Цена статуса «Бога»

После скандала на катке Милан стал для Ильи зоной отчуждения. Валери сменила коды на воротах виллы, заблокировала его номер и через юристов передала краткое: «Если ты приблизишься к детям без моего согласия, я подам на полное лишение прав». Илья жил в своей маленькой квартире, окруженный мониторами с графиками Академии, которые он больше не видел. Он часами сидел на балконе, глядя в сторону дома Рири. Его гиперфокусировка, его проклятие и дар, теперь была направлена на одну точку в пространстве, которая была для него закрыта. Прошло пять дней. В четверг днем, когда Илья тупо смотрел в экран ноутбука, его личный телефон, который он держал только для экстренных случаев, взорвался звонком. Это был Тим. — Папа... — голос мальчика был прерывистым, он явно пытался сдержать слезы. — Папа, приезжай в школьный медпункт. Мама еще не знает, она в бюро... Я упал. — Где болит, Тимми? — Илья уже вскакивал, хватая ключи от машины. — Говори мне быстро: колено? Щелчок был? — Голеностоп. Я хотел сделать тот аксель... с зависанием. Нога... она как будто зазвенела, папа. Как ты рассказывал. Илья похолодел. «Зазвенела». Это слово было кодом их генетического наследия. Он влетел в школьный медпункт через двенадцать минут. Тим сидел на кушетке, его правая нога была обложена льдом. Школьный врач, пожилая итальянка, что-то быстро писала в журнале. — Сэр, вы кто? — строго спросила она. — Я его отец. Что с ним? — Илья опустился на колени перед сыном. — Обычное растяжение, — пожала плечами врач. — Я вызвала скорую для рентгена, стандартная процедура. — Нет! — Илья почти выкрикнул это. — Никаких стандартных процедур. У него... специфическая структура костной ткани. Обычный рентген может не показать микротрещины в зонах роста. В этот момент дверь распахнулась. Валери вбежала в кабинет, задыхаясь. Она увидела Илью, и в её глазах вспыхнула ярость, которая тут же сменилась ужасом при виде льда на ноге сына. — Что ты здесь делаешь?! — крикнула она Илье. — Тим, что случилось? — Мам, прости... — Тим опустил голову. — Я просто хотел попробовать. Валери повернулась к врачу. — Мы едем в городскую клинику. Илья, уходи! Ты его этому научил, ты виноват! — Рири, послушай меня! — Илья преградил ей путь, когда она попыталась поднять Тима. — Городские врачи не знают, что искать. Тим сказал, что нога «зазвенела». Ты понимаешь, что это значит? У него активировались те же маркеры, что и у меня. Если они наложат обычный гипс или начнут вправлять сустав, они раздробят ему зону роста. Валери замерла. Страх за сына оказался сильнее её гнева. Она вспомнила папку Татьяны. «Гипер-кальцификация. Склонность к микротрещинам при высоких нагрузках». — Что нам делать? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Нам нужна Софа. И мой портативный сканер, который остался в Торонто. Но у нас нет времени ждать посылку. Илья подошел к Тиму. Его руки, которые когда-то считали миллионы, теперь были максимально нежными. Он осторожно убрал лед и коснулся лодыжки сына. — Тимми, сосредоточься. Когда я нажму здесь, звук в голове усилится или станет глухим? Мальчик зажмурился. Илья нажал на определенную точку — точку акустического резонанса «Икаров». — Глухой... — выдохнул Тим. — Слава богу, — Илья выпрямился, вытирая пот со лба. — Это не перелом. Это спазм модифицированных связок. Кости выдержали, но мышцы «закоротило» от страха. Он повернулся к Валери. — Мне нужно его забрать. У меня в квартире есть специальный ультразвуковой массажер, Харуто сделал его специально для моих «откатов». Это снимет спазм за десять минут. Если мы поедем в больницу, его запрут на неделю и облучат ненужными рентгенами. Валери смотрела на Илью. Перед ней снова был тот самый физик. Человек, который понимал биологию их детей лучше, чем любой дипломированный