Цена статуса «Бога»

Илья заканчивал переносить тяжелые кофры с оборудованием в багажники бронированных внедорожников. Он поднял очередной ящик с логотипом Академии, когда это случилось. Внутри правого колена — там, где раньше был титан, а теперь пульсировала живая, ускоренно выращенная ткань — внезапно раздался звук. Это не был хруст или щелчок. Это был знакомый, ледяной резонанс. Словно кто-то ударил по камертону прямо внутри его кости. Илья охнул и уронил ящик на гравий. Нога внезапно стала чужой, лишенной опоры. Он едва успел ухватиться за борт машины, чтобы не рухнуть плашмя. — Илья? — Валери, вышедшая на террасу забыв про осторожность, мгновенно оказалась рядом. — Что случилось? Нога? — Всё... всё нормально, Рири, — выдохнул он, с трудом выпрямляясь. По лбу скатилась капля холодного пота. — Просто поскользнулся. Гравий мокрый. Валери не ответила. Она посмотрела на его правую ногу. Брюки натянулись на колене, и она увидела, как ткань мелко, едва заметно вибрирует. Это не была дрожь мышц от усталости. Это была вибрация на частоте «Икара». — Ты снова «звенишь», — прошептала она, и в её голосе Илья услышал тот самый страх, который они, казалось, похоронили пять месяцев назад. — Татьяна не врала про дефект. Твои клетки... они не справляются со стрессом. — У нас нет времени на диагностику, Валери, — Илья перехватил её руки, его взгляд был жестким. — Софа в коме, дети на грани срыва, «Apex Bio» дышит нам в затылок. Моё колено подождет до Торонто. — Оно не подождет! — Валери сорвалась на шепот, боясь разбудить детей. — Если штифт лопнул физически — это была механика. Но если твои кости начинают «кристаллизоваться» из-за дефекта модификации, ты просто рассыплешься! Илья, ты не можешь даже наступить на неё! — Папа... ты тоже ломаешься? — тихо спросил мальчик. — Как те дети в телевизоре? Илья замер. Боль в колене в этот момент стала вторичной. Он заставил себя отпустить борт машины и сделать шаг навстречу сыну. Каждый миллиметр движения отдавался в голове звоном разбитого стекла. Но он шел — ровно, чеканя шаг, преодолевая инерцию собственной боли. — Нет, Тимми, — Илья присел перед сыном, игнорируя то, как в колене что-то протестующе взвыло. — Папа просто устал. Мы все немного устали. Но наше здание стоит. Видишь? Он постучал кулаком по своей груди. — Фундамент на месте. Скоро мы будем дома. Там наши горы, наш снег. И там никто не посмеет нас тронуть. Тим подошел и робко коснулся колена отца. — Оно гудит, папа. Как провода. — Это мотор, чемпион. Он просто настраивается на полет, — Илья подхватил сына на руки. Его правая нога задрожала под весом девятилетнего мальчика, но он не подал виду. Валери смотрела на них, и в её глазах стояли слезы. Она видела, как Илья сознательно сжигает остатки своего ресурса, чтобы Тим не потерял последнюю опору. Перелет. Частный борт. В салоне самолета горел приглушенный синий свет. Дети наконец-то заснули — Ариэль на руках у Валери, Тим в кресле напротив, укрытый пледом Харуто. Илья сидел в хвосте самолета, вытянув правую ногу на соседнее сиденье. Он разрезал штанину своих джинсов. