Черные крылья справедливости

***

Туман стелился по земле, обволакивал палатки, делал деревья призрачными и далекими. Леви не спал. Он сидел у почти потухшего костра, помешивал угли палкой и смотрел, как искры взлетают в серую мглу и гаснут, не долетев. Яблоко лежало в кармане. Леви достал его, повертел в пальцах, и перед глазами встало. Тень, стоящая на корне старого дуба — она просто появилась там, бесшумно. Смотрела на него в упор, без страха, без той дурацкой почтительности, к которой он привык. Попыталась заговорить. Он молчал. Просто смотрел в ответ и ждал, когда она уйдет или нападет. А потом исчезла. Растворилась так же бесшумно, как появилась. Оставив после себя только зеленое яблоко, которое он хранил сам не зная зачем. — Капитан, — Петра подсела рядом, протянула кружку с горячим чаем. — Вы так и не ложились? — Не хотелось. Петра не стала спорить. Она сидела тихо, грела руки о кружку и смотрела, как туман медленно пожирает лагерь. — Они странные, — вдруг сказала она. — Эти тени. Я думала о них всю ночь. Почему они помогают? И почему не всегда? — А ты бы хотела, чтобы всегда? — Леви покосился на неё. — Не знаю. — Петра пожала плечами. — С одной стороны, хорошо, когда есть на кого положиться. А с другой... если они будут всегда рядом, мы перестанем стараться сами. Расслабимся. А потом они однажды не придут — и мы погибнем. Леви молчал. Петра часто говорила правильные вещи. Именно поэтому он держал её рядом. — Умная ты, Петра, — сказал он наконец. — Иногда даже слишком. Она улыбнулась, пряча улыбку в кружку. — Я просто думаю, капитан. Как и вы. Из палатки командора вышел Эрвин — свежий, выбритый, с идеально застегнутым воротником, будто и не спал всего пару часов. Он направился к костру, кивнул Петре, присел на корточки рядом с Леви. — Новости, — коротко бросил он. — Разведчики из соседнего сектора передали: замечено передвижение группы людей. Не солдаты. Не торговцы. Вооружены, скрытны, двигаются параллельно нашему маршруту. Леви замер. Рука сама собой скользнула в карман, коснулась яблока. — Наёмники? — Возможно. — Эрвин развёл руками. — Либо мародёры, либо чьи-то ищейки. В любом случае, нам нужно быть готовыми. — Сколько их? — Точно неизвестно. Леви хмыкнул, поднимаясь. — Значит, сегодня будет весело. Он развернулся и пошёл будить отряд. Петра проводила его взглядом и вдруг поймала себя на мысли, что капитан сегодня какой-то другой. Более напряжённый. Более... живой, что ли. Будто ждёт чего-то. Или кого-то. У неё кольнуло сердце. Никто не знал что Петра, была не равнодушна к своему капитану.

***

Лес встретил их тишиной. Птицы молчали, ветер не шумел в кронах — только туман клубился между стволами, цеплялся за корни, делал тени деревьев живыми и подвижными. Леви шел первым, ступая бесшумно, сканируя пространство привычным, отточенным движением. Он думал о том, что сказала та тень. Молчаливые дольше живут. Глупость, конечно. Он молчал не поэтому. Просто с ней не о чем было говорить. Но яблоко в кармане грело бок. И Леви поймал себя на мысли, что всматривается в туман чуть пристальнее, чем обычно. Ждет, что из серой мути снова проступит фигура, в черном плаще и капюшоне. Дурацкое яблоко. Надо было выбросить. Но он не выбросил.