врач. — Только попробуй... только попробуй сделать ему больнее, — сказала она, подхватывая сумку Тима. — Мы едем к тебе. В маленькой квартире Ильи Валери впервые увидела, как он жил эти недели. Никакой роскоши. Повсюду были разбросаны книги по детской ортопедии и записи о «Проекте Икар». На стене висела огромная доска, исписанная формулами, но в центре её была прикреплена фотография: Валери, Тим и Ариэль в парке. Илья уложил Тима на диван и достал небольшой прибор. Он работал сосредоточенно, водя датчиком по ноге сына. — Видишь, Рири? — он указал на экранчик, где пульсировала синяя волна. — Резонанс уходит. Связки расслабляются. Тим через несколько минут глубоко вздохнул и расслабился. Боль ушла. Мальчик почти сразу уснул, измотанный стрессом. Валери стояла у окна, глядя на закатный Милан. Илья подошел и встал за её спиной, не решаясь коснуться. — Я не учил его прыгать ради рекордов, Валери, — тихо сказал он. — Я учил его чувствовать этот «звон», чтобы он знал, когда нужно остановиться. Чтобы он никогда не прошел через то, что прошел я. Валери обернулась. Её глаза были влажными. — Ты превратил нашу жизнь в лабораторию, Илья. Даже здесь, в Италии. Ты окружил себя их кодами. — Потому что я боюсь! — внезапно сорвался он на шепот. — Я боюсь, что мои гены убьют их! Я здесь не из-за денег Академии, Валери. Я здесь, потому что только я знаю, как починить то, что мои родители встроили в моих детей. Я не могу быть просто папой. Я всегда буду их техподдержкой. И это мой персональный ад. Валери посмотрела на него — уставшего, напуганного «Бога», который прятал в своей квартире формулы их спасения. — Почему ты не сказал мне? — она подошла ближе, касаясь его руки. — Потому что я хотел, чтобы ты просто была счастливой. Чтобы ты строила красивые дома, а не рассчитывала плотность костей собственного сына. Валери прижалась лбом к его плечу. — Глупый ты физик... Ты думал, я не замечу, что ты не спишь по ночам? Что ты снова считаешь? Мы — одна конструкция, Илья. Если ты берешь всю нагрузку на себя, здание всё равно перекосит. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Оставайся сегодня. Тим проснется и захочет увидеть тебя. И Ари... она скучает по своему «облаку». Илья закрыл глаза, чувствуя, как внутри него наконец-то затихает тот самый звон, который мучил его долгие месяцы. — Я люблю тебя, Рири. — Я знаю, — она слабо улыбнулась. — Но за Клэр ты всё равно будешь извиняться еще лет десять. Пошли пить чай. Этой ночью в маленькой квартире на окраине Милана «Бог» и «Архитектор» наконец-то начали строить здание, в котором не было места секретам. После той ночи в маленькой квартире Илья официально вернулся на виллу. Но он не привез с собой багаж из амбиций и контрактов. Он привез только себя. Их будни в Милане теперь напоминали неспешный танец. Утро начиналось с того, что Илья, привыкший к спортивному режиму, вставал в шесть, но вместо того, чтобы бежать в офис или на каток, он шел на кухню. Теперь он сам готовил завтрак: настоящий итальянский эспрессо для Валери и свежевыжатый сок для детей. — Папа, а мы сегодня пойдем кормить лебедей? — Ариэль, еще сонная, в пижаме с кроликами, забиралась к нему на колени. — Сначала мы пойдем делать «зарядку космонавтов», — Илья осторожно щекотал её, — а потом, если мама разрешит, пойдем за хлебом для лебедей. Валери спускалась вниз позже всех. Она видела, как Илья возится с детьми, и её сердце медленно оттаивало. Золотая эрозия, о которой она так боялась, была остановлена. Илья по-прежнему управлял Академией: два часа в день он проводил в своем кабинете, закрыв дверь, где через Zoom раздавал жесткие, но справедливые указания менеджерам в Торонто. Но как только время выходило, он захлопывал ноутбук и превращался в простого отца. Днем, пока дети были в школе и саду, Илья помогал