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Кожа вокруг старого шрама была не красной, а пугающе бледной, почти прозрачной. И под ней просвечивали странные, белесые вкрапления, похожие на кристаллы соли. — Ты не можешь это скрывать от меня, — Валери тихо подошла и села напротив. Она не стала спрашивать разрешения. Она просто положила свою ладонь на его холодное колено. Илья вздрогнул. Вибрация под её рукой усилилась. — Твоя мать... она говорила про гипер-кальцификацию. Похоже, «Протокол Забвения», который она вколола Софе, активировал что-то и во мне. Через воздух или через тот шприц, когда я схватил её за руку. — Резонанс, — Валери закрыла глаза, её пальцы нежно гладили поврежденную кожу. — Она использовала тебя как ретранслятор. Каждый раз, когда ты злишься или боишься, твой мозг посылает сигнал на рост костной ткани. Ты превращаешься в мрамор, Илья. — Мне нужно дотянуть до Оквилла, — прошептал он, накрывая её руку своей. — Харуто найдет способ. Мы взломаем её чертежи снова. — Мы не будем ничего взламывать, — Валери подняла на него глаза, и в них была та самая сталь, которая когда-то заставила его выйти на лед в Милане. — Мы едем прямо в исследовательский центр «Apex Bio» в Торонто. — Ты с ума сошла?! Это их логово! — Именно, — Валери горько улыбнулась. — Они хотят Объекты? Они их получат. Всех сразу. Но не как подопытных, а как акционеров. Я связалась с юристами в Торонто. Твой контракт с Nike и твои счета в Академии позволяют нам инициировать процедуру поглощения их дочерней компании. Илья ошеломленно смотрел на жену. — Ты хочешь купить «Apex Bio»? — Я хочу купить наше спокойствие, физик. Если мы не можем уничтожить их систему снаружи, мы возглавим её изнутри. И первое, что мы сделаем — заставим их ученых найти антидот для тебя и для Софы. Это твой последний Квинт, Илья. На этот раз — корпоративный. Самолет начал снижение. В окнах иллюминаторов показались огни ночного Торонто. Илья чувствовал, как его колено становится каменным, но рядом была Валери — его архитектор, которая снова строила для него выход там, где другие видели только тупик. Он посмотрел на спящих детей. — Поехали, Рири. Давай покажем им, как падают империи. Торонто встретил их колючим ледяным ветром и серым небом, которое казалось еще тяжелее после солнечного Милана. На частном аэродроме их ждал не лимузин, а бронированный медицинский фургон. Как только трап опустился, Илья попытался сделать шаг, но его правая нога окончательно превратилась в неподвижную колонну. Он едва не рухнул, если бы Харуто не успел подхватить его под руку. — Нога не слушается, — прохрипел Илья. — Я не чувствую колена. Вообще. — Твои остеобласты работают в режиме гипердрайва, — Харуто помог ему сесть в инвалидное кресло, которое уже выкатили к самолету. — Они забивают суставную щель костной тканью. Если мы не остановим это за 48 часов, сустав срастется намертво. Ты станешь живой статуей. У выхода из терминала их ждали Алекс и Майя. Подростки выглядели изможденными. Но как только Майя увидела Илью, она вскрикнула и схватилась за свою правую ногу. — Он звенит! — Майя задрожала, её глаза расширились от боли. — Илья, я слышу твой звон! Он... он такой громкий! Валери, державшая на руках сонную Ариэль, замерла. Она подошла к Майе и приложила руку к её колену. Вибрация была идентичной той, что она чувствовала в самолете у Ильи. — Перекрестный резонанс, — Валери посмотрела на Харуто. — Татьяна знала, что они связаны. Майя реагирует на состояние Ильи как камертон. Если один рассыплется, второй последует за ним. Штаб-квартира «Apex Bio». Торонто. 14:00. Здание корпорации из стекла и черного гранита возвышалось над городом как надгробный памятник этике. Валери настояла на том, чтобы идти на переговоры немедленно. Она надела свой самый строгий костюм, стянула волосы в тугой узел и взяла в руки тонкую кожаную папку. Илья сидел в кресле рядом с ней. Он был бледен, его руки лежали на подлокотниках неподвижно, но в глазах горела та самая «сверхконцентрация», которая когда-то пугала судей. В зале заседаний их ждали пятеро мужчин в дорогих костюмах — совет директоров «Apex Bio». В