***

Они нашли их через три часа. Отряд неизвестных стоял лагерем в небольшой низине, укрытой от ветра и чужих глаз. Пять человек, все при оружии, все в тёмной одежде без опознавательных знаков. Они не жгли костра, не шумели — только переговаривались вполголоса, жевали сухой паёк и поглядывали на лес. Леви подал знак — отряд рассредоточился, занял позиции на деревьях. Сверху было видно всё: расположение людей, их оружие, их лица. Обычные лица. Уставшие, злые, равнодушные. Лица наёмников, которым плевать, кого убивать — лишь бы платили. — Кто они? — одними губами спросил Эрен, застывший на ветке рядом с Леви. — Узнаем, — так же беззвучно ответил капитан. — ...давно надо было бежать от него, — донеслось снизу. Голос принадлежал молодому, нервному парню с арбалетом за спиной. Он сидел на корточках и теребил ремень, то и дело оглядываясь на темный лес. — Заткнись, — оборвал его другой. Этот был главным. Леви сразу понял: грузная фигура, тяжелый взгляд, глубокий шрам через всю левую щеку. Лицо неприятное — хищное, с мелкими, близко посаженными глазами. В руках он крутил нож. Леви вгляделся. Нож был красивый — таких он не видел. Лезвие поблескивало даже в сумеречном свете, на рукояти играли блики, будто камень, вправленный в нее, сам источал свет. Дорогая вещь. Очень дорогая. Откуда у такого типа такая вещь? — Чего молчите? — нервный парень не унимался. Голос у него подрагивал. — Я серьезно говорю. Надо было валить, пока он не... — Сказал — заткнись! — рявкнул главный. Нож в его руке сверкнул, описав полукруг. — Думаешь, я не знаю? Думаешь, мне самому не хочется? Он сплюнул под ноги. — Но поздно. Он за просто так из игры не выпустит. — А если тени? — подал голос третий, коренастый, с окладистой бородой. Он сидел на поваленном стволе и чистил меч тряпкой. — Если он их пошлет? Ты же знаешь, они везде найдут. При этих словах главный дернулся. Всего на миг, но Леви заметил: желваки на скулах заходили, пальцы сильнее сжали рукоять ножа. — Не пошлет, — сказал он, но в голосе не было уверенности. — С чего бы ему? — А с того, — бородатый понизил голос, хотя в лесу и так было тихо, — что мы его людей завалили. Двоих. Он такое не прощает. — То были не его люди, — отрезал главный. — Так, шестерки. — Какая разница? Он за своих любых считает. Или ты забыл, что с теми было, кто к нему в тыл залез? Тишина повисла в лагере. Даже ветер, казалось, стих. Леви видел, как нервный парень сглотнул, как у него дернулась щека. — Я только теней и боюсь, — вдруг сказал он. Голос его дрогнул, сломался на полуслове. — Людей — не боюсь. Мечом махать умею, арбалет у меня добрый. А против них... — Он снова сглотнул. — Против них оружие не поможет. Главный резко поднялся. Нож в его руке сверкнул в последний раз, прежде чем он убрал его в ножны на поясе. — Хватит ныть, — бросил он. — Будем надеяться, что они нас не найдут. Спрячемся тут, переждем, а потом уйдем подальше. В столицу, может, или за Стену Мария. Там он нас не достанет. — Он везде достанет, — буркнул бородатый. — Если захочет. А тени — они вообще везде пройдут. Для них стен не существует. — Заткнись, я сказал! Главный обвел своих людей тяжелым взглядом. Пятеро мужчин сидели притихшие, как мыши. Видно было, что разговор о тенях выбил их из колеи. Четвертый наемник, который до этого молчал, сидел в тени дерева и жевал сухарь. Он поднял голову, и Леви увидел его глаза — пустые, равнодушные. Такие бывают у людей, которые уже все для себя решили. — Я слышал про них, — сказал он глухо. — Говорят, их двое. Парень и девка. И они быстрее ветра. Видели, как они за одну ночь вырезали банду в два десятка головорезов. И никто даже пикнуть не успел. — Врут все, — отрезал главный, но как-то неуверенно. — Не врут, — равнодушный покачал головой. — Я потом проверял. Та банда и правда вся полегла. И