечная ручка Ариэль высвободилась из-под пледа и инстинктивно ухватилась за палец Элены. Хватка была слабой, но для Элены это было сродни удару молнии. — Она... она теплая, — прошептала Элена. По её щеке, нарушая идеальную симметрию лица, скатилась одинокая слеза. Это была первая настоящая слеза, которую она пролила не от боли, а от того, что её сердце, зажатое в тиски «Проекта Икар», вдруг забилось в новом, совершенно человеческом ритме. Валери подошла к ней и мягко обняла её за плечи. — Она знает, что ты её тетя, Элена. И она доверяет тебе. Элена судорожно вздохнула и осторожно, неумело, но невероятно нежно прижала Ариэль к груди. В этот момент графеновая броня «Объекта №3» окончательно дала трещину, осыпавшись к ногам Валери и Ильи. Первые недели с Ариэль были похожи на броуновское движение. Дом наполнился новыми звуками: плачем, гудением стерилизатора для бутылочек и тихими колыбельными, которые Илья напевал, вышагивая по коридору в три часа ночи. В отличие от Тима, который страдал коликами, Ари была удивительно спокойным ребенком. Она плакала только по делу, а в остальное время с любопытством рассматривала мир вокруг себя. Илья оказался еще более сумасшедшим отцом, чем в первый раз. Он мог часами сидеть у её кроватки, изучая крошечные черты лица. — Илья, ты сверлишь её взглядом так, словно пытаешься вычислить её аэродинамическое сопротивление, — со смехом заметила Валери однажды вечером, застав его за этим занятием. Илья поднял на неё глаза. В них светилась такая абсолютная, спокойная любовь, что Валери почувствовала, как перехватывает дыхание. - Я просто пытаюсь понять, как в таком маленьком человеке может помещаться столько счастья, — прошептал он, целуя пальчики дочери. — Знаешь, Рири... Я думаю, мы справились. Валери подошла к нему и обняла за плечи, глядя на спящую Ариэль. В соседней комнате Тим увлеченно рассказывал Алексу про динозавров, а снизу, из кухни, доносился тихий голос Элены — она впервые в жизни пыталась приготовить блинчики под чутким руководством Софы. В их доме больше не было тайн. Не было страха перед лабораториями или резонансом. Была только жизнь — шумная, сложная, иногда невыносимо тяжелая, но настоящая. — Да, физик, — Валери поцеловала его в макушку. — Наша архитектура наконец-то идеальна. Они стояли в детской, слушая ровное дыхание своей дочери, и знали: впереди их ждет еще много вызовов, но теперь их фундамент был несокрушим. Открытие «Академии Свободы» было назначено на субботу. Последняя неделя перед грандиозным событием выдалась сумасшедшей. Илья буквально разрывался между домом, где крошечная Ариэль устанавливала свои порядки, и стройплощадкой, где завершались последние отделочные работы. Валери, вопреки уговорам Ильи и Софы «посидеть дома», тоже не осталась в стороне. С Ариэль, мирно спящей в слинге на её груди, Рири ходила по просторным холлам Академии, проверяя углы наклона тех самых жалюзи, которые когда-то высчитывала Элена. Академия не была похожа на типичный ледовый дворец. Это было здание, которое дышало. Много натурального дерева, огромные панорамные окна, пропускающие максимум дневного света, и зоны отдыха, где вместо жестких скамеек стояли мягкие пуфы. Но главным достижением Валери была акустика. Звукопоглощающие панели были встроены в стены так, что лед больше не звенел, как холодное оружие, а звук шагов и голосов становился мягким, приглушенным. Здесь невозможно было кричать. Сама архитектура заставляла говорить тихо и с уважением. Накануне открытия Илья собрал всю их странную, но такую прочную семью на пустом льду центральной арены. Свет был приглушен. Лед был идеальным — чистым, гладким, еще не тронутым лезвиями. Илья стоял в центре, держа на руках Тима. Валери стояла за бортиком с Ариэль. Рядом с ней — Софа, Алекс, Харуто и Элена. — Завтра здесь будут журналисты, спортивные чиновники, дети и их родители, — Илья обвел взглядом пустые трибуны, а затем посмотрел на свою команду. — Но сегодня... сегодня этот лед принадлежит только нам. Он опустил Тима на лед. Малыш, уже вполне уверенно стоящий на детских коньках, радостно покатился к бортику, где его поймал Алекс. Илья подъехал к Валери. — Помнишь, я обещал научить тебя скользить? — он протянул ей руку. — Не для расчетов. Для удовольствия. Валери улыбнулась. Она передала Ариэль Софе (которая тут же начала ворковать над малышкой так, что потеряла весь