центре сидел Маркус Вэнс, человек, который когда-то спонсировал Романа Малинина. — Мистер Малинин, мисс Дюпра, — Вэнс улыбнулся, и эта улыбка была холоднее льда в Оквилле. — Мы ожидали вашего визита, но не думали, что вы придете так скоро. Как ваше здоровье? Наши датчики показывают, что Объекту №1 требуется срочное техобслуживание. — Мы здесь не для лечения, Вэнс, — Валери положила папку на стол и толкнула её к нему. — Это уведомление о начале процедуры недружественного поглощения 51% акций вашей дочерней компании, владеющей патентами на «Проект Икар». Члены совета переглянулись и дружно рассмеялись. — С какими деньгами, мисс Дюпра? — Вэнс откинулся на спинку кресла. — Ваша Академия — это крошечный стартап по сравнению с нашей капитализацией. — У нас есть поддержка Nike и суверенного фонда, который заинтересован в этических исследованиях, — Илья заговорил низким, вибрирующим голосом. Его колено пульсировало так сильно, что на стеклянной поверхности стола пошла едва заметная рябь. — Но главное не деньги. У нас есть записи «Протокола Забвения», примененного к Софье Купер. У нас есть данные о незаконном побеге Татьяны Малининой, оплаченном со счетов Apex. Если через десять минут мы не получим доступ к вашему медицинскому архиву и формулу антидота для остановки гипер-кальцификации... Харуто нажмет кнопку. И ваши акции превратятся в мусор еще до закрытия биржи. Вэнс перестал улыбаться. Он посмотрел на Илью, который, казалось, сейчас сам был источником разрушительной звуковой волны. — Вы блефуете, — прошипел Вэнс. — Татьяна сказала, что вы слишком любите свою жизнь, чтобы рисковать ею. — Я люблю свою жену и своих детей, — Илья подался вперед, превозмогая вспышку боли в суставе. — А свою жизнь я ненавижу с того самого дня, как вы превратили её в эксперимент. Мне нечего терять, Вэнс. А вам — есть. В этот момент панорамный экран в зале внезапно включился. На нем появилось лицо Татьяны. Она была в тюремной робе, но выглядела так, словно сидела на троне. — Браво, Илья, — Татьяна чуть заметно кивнула. — Ты наконец-то начал использовать свой потенциал. Но ты забыл про один важный расчет. Она перевела взгляд на Валери. — Вы думаете, что покупаете компанию? Нет. Вы покупаете время. Нога Ильи — это не просто дефект. Это детонатор. Внутри его костной структуры заложен «Протокол Распада». Как только плотность достигнет максимума, кость начнет выделять токсичный кальций прямо в кровоток. Сердце остановится через три часа. Майя... Майя умрет на час позже. Татьяна улыбнулась своей самой жуткой улыбкой. — Вэнс, дай им формулу. Она на моем личном сервере под кодом «Милан-2026». Пусть Илья выживет. Я хочу посмотреть, как он будет управлять империей, зная, что в любую секунду я могу нажать на другую кнопку. Вэнс, побледнев, начал быстро вводить команды на терминале. — Код принят, — прошептал он через минуту. — Состав антидота загружается на ваш планшет, Илья. Валери схватила планшет, её руки дрожали. — Мы уходим. Сейчас же. Харуто, Софа уже в Торонто? — Её везут в нашу клинику! — отозвался Харуто в наушнике. — У нас есть всё для синтеза! Они покинули здание «Apex Bio», чувствуя себя так, словно вышли из радиоактивной зоны. Клиника Академии. 