Валери в её новой студии. Он не лез в архитектурные чертежи, но его знание физики и динамики часто помогало ей рассчитать сложные конструкции. — Здесь нагрузка на пролет будет слишком большой, Рири, — говорил он, указывая на чертеж частного дома. — Инерция ветра создаст вибрацию в этой точке. Валери смотрела на него, прикусив кончик карандаша. — И что предлагает наш главный консультант по физике? — Я предлагаю сменить угол наклона балки. И... пойти пообедать в ту маленькую тратторию за углом. Они гуляли по узким улочкам Милана, как обычные туристы. Никто не узнавал в этом парне в простых джинсах «Бога квадов». Илье это безумно нравилось. Он больше не нуждался во вспышках камер, чтобы чувствовать себя живым. Вечер пятницы выдался особенно теплым. Тим и Ари уехали на выходные к Софе — та как раз прилетела в Италию в отпуск и настояла на «инспекции» крестников. Вилла погрузилась в редкую для неё тишину. Илья и Валери сидели в саду под раскидистым деревом инжира. На столе стояло белое вино и сыр. Илья смотрел на жену, освещенную мягким светом садовых фонарей, и понимал, что за эти месяцы разлуки она стала еще прекраснее — в её взгляде появилась глубина, которой не было раньше. — Знаешь, — тихо сказал Илья, — я часто вспоминаю ту лесную хижину. Там у нас не было ничего, кроме страха и твоей иглы с нитками. — И там мы были самыми честными, — Валери сделала глоток вина. — В Милане я боялась, что мы потеряли ту честность за миллионами Nike. — Мы не потеряли её, Валери. Мы просто её... законсервировали, — Илья встал и подошел к ней, протягивая руку. — Пойдем в дом. Становится прохладно. В спальне виллы пахло ночным жасмином, залетающим через открытые ставни. Илья закрыл дверь и притянул Валери к себе. На этот раз это не было актом прощения или попыткой забыться. Это была чистая, осознанная диффузия двух взрослых людей, которые заново выбрали друг друга. Он раздевал её медленно, почти ритуально. Его руки, крепкие и уверенные, исследовали каждый изгиб её тела, задерживаясь на тех местах, которые он так долго видел только во снах. Валери выгнулась навстречу его прикосновениям, её пальцы запутались в его светлых волосах. Когда Илья подхватил её на руки и опустил на шелковые простыни, Валери почувствовала ту самую мощную и одновременно мягкую энергию, которую его тело генерировало теперь постоянно. Их близость была похожа на глубокий, затяжной прыжок — момент, когда время останавливается. Илья входил в неё плавно, чувствуя, как резонирует его модифицированное тело с её ритмом. В этом не было спортивной агрессии, только бесконечная нежность и желание искупить каждый день своего отсутствия. Валери шептала его имя, впиваясь ногтями в его спину, и Илья чувствовал себя по-настоящему живым. Не «Объектом №1», не брендом, а мужчиной, который нашел свою единственную точку опоры. В момент их общего пика, когда дыхание стало одним на двоих, Илья прижал её к себе так сильно, словно боялся, что если отпустит — она исчезнет. В эту ночь они окончательно стерли тень Клэр и все обиды прошлого. Утро в Милане началось с ослепительного солнца, но для Ильи и Валери оно было наполнено тишиной, которая впервые за долгое время не была пугающей. После ночи, проведенной вместе, всё казалось проще. Золотая эрозия отступила, уступив место честному фундаменту. — Тим и Ари еще спят у Софы? — Илья потянулся, глядя на Валери, которая заваривала чай. — Да, Софа вчера забрала их к себе на виллу, которую она сняла неподалеку. Сказала, что устроит им «ночь без правил» с мороженым и мультиками, — Валери улыбнулась. — Ей должны были привезти курьером из аэропорта зашифрованные данные по анализам Майи — Харуто нашел что-то странное в её последних тестах, и Софа хотела изучить их лично. Илья кивнул. Софа всегда была фанатиком своего дела, особенно