никто не знает, кто это сделал. Только слухи и ходят — про тени. — Если они придут, — продолжил главный, стараясь вернуть себе контроль над разговором, — молитесь, чтобы вас убили быстро. Потому что если возьмут живыми... Он не договорил. Махнул рукой и отошел в сторону, к дереву, где лежал его вещмешок. — Что тогда? — нервный парень не унимался. — Что тогда будет? — А ты не знаешь? — усмехнулся равнодушный невесело. — Они языки режут. Без наркоза, без ничего. Просто так, забавы ради. Им приказано — они режут. Говорят, у них целая коллекция. — Зачем? — выдохнул нервный. — А хрен их знает, никто не спрашивал, потому что… — равнодушный замолчал, потом продолжил. — Потому что тени не разговаривают. Перешептывания о тенях продолжались еще какое-то время. Наемники говорили о них тихо, со страхом в глазах. Отряд слушал. Петра побледнела, Армин сглотнул, Эрен вцепился в ветку так, что побелели костяшки. Ханджи смотрела вниз с горящими глазами — в ней боролись страх ученого и жгучее любопытство. А потом случилось то, чего никто не ждал. Туман дрогнул. Сгустился в одном месте. И из белой мути, бесшумно, будто соткавшись из воздуха, вышли двое. Высокий и невысокая. В черных плащах с капюшонами. Они двигались плавно, будто текли над землей, не касаясь ее. Туман расступался перед ними и смыкался за спинами. Тени. Наемники вскочили. Кто-то выронил оружие, кто-то дернулся бежать, но ноги не слушались. Главный, тот самый, со шрамом, застыл на месте, глядя на приближающиеся фигуры. Нож выпал из его рук и со звоном покатился по земле. — Постойте! — затараторил он вдруг, вскидывая руки вверх, будто сдаваясь. Голос его срывался на визг. — Послушайте! Я не виноват! Я не предавал! Я хотел жить, просто хотел жить, слышите?! Тень поменьше сделала шаг вперед. Медленный, плавный, страшный в своей неизбежности. Главарь рухнул на колени. Трава под ним намокла — то ли от росы, то ли от того, что он обмочился со страху. — Пожалуйста! — завопил он, протягивая руки к фигуре в капюшоне. — Смилуйтесь! Прошу вас! Я буду работать на вас! На вас двоих! Буду делать все, что скажете! Все, что хотите! Правда! Я клянусь! Клянусь чем хотите! Он бился в истерике, ползал на коленях, хватал воздух руками. Слезы текли по его лицу, смешиваясь с грязью. Это было жалкое зрелище. Отвратительное. Тень поменьше стояла неподвижно, глядя на него из-под капюшона. Минута. Две. Потом она устало вздохнула — этот звук разнесся в тишине отчетливо, будто невидимый колокольчик звякнул. — Надоел, — сказала она. Голос звонкий, молодой, но в нем звенела сталь. Она перевела взгляд на остальных наемников. Четверо мужчин стояли ни живы ни мертвы, вжав головы в плечи. — Вы! — она указала на них рукой. — Нам не нужны. У вас две минуты, чтоб скрыться. Наемники не стали переспрашивать. Не стали думать. Они просто рванули с места — кто куда, подхватывая оружие, спотыкаясь, падая, вскакивая и снова бежа. В лес, в туман, подальше от этого места. Главарь дернулся за ними. — Стойте! — заорал он. — Куда вы?! Вернитесь! Вы не можете меня бросить! Я ваш командир! Я приказываю вам вернуться! Но его никто не слушал. Четверо мужчин растворились в тумане быстрее, чем тени. Только треск веток донесся издалека — и стих. Главарь остался один. Он еще какое-то время смотрел в ту сторону, куда убежали его люди, потом медленно повернулся к теням. Лицо его было мокрым от слез, губы дрожали. