Пока горит звезда V: Возвращение света.

«Самые страшные решения принимаются в тишине, когда никто уже не может остановить тебя.» ————— Двери закрылись за спинами глухо, словно отрезая путь назад — к словам, которые уже нельзя было вернуть, и к правде, которая прозвучала слишком спокойно для того, чтобы быть незначительной. Невер вышел первым. Шаг его был быстрым, почти резким, в нём чувствовалась сдержанная ярость, зажатая под кожей. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он этого даже не заметил. Мысль, одна единственная, глухо билась в голове, заглушая всё остальное: Он слабеет. Всевышний Бог Света. Арнир. Его дед. Один из первых богов вселенной — тот, кто, казалось, был выше самого понятия времени и распада. И он слабеет. Невер резко вдохнул, будто пытался вытолкнуть из груди это знание, но оно только сильнее впилось внутрь, растекаясь холодом. Позади послышались шаги. Картер и Скиннер вышли следом. Картер выглядел пусто, спокойно, отрешённо. Проклятие давно завершило свой круг, выжгло всё, что когда-то делало его живым. И всё же в его глазах что-то было. Что-то неуловимое. Сломанное. Как отблеск в глубине чёрной воды, который появляется лишь на долю секунды и исчезает, стоит только попытаться его разглядеть. Скиннер держал его за руку. Его взгляд был опущен, но в напряжённой линии плеч, в едва заметном движении пальцев чувствовалось что, он что-то знает и молчит. Невер остановился и повернулся. Взгляд его прошёлся по Картеру, задержался на долю секунды дольше, чем нужно, словно он пытался прочитать то, что скрыто за этой неестественной пустотой. — Нам нужно в храм света, — голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Мы должны узнать, что происходит. Картер поднял на него глаза и медленно кивнул. — Иди вперёд, — произнёс он почти спокойно. — Мне нужно кое-что сказать Скиннеру. Тишина, что последовала за этими словами, была слишком плотной. Невер сощурился. В этом коротком предложении было больше, чем просто просьба. — Одного я тебя не оставлю, — отрезал он, и в голосе впервые прорезалась жёсткость. Скиннер едва заметно напрягся. Картер чуть склонил голову, будто ожидал именно такой ответ. — Ты забыл? — перебил он, не повышая голоса. Невер замер. Следующие слова ударили точнее, чем любой удар. — Хватит пытаться всех защитить. Ты губишь себя, Нерэль. Тишина стала острой. Невер нахмурился, отвёл взгляд на мгновение, словно борясь с чем-то внутри себя, а затем перевёл его на Скиннера. Тот не сказал ни слова. Только коротко кивнул и отвёл глаза. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы понять: решение уже принято без него. Невер медленно выдохнул. Грудь поднялась и опала, словно он сбрасывал с себя невидимую тяжесть, но напряжение никуда не делось, лишь ушло глубже. — Не задерживайтесь, — сказал он тихо. На мгновение пространство вокруг него словно дрогнуло. Свет, тонкий, почти невидимый скользнул по коже, пробежал по линиям тела, и в следующую секунду Невер перестал быть просто человеком. Его истинный облик проявился лишь на мгновение — в нём было что-то чуждое, слишком яркое для этого мира, слишком древнее. И затем — он исчез. Скиннер повернулся к нему почти сразу. Картер стоял совсем рядом. Чуть ниже, из-за чего ему пришлось едва заметно приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Этот жест был таким привычным и в то же время сейчас казался чужим, как будто всё, что между ними было раньше, уже начало ускользать. На мгновение повисла тишина. Не пустая, а натянутая, как струна. Картер смотрел прямо в глаза Скиннеру. Долго. Не отводя взгляда, не моргая лишний раз, словно пытался запомнить каждую деталь — цвет, выражение, ту самую глубину, в которой всегда находил что-то своё. А затем он заговорил. — Присмотри за ним, — тихо сказал он. Голос был ровным. — Не