когда речь шла о «её детях». Тишину прервал звонок. Но это был не телефон Ильи. Это был видеозвонок на планшет Валери, подключенный к системе безопасности их дома. На экране появилось лицо Тима. Мальчик выглядел испуганным, его глаза были расширены, а за плечом висела сонная Ариэль, протирающая глаза. — Мама? Папа? — прошептал Тим. — Вы здесь? — Тимми? Что случилось? Почему ты звонишь с домашнего терминала? — Валери мгновенно побледнела, подходя к экрану. — Софа... она уехала два часа назад. Сказала, что ей нужно быстро забрать посылку в аэропорту и она вернется. Но её долго нет. И... мама, тут кто-то ходит вокруг дома. Илья мгновенно оказался рядом с женой. — Кто ходит, Тим? Охрана на месте? — Охранник дядя Джузеппе спит в будке... он не просыпается, — Тим начал всхлипывать. — Ари страшно. Тот человек... он в черном. Он просто смотрит в окна. Папа, приедьте! Илья почувствовал, как сердце пропустило удар. Он схватил свой телефон и набрал Софу. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Черт! — Илья ударил кулаком по столу. — Харуто! Он набрал Харуто через защищенный канал. — Харуто, Софа в Милане пропала. Она поехала в Мальпенсу за твоими данными. Тим и Ари одни на вилле, там кто-то посторонний. Взломай камеры вокруг виллы Софы. Живо! Через тридцать секунд Харуто вывел изображение на планшет Ильи. — Илья, я в системе. Слушай... это не просто грабители. Я вижу машину — черный седан с дипломатическими номерами. И я отследил телефон Софы. Его сигнал пропал в трех километрах от аэропорта. Перед этим зафиксирован резкий скачок напряжения — её машину «заглушили» электромагнитным импульсом. — Татьяна, — прошептала Валери, вцепляясь в руку Ильи. — Она не в Торонто. Она здесь, в Италии. Она выждала, пока Софа останется одна, и убрала её, чтобы добраться до детей. Илья уже лихорадочно натягивал джинсы и футболку. — Харуто, заблокируй все выходы на вилле Софы! Включи активную оборону, если она там есть! — Илья, там только стандартные замки! — крикнул Харуто. — Я могу только мигать светом и включить сирену! — Тим! — Илья снова повернулся к экрану, где мальчик прижимал к себе сестру. — Слушай меня внимательно, космонавт. Бери Ари, идите в ванную на втором этаже. Запритесь там и не выходите, пока не услышите мой голос. Понял? — Да, папа... — Тим кивнул, его личико осунулось от страха, но он мужественно подхватил сестренку на руки. — Мы едем! — Илья схватил ключи. — Вал, вызывай местную полицию, скажи, что нападение на дипломатический объект, делай что угодно! Машина Ильи летела по улицам Милана, игнорируя светофоры. Валери на пассажирском сиденье лихорадочно пыталась связаться с консульством, но Харуто внезапно прервал её. — Валери, стой! Я перехватил сигнал! На телефон Ильи идет входящий. Закрытый канал. Илья нажал на кнопку громкой связи. В салоне раздался голос, который они надеялись больше никогда не услышать. Холодный, металлический голос Татьяны Малининой. — Прекрасная ночь для воссоединения семьи, не правда ли, Илья? — Татьяна не скрывала торжества. — Ты думал, что итальянское солнце растопит твой титан? Глупо. Я всегда рассчитывала, что ты сбежишь именно сюда. — Где Софа? — прорычал Илья, выжимая газ до упора. — Спит. Она была слишком шумной. Но меня интересует не она. И даже не твоя Академия, — Татьяна сделала паузу. — Твой сын, Илья. Тим. Я видела его видео на льду. Он — идеальный материал. Чистый, без твоих модификаций, но с твоей пластикой. Он — «Проект Икар 3.0». И на этот раз я не допущу ошибок в расчетах. — Ты не коснешься его, мразь! — выкрикнула Валери. — Я уже коснулась, дорогая. Мои люди на пороге. Илья, если ты хочешь, чтобы Софа и дети остались живы, ты развернешься и поедешь в сторону аэропорта. Там тебя ждет борт. Мы улетаем все вместе. Обратно в лабораторию. Ты, я и