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не надо. Я... Он заплакал. В голос, навзрыд, как ребенок. Опустил голову, закрыл лицо руками, и плечи его тряслись. Тень поменьше подошла к нему. Остановилась в шаге. Наклонилась — совсем чуть-чуть, будто к ребенку. — Не плачь, — сказала она тихо. Голос ее звучал почти ласково. — Я сделаю все быстро. Сегодня нет настроения на веселье. Главарь поднял голову. В расширенных глазах — последняя, отчаянная надежда. Тень взмахнула рукой. Мелькнуло лезвие — коротко, почти невесомо. Голова главаря отделилась от тела, покатилась по траве, застыла у корней дерева с открытыми, удивленными глазами. Тело рухнуло следом. Тень поменьше подняла голову, деловито отрезала язык (Леви отвернулся, но краем глаза все равно увидел это движение), сунула трофей в мешок, который молча протянул высокий. — Готово, — сказала она буднично. — Пошли. И они растворились в тумане. Бесшумно. Быстро. Будто их и не было. Над поляной повисла тишина. Тяжелая, звенящая. А потом Ханджи выдохнула. Громко, судорожно, будто все это время не дышала. — Боже... — прошептала она. Глаза ее были расширены до предела. — Боже мой... Вы видели? Вы это видели?! Она... она… настроения у неё нет! Она сказала нет настроения на веселье! Это же... это значит, обычно они... они развлекаются?! Леви, ты слышал?! Леви молчал. Смотрел в ту сторону, куда ушли тени. В тумане уже ничего не было видно. — Они просто убили человека, — прошептал Эрен. Голос у него сел. — И даже не вспотели. Они просто... как машины. — Не машины, — тихо поправила Петра. Она сидела бледная, вцепившись в ветку. — Машины не говорят про настроение. Они... они живые. Просто... — Просто они убийцы, — жестко оборвал Армин. — Лучшие убийцы, которых я видел. И если они наши враги... — Они не враги, — перебил Леви. Все замолчали, уставившись на капитана. Леви сидел неподвижно, глядя в туман. Рука его лежала в кармане, на яблоке. Том самом. — Пока — не враги, — поправился он. — Но и не друзья. Просто.... — Капитан, — подала голос Микаса, которая все это время молчала, — та, что поменьше... она посмотрела на нас. Перед тем как уйти. Леви кивнул. — Знаю. — И? — Ждите — вдруг сказала Леви. Это слово вырвалось раньше, чем Леви успел обдумать. Ноги уже оттолкнулись от ветки, УПМ разрезал воздух, и через секунду он летел между стволами, врезаясь в ночной лес, как пуля. — Капитан?! — донеслось сзади растерянное Петры, но Леви не обернулся.

***

Леви летел сквозь туман, сквозь ветки, выжимая из УПМ всё, что можно. Впереди, мелькая чёрным пятном, уходила тень. Та, что поменьше. Без мешка. Одна. Он не знал, как ему удалось её заметить. Просто краем глаза уловил движение там, она будто специально мелькнула, подразнила — и ушла вглубь леса. Леви рванул за ней. Он летел минут пять, десять, теряя счёт времени. Она уходила легко, дразняще, ни разу не обернувшись. А потом вдруг остановилась. Просто села на ветку, свесив ноги, и принялась есть яблоко. Леви затормозил в воздухе, выпустил крюк, приземлился на соседнее дерево. Напротив неё. В трёх метрах. Она сидела, болтая ногами, и с хрустом кусала яблоко. Зелёное. Такое же, как то, что лежало у него в кармане. Леви молчал. Она молчала. Только хруст яблока раздавался в тишине. Она догрызла. Посмотрела на огрызок, покрутила в пальцах — и небрежно скинула вниз. Встала. Развернулась к нему спиной. И взлетела. Леви выругался сквозь зубы и рванул следом. Это была безумная гонка. Она уходила от него легко, изящно, играючи. Леви вкладывал в погоню всю злость, всё раздражение, все непонятные чувства, которые копились с того самого дня у дуба. Она ныряла под ветки, проскальзывала в такие щели, где Леви едва не врезался в стволы. Она закладывала виражи, от которых у нормального человека голова бы закружилась. А Леви летел за ней, стиснув зубы, чувствуя, как горит УПМ, как ноет плечо, как сердце колотится где-то в горле. — Да стой же ты! — рявкнул он в какой-то момент. Она оглянулась через плечо. И расхохоталась. Звонко, весело, будто они в салки играли. Это взбесило его окончательно. Леви рванул так, что трос загудел на пределе. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и рука сомкнулась на краешке её плаща. — Ай! Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но Леви уже вцепился мёртвой хваткой. Рванул на себя. Теряя равновесие они полетели вниз. Ветки хлестали по лицу, земля стремительно приближалась, и Леви уже мысленно готовился к удару, когда в последнюю секунду она всё-таки успела выпустить крюки. Тросы впились в ближайшее дерево, и падение смягчилось. Но не остановилось полностью. Она схватила его за грудки — резко, сильно, притянула к себе, удерживая в воздухе, чтобы он не разбился. На секунду их лица оказались в сантиметре друг от друга. Леви успел увидеть зелёные глаза, расширенные от неожиданности, и губы, приоткрытые в изумлении. А потом она его отпустила. Леви рухнул вниз, больно приложившись спиной о землю. Воздух вышибло из лёгких. Он перекатился, вскочил, готовый к атаке. Она стояла в трёх шагах. Руки в боках, на губах улыбка. Даже не запыхалась, зараза. — Ух какой злой! — сказала она весело. — Тот мужик что ли был твоим другом? Леви не ответил. Он просто налетел на неё. Она уворачивалась. Ловко, как кошка, ускользала из-под каждого удара, и на губах её играла улыбка. Ей было весело. Ей реально, черт возьми, было весело! — Ну чего ты злишься? — пропела она, уклоняясь от хука справа. — Я же не со зла! Он был плохим дядей! Леви молча махал кулаками, вкладывая в удары всю злость. Она хохотала. — Ой, не могу! — выдохнула она, уворачиваясь от очередного выпада. — Капитан Разведкорпуса, гроза титанов, а поймать девчонку не может! — Заткнись, — рявкнул Леви. — Ой, какие мы грубые! Она зашлась смехом, и в этот момент Леви сделал то, чего она не ждала. Вместо того чтобы бить, он нырнул под руку, перехватил её запястье, рванул на себя и заломил руку за спину. Она замерла. Попыталась дёрнуться — бесполезно. Леви держал крепко. — Попалась, — выдохнул он ей в ухо. В груди разлилось странное, почти забытое чувство. Гордость. Он сделал это. Он её поймал. Она стояла к нему спиной, тяжело дыша. Потом вдруг расслабилась, обмякла в его руках. И медленно, очень медленно, опустила голову ему на плечо. — И что теперь, капитан Леви Аккерман? — спросила она тихо, насмешливо. Он увидел как она снова оскалилась. Будто ей нравилось. Леви замер. Сердце пропустило удар. Её волосы касались его щеки, пахли травой и ветром. Она была тёплая, живая, настоящая. И в этот момент он сделал глупость. Резко дёрнул капюшон, стягивая его с головы. Она вырвалась мгновенно. Как пружина разжалась — и вот она уже в двух метрах, смотрит на него зло, исподлобья. В руке блеснул клинок. — Как ты посмел? — Голос звенел сталью. Она прыгнула. Леви даже среагировать не успел — через секунду он уже стоял, прижатый спиной к дереву, а клинок холодил горло. Она смотрела на него. Снизу вверх, тяжело дыша, с бешенством в глазах. Леви смотрел на неё. И вдруг увидел. Зелёные глаза. Большие, яркие, с тёмными крапинками, которые делали их похожими на лесную чащу. Пухлые губы, приоткрытые от быстрого дыхания. Острые черты лица — скулы, подбородок, тонкая линия носа. И волосы. Чёрные, длинные, они развевались на ветру, касались его плеч, пахли всё той же травой и ещё чем-то сладким, неуловимым. Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Дыхание сбивалось у обоих. А потом она вдруг отдёрнула клинок. Оттолкнулась от него — и взмыла в воздух. Леви дёрнулся было за ней, но поздно. Она уже скользила между веток, растворяясь в тумане, становясь тенью. Исчезла. Он остался стоять, прижавшись спиной к шершавому стволу. Сердце колотилось. В висках стучала кровь. Он видел её лицо. Это был маленький успех. Крошечный шаг в поимке неуловимой тени. Она была красива. Для него красива. И смертельно опасна. — Дурак, — сказал он себе вслух. И пошёл обратно к отряду. А в лесу, высоко на ветке, сидела Киссада, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Дурак, — прошептала она.