20:00. Илья лежал на операционном столе. Он видел через стекло Майю, которую готовили к такой же процедуре в соседнем боксе. Софа, еще бледная, с повязкой на голове, но уже твердо стоящая на ногах, подошла к нему со шприцем. Её память возвращалась кусками, но профессиональные навыки были выжжены в её подсознании. — Я помню твое колено, Илья, — прошептала она, наклоняясь над ним. — Но я всё еще не помню, кто та девочка в соседней комнате. Почему моё сердце болит, когда я смотрю на неё? — Ты вспомнишь, Соф, — Илья сжал её руку. — Просто спаси её. Софа ввела антидот. Илья почувствовал, как по венам потекла ледяная лава. Звон в ушах мгновенно сменился низким гулом, а затем... тишиной. Абсолютной, блаженной тишиной. Нога начала медленно «оттаивать». Через час Валери вошла к нему. Она выглядела постаревшей на десять лет, но в её глазах снова был свет. — Софа узнала Майю, — прошептала Рири, опускаясь на край его кровати. — Она просто подошла к ней после укола и сказала: «Почему на тебе такие уродливые пластыри? Нам нужны с динозаврами». Илья закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Они победили. Они купили «Apex Bio», они спасли Софу и Майю, они остановили распад. Но Илья понимал: Татьяна не сдалась. Она просто переставила фигуры на доске. — Илья, — Валери прижалась к его плечу. — Мы больше не будем бежать. — Нет, — Илья обнял её здоровой рукой. — Теперь мы будем править. Мы превратим Apex в то, чем она должна была быть — в щит для таких, как мы. На улице занимался рассвет. Пять комнат в Оквилле всё еще ждали их. И на этот раз за ними не было теней. Была только жизнь — сложная, со шрамами, но принадлежащая только им. Прошло две недели. Оквилл утопал в нежной майской зелени, и воздух, залетающий в открытые окна дома Малининых, пах не озоном лабораторий, а свежескошенной травой и озерной прохладой. Илья стоял у подножия лестницы, опираясь на трость из матового углеродного волокна — прощальный подарок от Харуто, прежде чем тот полностью погрузился в аудит «Apex Bio». Трость была легкой, но прочной, как и всё, что теперь окружало Илью. Антидот Софы сработал: «стеклянная» плотность костей ушла, сменившись привычной человеческой тяжестью, но ткани еще требовали времени на адаптацию. — Центр тяжести смещен на три сантиметра влево, физик, — раздался тихий голос Валери сверху. Она спускалась медленно, ведя за руку Ариэль. Тим шел следом, неся сумку с коньками — свою и сестры. — Я просто калибрую систему, Рири, — Илья улыбнулся, и на этот раз его улыбка не была вымученной. — Сегодня большой день. Первая тренировка. Валери подошла к нему и поправила воротник его простой спортивной куртки. На ней больше не было логотипов корпораций. — Софа сказала: никаких прыжков. Только скольжение. Если я увижу хотя бы попытку акселя — я заберу трость и запру тебя в подвале. — Слушаюсь, босс, — Илья поцеловал её, чувствуя, как внутри него окончательно затихает тот самый звон, уступая место ровному биению сердца. Академия Свободы. 10:00. Арена, которую Татьяна и «Apex» пытались превратить в руины, теперь принадлежала им полностью. Илья официально стал владельцем контрольного пакета акций корпорации, но первым делом он переименовал её в «Apex Human». Все сомнительные исследования были закрыты, а лаборатории перепрофилированы в центры реабилитации. Илья сидел на высоком стуле у борта катка. Трость стояла рядом. Он смотрел, как Тим неуверенно выходит на лед. После Милана мальчик боялся льда — он видел в нем не радость, а инструмент, которым «белая тетя» хотела его измерить. Ариэль, напротив, не боялась ничего. Она уже вовсю «топала» по льду на своих крошечных коньках, держась за руку Элены. — Тимми, остановись, — негромко сказал Илья в микрофон, когда увидел, что сын слишком напряжен. Мальчик замер в центре льда, его плечи были подняты к ушам. — Посмотри на меня, — Илья взял трость и, прихрамывая, вышел на лед в обычных ботинках. Он дошел до сына и положил руку ему на плечо. — Ты слышишь музыку? — Здесь тишина, пап, — прошептал