Пока горит звезда V: Возвращение света.

«Некоторые вещи решаются задолго до того, как ты узнаёшь о них.» ————— Прошло немного времени, прежде чем хоть что-то удалось осознать. Слова, сказанные внизу, всё ещё эхом отдавались в голове, но уже не так чётко, как будто разум сам пытался приглушить их, не давая сложиться в единую картину. Илья тогда не выдержал и резко побежал, почти не думая, и обнял отца. Уткнулся в него, как будто проверяя, что тот настоящий, не исчезнет, не окажется очередной галлюцинацией. Айден обнял его в ответ сразу. Крепко. С заметным облегчением, будто ждал этого момента всё это время. Его рука легла на затылок Ильи, прижимая ближе, по-родительски привычно, и в этом жесте было слишком много настоящего, чтобы это можно было списать на иллюзию. Алиса не подошла. Она осталась стоять на месте. Смотрела внимательно, напряжённо, но без движения. Для неё этот человек не был «отцом» в том же смысле. Она помнила его иначе. Не лицом. Не голосом. Силуэтом. Размытым образом из прошлого, которому почти двадцать пять лет. Последний раз она видела его в тот день, когда всё пошло на перекосяк. Когда они с друзьями ушли гулять, случайно наткнулись на павший метеорит — и вернулись уже не теми, кем были. Силы, появившиеся в одно мгновение. И вечер, закончившийся лабораторией, белыми стенами и чужими людьми, которые смотрели на них как на объект. С тех пор всё изменилось. И он исчез. Сейчас они находились на верхнем этаже штаба. Там, где располагалась зона отдыха — мягкие диваны, кресла, приглушённый свет, окна во всю стену. Место, где обычно было спокойно. На одном из диванов, почти вжавшись в подлокотник, сидел Блейк. Он не двигался. Взгляд был прикован к окну, к свету за стеклом, к чему угодно, лишь бы не смотреть внутрь. Не на людей. Не на Тони. Не на себя. Пальцы сжимались в ткани одежды, затем разжимались. Он пытался не думать. Не возвращаться к тому, что сказал. К тому, что сделал. К тому, что между ними теперь. Мысли всё равно лезли. О Тони. О том, как тот смотрел. О том, что будет дальше. И о простом, почти глупом желании — чтобы всё можно было вернуть назад. Исправить. Сделать иначе. Но вместе с этим приходило и другое: Кто прощает того, кто тебя убил? Даже если ради «лучшего будущего». По другую сторону дивана сидел Айден. Он держал Илью рядом, почти вплотную. Тот сидел, прижавшись к нему, как ребёнок, который только что пережил слишком многое и теперь просто цепляется за единственное, что кажется знакомым и безопасным. Илья не говорил. Иногда поднимал взгляд, будто хотел что-то спросить, но так и не решался. И тогда просто сильнее прижимался, словно боялся, что если отпустит — всё исчезнет. Невер стоял позади кресла. Он опирался сложенными руками на спинку кресла, слегка наклонившись вперёд. Взгляд его был направлен на Айдена — внимательный, настороженный, почти недоверчивый. Он не делал резких выводов. Но и не принимал ситуацию так легко. Слишком много было неизвестного. Слишком многое не сходилось. И всё же, стоило ему перевести взгляд на Илью, на то, как тот держится за этого человека, как напряжение чуть ослабевало. Бояться не нужно. Так подсказывало что-то внутри. Но тревога всё равно оставалась. Глухая и неприятная. Алиса сидела в кресле перед ними. Спина прямая, руки спокойно лежат перед собой, но в этом спокойствии не было расслабленности. Она смотрела на Айдена, не отводя взгляда, словно пыталась разобрать его на детали, найти несостыковку, слабое место, хоть что-то, за что можно зацепиться. Слишком многое не укладывалось. Она уже давно поняла, что её родители не были обычными людьми. Это стало очевидно ещё тогда, с книгой. С той самой, где описывалась жизнь Хроноса и Арассель. Написанная на общем языке богов. Языке, который невозможно просто так прочитать. Даже базу нужно изучать десятилетиями, если не веками. Но они читали. Свободно, как на родном. И более того, каким-то образом