твои дети. Валери... ну, Валери может остаться в своей архитектурной студии. Она свою функцию выполнила — она родила мне совершенство. Илья замер. Впереди показался поворот к вилле Софы. Харуто закричал в наушник: — Илья! Я вижу по камерам! Они выламывают дверь! Илья посмотрел на Валери. Она смотрела на него с первобытным ужасом и решимостью одновременно. — План «Нулевая точка», — прошептал Илья. — Что? — не поняла Татьяна через связь. Илья не ответил. Вместо того чтобы повернуть к аэропорту, он на полной скорости протаранил кованые ворота виллы. Машина влетела во двор, поднимая тучу гравия. Илья выскочил из салона еще до того, как автомобиль окончательно остановился. В руках у него был тяжелый металлический фонарь — единственное оружие, которое он нашел под сиденьем. На крыльце стояли двое мужчин в черном. Дверь виллы была выбита. Илья рванулся вперед. Его колено работало на пределе — модифицированные клетки выдавали такой выброс адреналина, что мир вокруг него замедлился. Он не был просто фигуристом. Он был Объектом №1, которого создавали для сверхнагрузок. Первый удар пришелся наемнику в челюсть. Илья использовал инерцию своего тела, как при заходе на четверной — точно, мощно, без лишних движений. Второй наемник вскинул пистолет, но Илья ушел в низкий подкат, сбивая его с ног. Валери выскочила следом, размахивая тяжелой сумкой с ноутбуком. — Тим! Ари! Сверху, из окна ванной, показалась голова Тима. — Папа! Берегись! Сзади! Илья обернулся. Из тени сада вышла третья фигура. Высокая, стройная женщина в безупречном белом пальто. Татьяна Малинина. В её руке был шприц с ярко-синей жидкостью — тем самым паралитиком, который она использовала в Колорадо. — Ты всё еще слишком эмоционален, Илья, — вздохнула она, делая шаг к нему. — Это твоя главная ошибка в расчетах. В этот момент за воротами взвыли сирены итальянских карабинеров. Харуто всё-таки достучался до властей. Татьяна замерла. Она посмотрела на полицию, потом на Илью. — Это еще не финал, Илья. Я уже ввела Софе половину дозы. Если ты сейчас не отдашь мне Тима, она не проснется. Антидот только у меня. Илья стоял между своей матерью и домом, где прятались его дети. Синие и красные огни мигалок окрашивали лед его глаз в фиолетовый цвет. — Давай проверим твою физику, мама, — тихо сказал Илья. — Твой антидот против моей скорости. Он рванулся к ней. Татьяна вскинула руку со шприцем, но Илья перехватил её запястье. Он почувствовал, как игла оцарапала его кожу, но ему было плевать. Он вывернул её руку так, что Татьяна вскрикнула, роняя шприц на бетон. Полиция ворвалась во двор. — Руки за голову! — кричали карабинеры. Илья оттолкнул мать и бросился в дом. Он взлетел на второй этаж, вышибая дверь в ванную. Тим и Ари сидели в пустой ванне, обнявшись. Малышка плакала, а Тим закрывал ей уши руками. — Папа! — мальчик бросился к Илье. Илья подхватил обоих детей, прижимая их к себе так крепко, что захрустели ребра. Он плакал, зарываясь лицом в их волосы. — Всё закончилось... Слышите? Всё закончилось. Валери вбежала следом, падая на колени рядом с ними. Семья сплелась в один тесный узел в тесной итальянской ванной. Снизу донеслись крики полиции и звук защелкивающихся наручников. Но радость была недолгой. — Илья! — закричал Харуто по связи. — Я отследил машину, в которой везли Софу! Она в овраге за аэропортом! Скорая уже там, но врачи говорят... они не знают, что ей вкололи! Илья посмотрел на разбитый шприц на бетоне двора. Синяя жидкость медленно впитывалась в землю. — Я знаю, что это, — Илья поднялся, его взгляд стал жестким. — Это «Протокол Забвения». Она хочет стереть Майю из памяти Софы. Рири, оставайся с детьми. Я еду к Софе. Харуто, мне нужны химические формулы из архива Татьяны. Сейчас же! Когда Илья выносил детей из виллы Софы, на улице уже вовсю работали