дай Неверу сломаться. Не дай ему сделать что-то… о чём он пожалеет. Пальцы Скиннера чуть сильнее сжали его руку. Картер продолжил, будто боялся, что если остановится, не сможет закончить: — И сам не ломайся. Эти слова прозвучали почти шёпотом. Скиннер нахмурился. Губы его сжались в тонкую линию, взгляд стал жёстче, цепляясь за Картера, как будто он пытался вытянуть из него правду силой одного только взгляда. — Что ты собираешься делать? Картер молчал. Это молчание было хуже любого ответа. — Картер, — в голосе Скиннера впервые проскользнула трещина. — Что ты-... — Поцелуй меня. Слова оборвали его. Резко. Неожиданно. И почему то больно. — …возможно, это наша последняя встреча. Мир будто на секунду остановился. Скиннер замер. Не сразу понял. Не сразу принял. А когда смысл всё-таки дошёл — внутри что-то обрушилось с глухим, тяжёлым звуком. Он взял вторую руку Картера почти отчаянной хваткой. — Ответь мне, — тише, но куда жёстче. — Что ты собираешься делать? Картер не ответил. Даже не попытался. Только смотрел на него так же спокойно, так же неизбежно. Минуты тянулись медленно. Одна. Вторая. Каждая — как вечность. Скиннер закрыл глаза на короткое мгновение, словно пытался удержать то, что уже ускользало сквозь пальцы. — Я присмотрю за ним, — глухо произнёс он. Обещание легло тяжело. Картер улыбнулся. Впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся. Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того малое расстояние. Скиннер не отступил. И когда их губы встретились — это не было резким порывом. Это было медленныц и тягучий поцелуй. Будто они оба пытались растянуть этот момент, вплести в него всё, что не успели сказать, всё, что уже не смогут. Скиннер держал его крепко. Слишком крепко. Как будто если отпустит — Картер исчезнет прямо у него в руках. И где-то глубоко внутри он цеплялся за одну единственную мысль: это не может быть последний раз... Но молчание Картера уже дало ответ. Когда поцелуй всё же оборвался не по их воле, а просто потому, что даже такие моменты не могут длиться вечно Скиннер не сразу отстранился. Он задержался на секунду. А затем, отпустил. Без слов. Без прощания. Он развернулся и пошёл вперёд. Туда, где исчез Невер. И вскоре его силуэт растворился в пространстве так же, как исчез тот. Картер остался один. Тишина вернулась. Но теперь она была иной. Пустой. Он проводил Скиннера взглядом до самого конца, пока в воздухе не осталось даже намёка на его присутствие. И только после этого позволил себе выдохнуть. Он поднял взгляд к небу. — Spero hoc aliquid mutabit… — тихо произнёс он на латыни. — Надеюсь, это поможет… Слова растворились в воздухе. И вместе с ними начал меняться он сам. Одежда дрогнула, словно ткань потеряла прежнюю форму, свет скользнул по её поверхности и в следующее мгновение тёмные тона исчезли, уступив место белому. Почти ослепляющему. Волосы расплелись сами собой, падая свободными прядями на плечи. За спиной, разрывая пространство едва слышным шорохом, раскрылись крылья. Светлые, полупрозрачные, нереально тихие. Он больше не был тем, кем казался раньше. И, возможно, никогда им не был. Картер закрыл глаза на секунду. А затем тоже исчез. В противоположную сторону. Туда, откуда он не вернётся прежними. Если вообще вернётся... ——— Невер появился в центре главного зала храма — и на мгновение даже он, привыкший к силе и к чуждости подобных мест, почувствовал, как пространство давит. Белёсые стены уходили ввысь, теряясь в сиянии. Потолка, как такового, не было, лишь чистый свет, живой, текучий, в котором иногда вспыхивали тонкие отблески золота и серебра, словно сама ткань мироздания дышала над головой. Здесь не было тени. Шаг Невера отозвался глухо, хотя под ногами не было ни камня, ни пола, лишь уплотнённый свет, принимающий форму по воле того, кто его создал. Он двинулся