***

Леви вернулся к отряду через полчаса. Он шёл медленно, сунув руки в карманы, глядя себе под ноги. В кармане лежало яблоко — он сам не заметил, как достал его и крутил в пальцах всю дорогу обратно. Отряд ждал. Петра сидела на поваленном стволе. Эрен расхаживал взад-вперёд, Микаса застыла рядом с ним статуей. Ханджи не находила себе места, то садилась, то вскакивала, то принималась что-то бормотать под нос. Армин сидел чуть поодаль, делая вид, что проверяет снаряжение, но то и дело поглядывал на тропу. Когда Леви вышел из тумана, все разом повернулись к нему. — Капитан! — Петра вскочила первой. — Вы живы! — Вроде того, — буркнул Леви, подходя к отряду. — Вы её нашли? — выпалил Эрен, подбегая. — Догнали? Леви помолчал. Вспомнил, как она сидела на ветке, болтая ногами и жуя яблоко. Как хохотала, уворачиваясь от его ударов. Как прижала клинок к горлу, а он смотрел в её глаза и забыл, как дышать. — Догнал, — сказал он коротко. Отряд ахнул. — И что?! — Ханджи подлетела к нему, чуть не наступив на угли. — Ты её допросил? Узнал, на кого она работает?Зачем они убивают этих наёмников? Откуда у них такая техника? Хотя бы имя?! Леви поднял руку, останавливая поток вопросов. Имя. Ведь он даже не вспомнил о том, что не знает её имени. — Я поймал её. Но задать вопросы не успел. — Как это — не успел? — опешил Армин. — Капитан, вы же... — Она ушла, — оборвал Леви. — Вырвалась. Я не стал рисковать. Он соврал. Соврал своим людям впервые за долгое время. Но сказать им правду — что он стоял, прижатый к дереву, и смотрел в её глаза, забыв обо всём на свете, — было выше его сил. — Жаль, — вздохнула Ханджи. — Но сам факт, что ты её поймал! Леви, это прогресс! Значит, она не неуязвима. Значит, её можно достать. — Можно, — согласился Леви. — Капитан, — тихо позвала Петра. Она встала рядом, внимательно глядя на него. — С вами всё в порядке? Вы выглядите... — Я в порядке, — перебил Леви. — Устал просто. Возвращаемся в лагерь. Сейчас. Отряд начал расходиться. Ханджи ещё что-то бормотала про «упущенные возможности», Эрен спорил с Микасой о том, стоило ли Леви идти одному. Постепенно все угомонились, и отряд двинулся назад. Леви снова достал яблоко. Посмотрел на него. Зелёное, крепкое, пахнущее свежестью. Такое же, как то, что ела она. — Я ещё поговорю с тобой, — сказал он тихо, глядя в туман. — Обязательно поговорю.

***

Подземный город пах привычной сыростью и запахом гнили. Рейден стоял у входа, прислонившись спиной к холодной стене, и ждал. Мешок с трофеем висел у него на поясе — тяжёлый, страшный, будничный. Он увидел сестру издалека. Она шла быстрым шагом, сдвинув капюшон на лоб, и по тому, как она двигалась, Рейден сразу понял: злая. — Удалось увести его? — спросил он, когда она поравнялась с ним. — Да, — буркнула Киссада, не останавливаясь. Рейден развернулся и пошёл рядом. Помолчал, потом спросил снова: — Он тебя догнал? Киссада споткнулась. Всего на миг, но Рейден заметил. — Догнал. — И? — И ничего. Я ушла. — Киссада. Она остановилась. Резко повернулась к брату, и в глазах у неё плескалось что-то тёмное, раздражённое, смущённое. — Он сдёрнул с меня капюшон, ясно? — выпалила она. — Видел моё лицо. Вблизи. Очень близко. Рейден молчал. — И ничего не спросил, — продолжила Киссада тише. — Просто смотрел. Как дурак. И я смотрела. Как дура. Она отвернулась и пошла дальше. — Пошли. Кенни ждёт. Рейден двинулся следом. Больше он ничего не спрашивал. Они вошли в подземный город, миновали несколько постов охраны, спустились ниже, туда, где воздух становился ещё тяжелее, а свет факелов выхватывал из темноты грубые каменные стены. Кенни Аккерман сидел в своём кресле, как паук в центре паутины. При их появлении он даже не шевельнулся — только перевёл взгляд с одного на другую. — Принесли? — спросил он лениво. Киссада кивнула Рейдену. Тот шагнул вперёд, развязал мешок и вытряхнул содержимое на пол перед Кенни. Язык. Свежий, ещё влажный. Кенни наклонился, рассматривая трофеи. На губах его заиграла довольная ухмылка. — Неплохо, — протянул он. — Очень неплохо. Языкастый был, сука. Теперь не поболтает. Он откинулся на спинку кресла, оглядывая их с ленивым одобрением. — Молодцы. Хорошо сработали. — Спасибо, — коротко ответила