Тим. — Нет. Послушай лед под лезвием. Он не считает твои обороты. Ему плевать, идеален ты или нет. Он просто поддерживает тебя. Давай начнем с «Симфонии Тишины». Никаких прыжков. Просто чувствуй ребро. Илья медленно пошел рядом с сыном, опираясь на трость. Это была самая странная тренировка в истории Академии: великий Илья Малинин, вместо того чтобы показывать четверные, учил своего сына просто дышать в такт скольжению. Валери наблюдала за ними из технической зоны. Рядом с ней стоял Алекс. — Знаешь, Рири, — тихо сказал подросток. — Мой отец всегда говорил, что Илья — это вершина эволюции. Но сейчас я вижу, что Илья — это просто отец. И это гораздо круче. Валери улыбнулась, делая пометку в планшете. Она проектировала новый зал в Академии — зал без зеркал, где дети могли бы просто танцевать, не видя своего отражения, ориентируясь только на чувства. После тренировки они все собрались в кафетерии Академии. Софа, уже полностью восстановившая память, возилась с Майей, обсуждая дизайн новых наколенников, которые Харуто разработал для «Apex Human». — Ну что, Малинин, как колено? — Софа присела за их стол, бесцеремонно отхлебнув кофе Ильи. — Ноет, — честно признался Илья. — Но это хорошая боль. Она напоминает мне, что я из плоти, а не из графена. — Кстати, о графене, — Софа понизила голос. — Юристы передали: Татьяна официально отказалась от права на свидания. Она сказала, что «бракованные модели её больше не интересуют». Илья посмотрел на Валери, на Тима, который со смехом пытался накормить Ариэль круассаном, на Алекса и Элену, спорящих о технике скольжения. — Это лучшая новость за сегодня, — сказал Илья. — Значит, мы больше не модели. Мы просто люди. Вечером, когда они вернулись в Оквилл, Илья долго стоял на террасе, глядя на закат над озером. Трость больше не казалась ему признаком слабости. Она была его новым инструментом баланса. Валери подошла к нему, кутаясь в его старый свитер. — О чем думаешь, физик? — О том, что Татьяна была права в одном, — Илья обнял её. — Модификация Икара действительно подразумевает сверхспособность. Но она искала её в костях. А она всегда была в способности восстанавливаться через тех, кого любишь. Он посмотрел на свои руки. Они были спокойными. — Завтра я приду на лед без трости, Валери. — Не торопись, — она прижалась к его плечу. — Мы строим это здание медленно. Чтобы оно стояло вечно. Илья кивнул, зная, что впереди еще много работы — и в «Apex Human», и в Академии, и в воспитании детей. Но теперь в его архитектуре был главный элемент, который невозможно было разрушить никаким резонансом. Отличное усложнение. Восстановление физическое часто идет вразрез с психическим, особенно когда «сверхконцентрация» Икара лишается привычного выхода в виде собственной боли. Илья, теряя контроль над своим телом, бессознательно начинает контролировать тела своих детей. Осень ворвалась в Оквилл холодными ветрами и затяжными дождями. Колено Ильи восстанавливалось — антидот Софы очистил костную ткань от «стеклянного» налета, а природная регенерация «Икара» делала свое дело. Трость уже пылилась в углу кабинета. Но чем лучше становилось ноге, тем темнее становилось в голове Ильи. Лишенный постоянной, отрезвляющей боли, его мозг, запрограммированный Татьяной на сверхнагрузки, начал искать новую точку приложения. Энергия, которую Илья раньше тратил на борьбу со своим телом, теперь требовала выхода наружу. И самым доступным материалом оказались те, кто был рядом каждый день на льду Академии. Арена Академии Свободы. 