вперёд. Пара щупалец за его спиной, наследие отца, почти не двигалась, лишь изредка едва заметно вздрагивая, выдавая внутреннее напряжение, которое он не позволял себе показать иначе. Глаза, ярко-голубые, унаследованные от матери, скользнули по пространству. И нашли две фигуры. Арнир и Селестина. Сердце на мгновение сбилось. Селестина заметила его первой. Её взгляд вспыхнул — живо, ярко, как далекая звезда, которая вдруг стала ближе. — Нерэль! Настоящее имя прозвучало так, как не звучало уже слишком давно. Она почти сорвалась с места, шагнув к нему быстро, без божественного величия, просто как бабушка, которая увидела внука после бесконечной разлуки. Невер замер лишь на долю секунды. А затем улыбнулся. Он сделал несколько шагов навстречу и обнял её, крепко, словно пытался наверстать те годы, которых у него не было. Как давно он её не видел. Как давно не слышал её голос. Для него прошло тридцать лет. Всего тридцать. Жизнь, прожитая по человеческим меркам. Но для них прошли миллионы. Десятки миллионов лет. Он почувствовал это в её объятиях разницу, пропасть, которую нельзя измерить числами. Арнир подошёл следом. Невер медленно отстранился от Селестины, но не сразу отпустил её, словно не был до конца готов разорвать этот контакт. Затем поднял взгляд. Встретился с глазами деда. — Как ты себя чувствуешь? Вопрос прозвучал тише, чем он хотел. Арнир лишь отмахнулся. Будто речь шла о чём-то незначительном. — Держусь, — сказал он. Но в этом “держусь” было слишком много веса. — Но… — он на мгновение замолчал, — я не знаю, кто сможет занять моё место, после меня. Эти слова повисли в воздухе. Невер напрягся. Он ненавидел это. Ненавидел разговоры о смерти. Ненавидел саму её идею. Селестина тихо положила руку на руку Арнира, сжимая её мягко, но крепко, как якорь, удерживающий его здесь. Невер знал. У Арнира была лишь одна наследница: Арассель. И она погибла. Когда Картеру было всего пятьсот тысяч лет. Полгода по человечьи. Смешно и страшно одновременно. Мысли метнулись дальше. Он сам? Нет. Он слишком склонен к разрушению. Слишком нестабилен. Картер? Проклятие. Неизвестность. Опасность. Невер нахмурился сильнее. И вдруг мысль, резкая и чёткая, в прямом смысле воспоминание. Он уже собирался заговорить, как пространство дрогнуло. Лёгкое искажение. И в следующую секунду в нескольких шагах появился Скиннер. Он сразу же опустил голову в уважительном поклоне богам. Арнир перевёл взгляд на Невера. Тот уже шёл к Скиннеру. — Где Картер? Вопрос прозвучал жёстко. Почти как удар. Скиннер на секунду замер, но ответил: — Он…предпочёл остался в штабе. Вдруг мир вздрогнул. Сначала едва заметно. Затем сильнее. Пространство вокруг словно пошло рябью, как поверхность воды под ударом. Свет в зале дрогнул. А за широкими окнами храма, где вдалеке виднелся другой храм, воздвигнутый в честь рождения Картера, что-то изменилось. Он начал светиться. Слишком ярко и слишком нестабильно. Стены дрогнули. И в следующую секунду по окнам побежали трещины, резкие и грубые, как раны. Невер сорвался. Он схватил Скиннера за ворот, резко притянув к себе. — Где. Картер. Теперь это был не вопрос. А требование. Скиннер не вырывался. Не сопротивлялся. Только посмотрел ему прямо в глаза. И в этом взгляде было всё. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Он просто… ушёл. Сказал: возможно, это наша последняя встреча... Тишина ударила сильнее любого взрыва. Арнир медленно, глубоко вдохнул. Селестина побледнела, её пальцы сжались на руке мужа сильнее. Невер застыл. Руки всё ещё держали Скиннера, но сила из них ушла. Пальцы ослабли. Он отпустил его. Словно не до конца осознавая, что делает. Взгляд его был прикован к трескающемуся свету за окнами. К храму. К тому, что происходило там. И всё внутри него вдруг стало на свои места. — Что же ты творишь… Картер…