свой циничный вид) и надела белые коньки. Илья мягко взял её за обе руки. Он не тянул её за собой, он позволил ей самой найти свой центр тяжести. — Держи спину ровно, Рири, — его голос был теплым и низким. — И не смотри под ноги. Смотри на меня. Лед никуда не денется. Они медленно поехали по кругу. Валери чувствовала, как напряжение в её теле сменяется легкостью. Впервые она не думала о сопромате, о давлении на квадратный сантиметр, о травмах и титановых штифтах. Она видела перед собой только Илью. Мужчину, которого она спасла, и который теперь спасал её от её собственных страхов. — Получается, — засмеялась она, когда Илья отпустил одну её руку, и она проехала несколько метров самостоятельно. — У нас всё всегда получается, — он подхватил её за талию, плавно разворачивая. В этот момент на лед выехали Алекс и Элена. Они не прыгали Квинты. Они просто скользили, перекидываясь снежками с Тимом и Харуто. Смех заполнял пространство Академии, отражаясь от деревянных панелей. Это был момент абсолютного, кристально чистого счастья. Суббота. Открытие. День начался с хаоса, фотовспышек и бесконечных интервью. Территория вокруг Академии была забита машинами прессы и будущих учеников. Илья, одетый в строгий, но неформальный костюм, стоял у главного входа вместе с Валери. На руках у него сидела Ариэль, одетая в крошечное платьице, а Тим путался под ногами, пытаясь отобрать микрофон у одного из репортеров. — Илья! Мистер Малинин! — кричали журналисты. — Вы — самый молодой создатель подобного центра! Что отличает вашу Академию от системы ваших родителей? Вы боитесь, что история может повториться? Илья подошел к стойке с микрофонами. Шум толпы мгновенно стих. Он посмотрел на здание за своей спиной. На Валери. На Алекса, который стоял в толпе в фирменной куртке тренера Академии. На Элену, которая держалась чуть поодаль, но её взгляд был спокойным и открытым. — Моя мать называла фигурное катание «архитектурой тела», — Илья заговорил ровно, без пафоса. — Она считала, что человек — это материал, который можно модифицировать ради достижения цели. Здесь мы тоже занимаемся архитектурой. Но наша главная задача — не построить самого сильного прыгуна. Наша задача — построить человека, который не сломается, если однажды не сможет прыгнуть. Он переложил спящую Ариэль на другую руку. — В Академии Свободы нет слова «проект». Здесь есть только люди. Мы учим летать, но самое главное — мы учим безопасно падать. Потому что падение — это не конец. Это повод найти новую точку опоры. Толпа разразилась аплодисментами. Церемония перенеслась внутрь. Дети, прошедшие отбор (многие из них были теми самыми «отбракованными» талантами из других школ), впервые вышли на лед. Илья стоял у бортика, наблюдая за ними. К нему подошел Алекс. Подросток выглядел счастливым. — Илья, там группа малышей боится выходить на центр катка. Можно я... — Иди, Алекс. Это твой лед, — Илья улыбнулся и хлопнул его по плечу. Алекс выехал к детям, и Илья с гордостью наблюдал, как бывший «Икар-2» мягко, с бесконечным терпением, успокаивает испуганных малышей, показывая им базовые шаги. С другой стороны подошла Элена. Она держала в руках планшет, но на экране были не графики нагрузок, а расписание занятий. — Я беру старшую группу по скольжению, — деловито сообщила она. — Я рассчитала оптимальное соотношение времени работы и отдыха. — Я не сомневался, — усмехнулся Илья. — Элена, спасибо. Она посмотрела на него, и в её стальных глазах мелькнула теплота. — Это тебе спасибо, Илья. За то, что научил меня рисовать домики не только под кроватью. Илья остался один у бортика. Он смотрел на этот новый, созданный им и Рири мир. Лед не звенел от напряжения. Он гудел от детского смеха, от звука скользящих лезвий, от жизни. Внезапно кто-то обнял его сзади. Знакомый запах лаванды и тепло. Валери прижалась к его спине. — Наше здание открыто, физик, — прошептала она. Илья повернулся к ней, обнял за талию и притянул к себе. — Знаешь, Рири, — он посмотрел ей в глаза, в которых отражался свет Академии. — Я думаю, это самый прочный фундамент из всех, что мы строили. — Это потому, что в нем нет ни грамма титана, Илья, — она улыбнулась и поцеловала его. — Только любовь. Они стояли у бортика, глядя на лед, и впервые в своей жизни Илья Малинин чувствовал, что ему не нужно никуда лететь, чтобы быть на вершине мира. Его Олимп был здесь. Рядом с ней.