16:00. Тим заходил на каскад двойной аксель — тройной тулуп. Ему было десять. Он был талантлив, пластичен, но в нем не было убийственной одержимости отца. Тим любил лед как игру, как возможность летать. Прыжок. В воздухе Тим немного раскрыл левое плечо, потерял ось и приземлился на две ноги, едва не коснувшись льда рукой. — Стой! — голос Ильи, усиленный микрофоном, ударил по ушам так резко, что даже Ариэль, занимавшаяся в другом конце катка с Эленой, вздрогнула и остановилась. Илья не стоял у бортика. Он был на льду, в коньках, и двигался к сыну с хищной, агрессивной скоростью, которую не демонстрировал со времен Милана. — Что это было, Тим? — Илья резко затормозил перед сыном, подняв облако снежной пыли. — Ты думаешь о чем угодно, только не о группировке. Твое плечо ушло на три градуса! Ты вообще чувствуешь свой центр масс? Тим опустил глаза, тяжело дыша. — Пап, я просто... я устал. Мы катаем эту связку уже сорок минут. У меня нога забилась. — «Устал»? — Илья саркастично хмыкнул. В его глазах полыхнул тот самый холодный, расчетливый огонь, который Рири так боялась увидеть. — Усталость — это иллюзия, Тим. Это просто сигнал мозга, который просит пощады. Если ты сейчас уйдешь на отдых, твое тело запомнит эту ошибку навсегда. На исходную. Еще пять раз. Без перерыва. Тим сжал кулаки. В его глазах стояли слезы обиды. — Но ты же сам говорил, что лед — это не для мучений! Что мы здесь не «Боги»! — Мы не Боги, но мы и не неудачники, которые сдаются после первой ошибки! — голос Ильи сорвался на крик, эхом отразившись от идеальных акустических панелей Академии. — Если ты выходишь на лед под моей фамилией, ты должен делать это идеально! На исходную, я сказал! Тим шмыгнул носом, отвернулся и поехал в угол катка, сгорбив плечи. Вся его легкость исчезла. Он двигался как маленький, сломанный механизм. На другом конце льда Элена подъехала к бортику, где стояла Валери. Рири пришла проверить, как идет установка новых светильников, но застала эту сцену. Её лицо было белым от гнева. — Его префронтальная кора требует гиперстимуляции, — тихо констатировала Элена, глядя на Илью. — У него нет собственных прыжков, поэтому он сублимирует потребность в контроле через Тима. Он неосознанно воспроизводит паттерн Романа. Валери не ответила. Она сжала папку с чертежами так, что пластик хрустнул. Она открыла калитку и вышла прямо на лед в обычных ботинках. Она шла быстро, не боясь поскользнуться. — Илья! — её голос был тихим, но в нем была сталь, которая резала больнее крика. Илья обернулся. Его лицо было красным, он тяжело дышал, словно это он только что прыгал каскад. — Рири, не мешай. У нас идет рабочий процесс. Тим должен понять механику... — Тим уходит со льда, — Валери не смотрела на Илью. Она посмотрела на сына. — Тимми, сними коньки и иди в машину. Тренировка окончена. — Валери, ты подрываешь мой авторитет как тренера! — Илья шагнул к ней, его глаза сузились. — Он должен довести элемент до конца! — Он тебе ничего не должен! — Валери резко повернулась к мужу. — Ты слышишь себя, Илья? «Оправдать фамилию»? «Усталость — это иллюзия»? Ты говорил мне, что Академия будет безопасным местом! А теперь посмотри на своего сына. Он боится тебя так же, как ты боялся своего отца! Илья замер. Слова Валери ударили его под дых. Он посмотрел в сторону раздевалки, куда плелся Тим, низко опустив голову. Но «мозг Икара», требующий адреналина и порядка, не хотел сдаваться так легко. — Я просто требую от него дисциплины! — процедил Илья, надвигаясь на жену. — Ты слишком его жалеешь! Архитектура не прощает слабых узлов, Валери! Если он не научится держать ось сейчас, он свернет себе шею потом! Я делаю это ради его безопасности! — Ты делаешь это ради