эксперты. Синие вспышки мигалок ритмично окрашивали белые стены дома, превращая уютный сад в декорации к кошмару. Илья чувствовал, как Тим судорожно вцепился в его шею. Мальчик не плакал. Он замер в состоянии того самого «оцепенения Икара», которое Илья знал слишком хорошо. Ариэль, напротив, рыдала навзрыд, спрятав лицо в плечо отца и размазывая слезы по его футболке. Валери шла следом, её руки дрожали так сильно, что она не могла удержать телефон. Она смотрела на Татьяну, которую карабинеры как раз усаживали в машину. Мать Ильи, даже в наручниках, сохраняла идеальную осанку. Проходя мимо детей, она на секунду повернула голову и посмотрела на Тима. Этот взгляд — холодный, оценивающий, как взгляд инженера на качественную деталь — заставил мальчика вздрогнуть. Тим инстинктивно сжался, пытаясь исчезнуть в объятиях отца. — Не смотри на неё, Тимми, — прошептал Илья, закрывая голову сына ладонью. — Её больше нет. Два часа спустя. Частная клиника. Зона ожидания. Их разместили в закрытом блоке — Софа была в реанимации этажом ниже, а семье выделили охраняемую палату, чтобы дети могли прийти в себя. Ариэль наконец заснула, измотанная истерикой. Она спала на широкой кушетке, сжимая в руках того самого игрушечного пингвина, которого Тим успел прихватить из ванной. Малышка вздрагивала во сне и каждый раз, когда за дверью слышались шаги, начинала искать рукой начинала искать руку Валери. Малышка больше не отпускала мать ни на секунду — даже во сне её пальчики судорожно сжимали край рубашки Рири. Тим сидел в углу на жестком стуле. Он не спал. Его взгляд был прикован к монитору над дверью, который показывал коридор. Он сидел с идеально прямой спиной — той самой осанкой, которую Илья так долго пытался из него вытравить. — Тимми, иди ко мне, — тихо позвала Валери, протягивая свободную руку. Мальчик медленно повернул голову. Его глаза были сухими и пугающе взрослыми. — Мам, а она вернется? Та женщина? Она сказала, что я — идеальный. Что это значит? Илья, который до этого момента стоял у окна, сжимая кулаки до белизны костяшек, подошел к сыну. Он опустился на колени перед ним, точно так же, как когда-то перед Алексом в «Крикет Клабе». — Это значит, Тим, что она глубоко ошибается, — Илья взял холодные ладони сына в свои. — Для неё «идеальный» — это тот, кто не чувствует боли и делает то, что ему велят. Но ты... ты идеален, потому что ты защитил Ари. Потому что ты испугался, но не сдался. Это и есть настоящая сила. Не в прыжках, Тимми. В том, что ты человек. — Она смотрела на меня так, будто я... — Тим запнулся, подбирая слово. — Будто я калькулятор. Она считала мои кости, папа. Я видел это. Илья почувствовал, как внутри него всё закипает. Татьяна сделала то, чего он боялся больше всего — она заразила разум его сына своим ледяным видением мира. Девятилетний мальчик теперь знал, что его можно рассматривать как биологический чертеж. — Послушай меня, — Илья заставил сына посмотреть ему в глаза. — Больше никто и никогда не будет тебя «считать». Мы уедем отсюда. Мы вернемся в Оквилл. Там наш дом, наши правила. И там нет места для её лабораторий. Тим шмыгнул носом и вдруг уткнулся лицом в плечо отца. Только сейчас его прорвало. Он зарыдал — глухо, надрывно, выпуская весь тот ужас, который он копил, сидя в темной ванной. Илья держал его, баюкая, как младенца, и чувствовал, как его собственное сердце разрывается на куски. Он победил в Милане, он заработал миллионы, но он не смог защитить своих детей от взгляда собственной матери. Это была его самая большая ошибка в расчетах. Валери смотрела на своих мужчин — большого и маленького — и понимала, что их старая архитектура безопасности снесена под корень. Пентхаусы в Торонто, контракты, слава... всё это было лишь тонкой фанерой, которую Татьяна пробила одним ударом. — Илья, — тихо