Киссада. Кенни помолчал, поиграл ножом, который тут же материализовался у него в руке. — А что Леви? — спросил он вдруг. — Как там мой драгоценный племянник? Киссада внутренне напряглась, но вида не подала. — Всё хорошо, — ответила она ровно. — Жив, здоров. Воюет с титанами. — Он вас не видел? — Нет. Кенни прищурился. Взгляд его стал острее. — Точно? — Точно, — вмешался Рейден. Голос у него был глухой, спокойный. — Мы работали чисто. Кенни смотрел на них ещё какое-то время. Потом усмехнулся. — Ну-ну. Ладно, верю. — Он махнул рукой. — Идите. Можете проведать мелкого. Киссада выпрямилась. Внутри всё сжалось от предвкушения. — Спасибо. — Пошли — бросил Кенни, поднимаясь. Он провёл их по длинному коридору, мимо решёток и охраны. Здесь, глубоко под землёй, жили люди. Много людей. Они сновали туда-сюда, кто-то нёс еду, кто-то оружие, кто-то просто сидел у стен и смотрел в пустоту. Они не знали точно, где находятся — им было всё равно. Их кормили, защищали от титанов, давали крышу над головой. Остальное не имело значения. Вооружённые люди в форме Кенни стояли на каждом углу, охраняя порядок. Кенни остановился у одной из дверей. Отпер замок, толкнул тяжёлую створку. — Заходите. Юки сидел на полу и рисовал угольком на куске бумаги. Увидев вошедших, он вскочил и с радостным воплем бросился к Киссаде. — Киссада! Киссада пришла! Она подхватила его на руки, прижала к себе, зарылась лицом в его вихры. Мелкий, тёплый, живой. Рейден подошёл следом, положил большую ладонь ему на голову. — Рейден! — Юки дёрнулся к нему, обхватил за ногу. — Вы вернулись! Вы вернулись! А потом он вдруг выпустил Рейдена, подбежал к Кенни и обнял его за колени. — Дядя Кенни! Здравствуйте! Киссада замерла. Рейден напрягся. Кенни усмехнулся, потрепал мальчишку по голове. — Здорово, мелкий. Не балуй тут без нас. — Я не балую! Я хороший! — Юки задрал голову, сияя. — Ну-ну, — Кенни перевёл взгляд на Киссаду. В глазах его плясали смешинки. — Видите? Общается с дядей. А вы боялись. — Почему он один за решеткой? — вдруг спросила Киссада. — Остальные вольно ходят, а он закрыт. — Для его же безопастности, — ответил Кенни. — К нему проявляют больше любви Киссада, а многим это, ой как не нравится. Он развернулся и пошёл к выходу. — Десять минут, — бросил через плечо. — Потом закрываю. Дверь за ним захлопнулась. Киссада медленно опустилась на пол. Юки тут же залез к ней на колени, прижался. — Как ты тут? — спросила она тихо, гладя его по голове. — Тебя никто не обижает? — Не-а! — Юки мотнул головой. — Я с ребятами играю, с дядей Кенни иногда разговариваю, он добрый. Мне тут нравится. Киссада с Рейденом переглянулись. Добрый. Если бы Юки знал... — А вчера, — продолжил Юки, и голос его вдруг стал тише, — вчера одного мальчика дядя один убил. Киссада замерла. — Что? — Ну, мальчик не слушался, — Юки нахмурился, вспоминая. — Хотел наверх, к солнышку. Плакал, кричал, дверь ломал. А дядя, который охраняет, пришёл и убил его. Сказал, что так нельзя, что тишина должна быть. Я испугался немного. Киссада побледнела. Рейден сжал кулаки. — Юки, — она взяла его лицо в ладони, заставила смотреть себе в глаза, — ты никогда, слышишь, никогда не просись наверх, хорошо? Не капризничай, не кричи, не ломись в двери. Сиди тихо, играй, рисуй, делай что хочешь, но не привлекай внимания. Обещаешь? Юки смотрел на неё серьёзно. — Обещаю, — сказал он. — А вы меня скоро заберёте? Киссада прижала его к себе. — Скоро, — прошептала она. — Очень скоро. Мы найдём способ и заберём тебя. К солнцу. Наверх. Обещаю. — Правда? — Правда. Но пока тебе нужно посидеть тихо. Вести себя хорошо. И никому не говорить того, что я тебе пообещала, ладно? Никому. Даже дяде Кенни. Юки кивнул. — Никому, — повторил он серьёзно. — Это наш секрет. Рейден присел рядом, положил руку на плечо Киссаде. Она посмотрела на него — в глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Мы вытащим его, — сказал Рейден тихо. — Вытащим, — эхом отозвалась Киссада. Она смотрела на Юки, который уже снова уткнулся носом ей в плечо, и думала о Леви. О том, как он смотрел на неё там, в лесу, прижав клинок к горлу. — Скоро, — прошептала она ещё раз, гладя брата по спине. — Скоро. За дверью послышались шаги. Время вышло.