своей больной потребности всё контролировать! — Валери не отступила ни на миллиметр. — Твоя нога зажила, но твоя психика крошится, Илья! Ты не можешь прыгать сам, поэтому ты решил засунуть Тима в свою шкуру! — Не смей сравнивать меня с Романом! — Илья ударил кулаком по бортику. Пластик жалобно треснул. Ариэль, стоявшая неподалеку с Эленой, громко заплакала, испугавшись звука удара и крика отца, которого она никогда раньше таким не видела. Звук плача дочери словно пробил какую-то невидимую стену в голове Ильи. Он резко обернулся. Увидел испуганную Ари, сжавшуюся Элену, бледную Валери. Он посмотрел на свою руку, всё еще сжатую в кулак над треснувшим бортиком. Его дыхание сбилось. Он сделал шаг назад, словно обжегшись о собственный гнев. — Я... я просто хотел, чтобы он был идеальным... — пробормотал Илья, и в его голосе внезапно пропала вся металлическая жесткость. Осталась только растерянность. — Я не хочу, чтобы мои дети были идеальными, — Валери смотрела на него с горечью и любовью одновременно. — Я хочу, чтобы они были живыми. И если ты не научишься справляться со своим «наследием Икара» без того, чтобы ломать нас... тебе придется уйти со льда. Насовсем. Она развернулась, взяла на руки плачущую Ариэль и пошла к выходу. Илья остался один в центре пустого катка. Он чувствовал, как внутри него бушует та самая химическая буря, которую Татьяна заложила в его ДНК. Ему нужен был стресс, ему нужен был контроль, иначе он чувствовал себя исчезающим. В тишине арены к нему неслышно подъехала Элена. — Валери права, — сказала «Объект №3», глядя на лед. — Твой мозг требует компенсации. Когда я перестала прыгать, я начала одержимо считать калории у всех в доме. Это баг системы, Илья. Илья закрыл лицо руками. — Что мне делать, Элена? Я не хочу стать им. Я не хочу быть Романом. Но я смотрю на Тима, и вижу только градусы отклонений и ошибки. Элена положила свою холодную графеновую руку ему на плечо. — Тебе нужно найти другую точку приложения силы. То, что не связано с твоей семьей. Иначе твой резонанс разрушит этот дом быстрее, чем любая бомба. В доме стоял тяжелый, металлический запах предгрозового озона. Илья сидел в своем кабинете, не зажигая свет. Перед ним на мониторах бежали бесконечные таблицы — не оценки судей, а котировки акций и финансовые отчеты «Apex Human». Его мозг, разогнанный мутацией до предела, работал на неестественных оборотах. Лишенный возможности сжигать эту энергию в прыжках и заблокированный Валери в качестве тренера, Илья нашел себе новое поле боя. Он превратил свою «сверхконцентрацию» в карающий меч большого бизнеса. — Он спит? — Илья даже не повернул головы, когда дверь кабинета тихо открылась. По звуку шагов он знал, что это Валери. — Тим заснул только полчаса назад. Он плакал, Илья. Снова. Он боится, что завтра ты опять придешь на каток и начнешь кричать, — Валери подошла к столу, её голос был лишен эмоций, осталась только бесконечная усталость. — Ариэль нарисовала тебя сегодня. Черным маркером. Огромное пятно в углу листа. Она сказала, что папа теперь — «тень». Илья наконец повернулся. В тусклом свете монитора его лицо казалось высеченным из камня. Глаза, когда-то теплые и живые, теперь напоминали два холодных объектива. — Я больше не тренирую его, Рири. Я передал его Алексу. Разве ты не этого хотела? Чтобы я перестал «ломать конструкцию»? — Я хотела, чтобы ты был отцом, а не генеральным директором! — Валери ударила ладонью по столу. — Ты ушел в работу как в запой. Ты скупил три конкурирующие клиники за неделю. Ты уничтожил совет директоров «Apex» так, что люди боятся называть твое имя. Илья, ты