заставили Илью видеть не символы, а обычные буквы. Переводить то, что в принципе не должно было поддаваться переводу. Это не было совпадением. Это было знание. И сейчас это знание сидело перед ней, обнимая её брата. Тони находился в стороне. Он выбрал подвесной овальный гамак, чуть в стороне от остальных, как будто специально отделяя себя от происходящего. Он сидел, слегка откинувшись назад, и распустил свои ангельские крылья. Белые перья мягко расходились в стороны, частично закрывая его самого, создавая почти физическую границу между ним и остальными. Но руки иногда едва заметно подрагивали. Крылья скрывали это. Так же, как скрывали многое другое. Его взгляд был пустым. Он смотрел перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретном. Иногда, коротко переводил его на Блейка, затем на Айдена и снова в никуда. Без слов. Без реакции. Но в этой тишине было слишком много невысказанного. И никто не спешил её нарушать. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем тишина в комнате окончательно перестала быть просто паузой — она стала давящей, густой, почти осязаемой. Никто не решался первым разрушить её, будто любое слово могло изменить всё, что только начало складываться. И именно Алиса это сделала. Она не встала, не повысила голос, не сделала резкого движения, лишь чуть наклонила голову, не отрывая взгляда от Айдена, и спокойно, почти холодно произнесла: — Вы не люди. Это прозвучало не как вопрос. Как констатация. Как давно принятая истина, которую она просто решила озвучить. Айден не удивился. Ни один мускул на его лице не дрогнул, только взгляд стал чуть мягче, будто он ждал этого момента. Он медленно кивнул. — Да. И после короткой паузы добавил, уже глядя не только на неё, но и на остальных: — Ни я. Ни Аврора. Ни Илья. Ни ты, Алиса… Никто из нас не до конца человеком не является. Слова повисли в воздухе, будто не находя, за что зацепиться. Илья резко вскинул голову. Его пальцы, до этого вцепившиеся в ткань одежды Айдена, чуть разжались. — В смысле… не до конца? — он выпрямился, глядя на отца снизу вверх, с явной попыткой понять, за что именно ему сейчас зацепиться в этом разговоре. Айден перевёл взгляд на него. — В каждом из вас есть искра, — произнёс он спокойно. — Сильная. Намного сильнее, чем у обычных мироходцев. Она… близка к тем, что есть у междумирцев. У Скиннера. У его старших братьев и сестёр. В комнате снова повисла тишина, но уже другая, более натянутая и тяжелая. Айден сделал медленный вдох. — Я и Аврора… — он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, — мы — правая и левая рука создателя этой вселенной. Кто-то тихо выдохнул. Возможно, Невер. Возможно, Тони. Возможно, это был просто звук, который сама тишина не выдержала. — А ещё… — в голосе Айдена на секунду проскользнула почти незаметная ирония, — у этого создателя есть брат. Он чуть опустил взгляд, словно вспоминая что-то неприятное. — И он решил… не очень удачно пошутить. Никто не улыбнулся. — Мист, бог иллюзий, — продолжил Айден, — был послан именно им. И он сделал слишком много. Слишком глубоко вмешался. Он испортил изначальный сценарий. Слова ложились тяжело, будто каждое имело вес. — Всё должно было быть иначе. Вселенная сама строит будущее, — тихо сказал Айден. — Создатель лишь направляет её, добавляет что то, следит. Но если вмешивается чужая сила… если кто-то берёт это под свой контроль... Будущее перестаёт существовать как нечто определённое. Его не знает никто. Даже сам создатель. Мы с Авророй искали, — продолжил он уже тише. — Через ветви. Через бездны. Через варианты. Хоть что-то… что можно назвать хорошим будущим. Он ненадолго замолчал. — Или хотя бы не худшим. Невер сжал пальцы на спинке кресла чуть сильнее. — И мы нашли тех, кто может помочь, — сказал Айден. — Тех, кто способен удержать нужную ветку. Он посмотрел в сторону. — Орунис. И Блейк. Имя прозвучало отчётливо. Но сам Блейк не отреагировал. Он