позвала она, когда Тим немного успокоился. — Софа. В палату вошел врач-реаниматолог. Он снял маску и посмотрел на Илью. — Мы стабилизировали её состояние. Нейротоксин был очень специфическим. Если бы вы не передали нам формулы, которые прислал ваш коллега Харуто... мы бы потеряли её через полчаса. — Она очнулась? — Илья вскочил. — Еще нет. Она в медикаментозном сне. Но есть одна проблема, мистер Малинин. Препарат воздействовал на зоны долговременной памяти. Мы не знаем, насколько обширны повреждения. Она может не помнить события последних лет. Илья посмотрел на Валери. Если Софа забудет Майю... если она забудет всё, что они прошли вместе, это станет для неё второй смертью. — Я могу её увидеть? — спросил Илья. — Только на минуту. Ей нужен абсолютный покой. Илья вышел из палаты, оставив Валери с детьми. Он шел по длинному, стерильному коридору клиники, и звук его шагов эхом отдавался в пустоте. У двери реанимации его ждал Харуто. Японец выглядел осунувшимся, его ноутбук был открыт прямо на коленях. — Илья, я проверил логи Татьяны, — быстро заговорил Харуто. — Она не действовала одна. Её побег из Канады и перелет в Италию оплатила корпорация «Apex Bio». Это те же люди, которые когда-то инвестировали в Романа. Они хотят возобновить «Проект Икар». Элена заблокировала их счета, но у них есть филиал в Торонто. Илья остановился, глядя на Харуто тяжелым взглядом. — Ты хочешь сказать, что пока мы здесь, Майя в Оквилле в опасности? — Элена с ней. И Алекс. Но «Apex» наняли профессионалов. Илья, Татьяна — это была лишь вершина айсберга. Она была их главным консультантом. Теперь, когда её взяли, они попытаются замести следы. А «следы» — это все вы. Илья посмотрел на стекло, за которым лежала Софа под аппаратами ИВЛ. Прошлое не просто вернулось. Оно начало пожирать их настоящее с удвоенной силой. — Харуто, — Илья положил руку на плечо друга. — Собирай всех наших. Хакеров Софы, инженеров Элены. Нам больше не нужно защищаться. — А что мы будем делать? — Харуто поднял глаза. — Мы будем сносить здание «Apex Bio», — Илья сжал кулаки так, что титан в его колене привычно зазвенел. — До самого основания. Чтобы ни одна тень больше не посмела упасть на моих детей. В этот момент за дверью реанимации послышался писк приборов. Софа зашевелилась. Илья ворвался в палату. Она медленно открыла глаза, мутно глядя на него. — Илья... — прошептала она пересохшими губами. — Кто... кто этот мальчик на фото в моем телефоне? Почему... почему мне так больно на него смотреть? Илья замер. Она забыла Майю. Протокол Забвения сработал. Возвращение на их собственную виллу не принесло того облегчения, на которое надеялся Илья. Место, которое еще неделю назад пахло жасмином и беззаботностью, теперь казалось слишком открытым, слишком уязвимым. Итальянские кипарисы в сумерках выглядели как застывшие часовые, а шорох гравия под колесами заставлял всех четверых вздрагивать. Харуто организовал усиленную охрану: по периметру сада теперь дежурили профессионалы из частного агентства, а в небе над виллой едва слышно жужжали дроны с тепловизорами. Как только они вошли в дом, Ариэль наотрез отказалась спускаться с рук Валери. Малышка вцепилась в шею матери с такой силой, что у Рири остались красные следы на коже. — Мама, закрой все-все окна, — шептала Ари, озираясь по сторонам. — И шторы. Чтобы та белая тетя не подсмотрела. Тим прошел в гостиную и сел на диван, не снимая куртки. Он просто смотрел в одну точку на ковре. Первый день. Утро началось не с кофе, а с тихих всхлипов из детской. Ариэль проснулась от кошмара и впала в настоящую истерику, не увидев Валери рядом. Рири, которая сама спала урывками, бросилась к дочери. Весь день они провели вдвоем: Валери читала ей сказки, пыталась отвлечь рисованием, но Ари постоянно дергала её за