переносишь свою агрессию на весь мир! — Мой мозг требует нагрузки, Вал! — Илья вскочил, и его кресло с грохотом отлетело к стене. Он навис над ней, и в этот момент в нем не было ничего от того парня, который когда-то приносил ей кофе в мастерскую. — Если я не буду побеждать здесь, в цифрах, я сойду с ума. Нейронные связи деградируют в тишине, помнишь? Я не могу просто сидеть и смотреть, как растут цветы. Я «Икар». Если я не лечу к солнцу, я сгораю изнутри. Валери посмотрела на него — в его безупречный итальянский костюм, в его стальные глаза. — Ты летишь к солнцу, физик. Но ты не замечаешь, что твоя тень накрыла наш дом. Тим больше не хочет кататься. Он вообще ничего не хочет. Он просто ждет, когда эта тень исчезнет. Илья промолчал. Он чувствовал, как внутри него пульсирует ледяная, расчетливая ярость — та самая гиперфокусировка, которая требовала новой цели. Он подошел к Валери и взял её за подбородок. Его пальцы были холодными. — Я строю империю, которая защитит вас на сто лет вперед. Я уничтожаю тех, кто когда-то инвестировал в мои кости. Разве это не стоит пары слез на льду? Валери резко дернула головой, освобождаясь. — Нет. Не стоит. Она развернулась, чтобы уйти, но Илья перехватил её за талию, притягивая к себе. Илья отстранился первым. Он молча застегнул рубашку, даже не глядя на Валери, которая осталась стоять у двери, пытаясь привести в порядок растрепанные волосы и одежду. — Я улетаю в Нью-Йорк завтра в семь утра, — бросил он, возвращаясь к столу. — Сделка по поглощению «Apex Bio» выходит на финальную стадию. Меня не будет неделю. Валери посмотрела на его прямую спину. Она видела, как он снова надевает свою невидимую броню. — Не забудь прислать Тиму очередной дорогой подарок, — тихо сказала она. — Чтобы он не забыл, как выглядит твой банковский счет. Она вышла из кабинета, плотно закрыв дверь. Нью-Йорк. Пять дней спустя. Илья стоял на вершине небоскреба в офисе юридической фирмы. Перед ним лежал контракт, который ставил окончательную точку в истории «Проекта Икар». Все активы родителей, все их патенты и наработки теперь принадлежали ему. Он стер их. Он победил. Но когда он поставил последнюю подпись, ожидаемого триумфа не наступило. Вместо этого он почувствовал ту самую «апатию распада», о которой писала Татьяна. Огромный офис внезапно показался ему пустой ледяной ареной. Его телефон завибрировал. Видеозвонок. Он ожидал увидеть Валери, но на экране появилось лицо Харуто. Японец выглядел напуганным. — Илья, возвращайся. Срочно. — Что случилось? Сделка сорвалась? — К черту сделку! — Харуто почти кричал. — Тим. Он заперся в гараже с твоими старыми коньками и твоим портативным стимулятором частот. Он хочет «починить себя», Илья! Он услышал твой разговор с Эленой про дефекты... Он думает, что он сломан, и хочет запустить резонанс, чтобы стать «идеальным как папа»! Илья почувствовал, как мир вокруг него начал крениться. Его «сверхконцентрация» мгновенно сфокусировалась на одной точке — за тысячи километров отсюда. — Он включил аппарат? — голос Ильи стал мертвенно-тихим. — Он пытается подобрать код! Мы не можем выломать дверь, она заблокирована твоей новой системой безопасности! Илья, если он введет частоту 14.5 Гц... его кости не выдержат! Илья бросил ручку стоимостью в несколько тысяч долларов и сорвался с места. — Харуто, слушай меня! Код отмены — дата рождения Валери в обратном порядке плюс 01. Тяни время! Я лечу! Он выбежал из офиса, игнорируя крики юристов. Его колено, его «биологический мотор», работало на пределе, но в голове билась только одна мысль: его тень только что стала смертельной для его сына.