всё так же сидел, глядя в окно, словно этот разговор не имел к нему никакого отношения. Айден медленно выдохнул и перевёл взгляд на Тони. — И… — его голос стал мягче, но не менее серьёзным, — я прошу тебя. Тони чуть дёрнулся, словно только сейчас понял, что обращаются к нему. — Не вини его. Тони сглотнул. Его крылья едва заметно дрогнули, словно реагируя раньше, чем он сам. Он перевёл взгляд на Блейка. Тот не шевельнулся, в глазах пустота, сквозь которую он смотрит. И от этого становилось только тяжелее. — Всё, что он сделал… — продолжил Айден, — было приказом Авроры. Эти слова уже не просто повисли, они ударили. Тони сжал челюсть. Его взгляд снова метнулся к Блейку, задержался на нём чуть дольше, чем прежде и всё же не нашёл ответа. — Тогда… — голос его прозвучал тише, чем он, вероятно, хотел, — Почему ему приказали убить меня? В комнате стало холоднее. — И почему именно так? — добавил он, с трудом удерживая голос ровным. — Почему нельзя было просто… попросить? Айден помрачнел. Ответ дался ему не сразу. — Потому что… — он сделал короткую паузу, — во всех вариантах будущего… Он посмотрел прямо на Тони. — Ты всё равно уходил к Высшему и докладывал ему обо всём. Тони замер. — Независимо от слов. Независимо от просьб. Айден отвёл взгляд. — Единственный способ остановить это, не потревожить бога… был вариант убить. Слова упали глухо. Невер резко нахмурился, почти скривился. — Высший — мой дед, — произнёс он, не скрывая напряжения. — Так почему нельзя было к нему? Он шагнул чуть вперёд, взгляд его стал жёстче. — Почему нельзя было поговорить с ним? Айден посмотрел на него. Долго. Будто действительно собирался ответить. Будто искал слова, которые не разрушат всё ещё сильнее. Но он не успел. Дверь позади них открылась. Звук оказался слишком громким для этой тишины. Все невольно обернулись. В проёме стояли трое. Скиннер поддерживающий Картера, который явно держался на ногах с усилием. И рядом с ними женщина. Чуть выше Картера. Светло-каштановые волосы. Карие глаза, те же, что у Алисы. И тот же чёрный плащ. Аврора. Она вошла спокойно, будто не прерывала разговор, а продолжала его. — Потому что времени больше нет, — сказала она, закрывая за собой дверь. Её взгляд скользнул по комнате, задержался на Айдене, на Тони, и лишь на секунду на Блейке. — Всевышний Арнир слабеет. Имя прозвучало тяжело. — Уже давно, — добавила она. — Но после перемотки времени это стало слишком заметно. Она сделала шаг вперёд. — Его сила уходит от крестоносцев. Цестон и Зегель, — продолжила Аврора, — несколько часов не могли прийти в себя. Все списали это, на первое перемещение во времени. Тишина снова вернулась. Но теперь в ней было что-то другое. Тревога. Илья вскочил на ноги так резко, что диван тихо скрипнул. — Мама! Он подбежал к ней почти мгновенно и крепко обнял. Аврора мягко ответила на объятие, прижав его к себе. — Илюша… — тихо произнесла она, закрыв глаза на мгновение. Невер тем временем переглянулся с Картером. Одного взгляда хватило. Мысль была одна на двоих. Им нужно к нему. К Высшему, к дедушке. Алиса медленно поднялась со своего места. Она смотрела на Аврору так же, как раньше смотрела на Айдена. Как на человека, которого должна помнить — но не может. Аврора встретила её взгляд. И протянула руку. — Иди к нам. Голос был мягким. Тёплым. — Ты тоже часть семьи. Тоже моя дочь. Алиса замерла. Сомнение читалось в каждом её движении. Но прежде чем она успела сделать шаг, Айден подошёл к ней. Спокойно. Без давления. И просто взял её за руку. И повёл вперёд. И через мгновение они уже стояли рядом. Илья, всё ещё прижатый к Авроре. Айден. Алиса. И объятие, которое собиралось медленно, но стало настоящим. Чуть в стороне Скиннер и Картер отошли ближе к Неверу, оставляя пространство. Не вмешиваясь. Не разрушая момент. И в этой комнате, полной правды, страха и сломанных будущих, впервые за долгое время появилось что-то тёплое. Пусть и хрупкое.