рукав, проверяя, здесь ли она. Тим вел себя иначе. Он стал пугающе тихим. Девятилетний мальчик, который раньше обожал обсуждать с отцом физику прыжков, теперь обходил Илью стороной. Он строил в своей комнате баррикады из подушек и игрушек, закрывая ими вход. Илья нашел его в обед. Тим сидел на полу, сосредоточенно заклеивая малярным скотчем щели в оконной раме. — Тимми, — Илья присел рядом. — Помочь? — Она сказала, что я — чертеж, — не поднимая головы, произнес Тим. Его голос был плоским. — Папа, если я чертеж, значит, меня можно стереть и нарисовать заново? Илья почувствовал, как сердце обливается кровью. Он обнял сына, игнорируя то, как мальчик на секунду напрягся, прежде чем обмякнуть. — Никто не может тебя стереть, слышишь? Ты — не линии на бумаге. Ты — мой сын. Ты живой, ты теплый, ты настоящий. То, что она говорит — это шум. Как помехи в радио. Мы просто выключим это радио. — Я больше не хочу на лед, — прошептал Тим, уткнувшись отцу в плечо. — На льду все смотрят. Я боюсь, что там тоже будут люди, которые захотят меня «посчитать». Илья закрыл глаза. Лед, который был их общим языком, стал для Тима местом преступления. Второй день. Весь второй день прошел под знаком сборов. В доме царила атмосфера аэропорта перед эвакуацией. Илья постоянно был на связи с Канадой. Его менеджеры, напуганные новостями об «Apex Bio», пытались выяснить, что делать с акциями, но Илья обрывал их: «Мне плевать на прибыль. Обеспечьте безопасность Майи и Алекса. Введите в Академию военизированную охрану». Валери методично укладывала вещи в чемоданы. Она смотрела на свои итальянские наряды — легкие платья, шляпы — и понимала, что эта часть её жизни окончена. Она снова превращалась в архитектора крепости. — Мы улетаем завтра в шесть утра, — Илья зашел в спальню, где Валери как раз закрывала чемодан Ариэль. — Харуто зафрахтовал частный борт. В Торонто нас встретит спецназ федералов. Валери выпрямилась, вытирая пот со лба. Её лицо осунулось за эти два дня. — Как мы скажем Майе про Софу? Софа — единственный человек, которому она верила. А теперь Софа смотрит на её фото и не понимает, кто это. — Мы скажем правду, Рири. Мы всегда говорим правду, это наш единственный прочный материал, — Илья подошел и обнял её. — Я уже связался с лучшими нейробиологами. Мы вытащим память Софы. Мы не оставим её во тьме. Вечером они сидели в гостиной, пытаясь создать видимость нормального ужина. Ариэль сидела у Ильи на коленях, Тим — рядом с Валери. — Папа, а в Оквилле тоже будут дроны? — спросил Тим, ковыряя вилкой пасту. — Будут. И Софа скоро прилетит к нам, — Илья старался, чтобы его голос звучал уверенно. — И Майя, и Алекс. Мы все будем в одном большом доме. — Мы будем строить замок? Настоящий? — Ариэль подняла на него свои большие глаза. — Самый крепкий в мире, Ари. С такими стенами, что ни одна злая тетя не пройдет. Ночью Илья не ложился. Он сидел на террасе, глядя на пустую дорогу. В его голове складывался план войны. «Apex Bio» не знали, с кем связались. Они создали «Объект №1» для того, чтобы он был идеальным исполнителем, но они забыли, что идеальное оружие может обернуться против создателя, если у него появится причина сражаться. Его телефон коротко вибрировал от сообщений Харуто: «Нашел связь Apex с офшорами Татьяны. У них лаборатория в пригороде Торонто. Они ждут твоего возвращения». — Пусть ждут, — прошептал Илья в темноту миланской ночи. — На этот раз я прыгну не Квинт. Я прыгну им прямо на горло. В 04:00 утра к вилле подъехали три бронированных внедорожника. Сборы были окончены. Илья подхватил сонную Ариэль, Валери взяла за руку Тима. Они покидали Италию не как побежденные, а как армия, которая возвращается на свою землю, чтобы дать последний бой. Прошлое преследовало их слишком долго. Пришло время снести это здание до фундамента.