На больничной койке

‎Он всегда был рядом. ‎ ‎Бакуго помнил тот день слишком отчётливо. Река была едва по колено, блондин прекрасно это знал. Он просто поскользнулся на камне, плюхнулся в воду, намочил штаны - вот и всё. Ничего страшного. Он уже собирался вставать и вылезти на берег, как вдруг перед ним возникла эта дурацкая веснушчатая морда. ‎ ‎– Каччан! Ты в порядке? Не ушибся? ‎ ‎Деку тянулся к нему, протягивая свою маленькую, дрожащую ладошку. Он смотрел своими большими зелëными глазами, полными беспокойства. ‎ ‎Кацуки не нуждался в помощи. Он более чем способен подняться самостоятельно и вылезти на берег. А этот назойливый придурок стоял и смотрел на него с протянутой рукой... Как на слабака. Как на того, кто не справился бы сам. ‎ ‎Бакуго с детства твердили, какой он особенный. В четыре года у него проявилась мощная взрывная причуда - яркая, эффектная, идеальная для геройства. Родители гордились и ждали лучших результатов, учителя ставили в пример, а друзья восхищались. Он всегда должен быть лучшим, сильнейшим. От него всегда ждали великих свершений и он привык соответствовать. Его личность построена на превосходстве и он ни за что не примет руку помощи. ‎ ‎Сколько Бакуго себя помнил, этот прилипчивый Деку вечно маячил где-то рядом. В детском возрасте - бегал за ним хвостиком, смотрел восторженными глазами, ловил каждую искру, что вылетала из ладоней. Защищал даже незнакомого мальчика, которого дразнил Кацуки с друзьями. Что его очень бесило. Но даже так, они были близки больше, чем блондин был близок с другими. В начальной школе - таскался следом, что-то бормотал под нос в свою дурацкую тетрадь, строчил заметки о героях. В средней - всё так же торчал в поле зрения, бормотал под нос ещë больше, поглядывал, даже когда Бакуго орал на него, пускал взрывы в лицо, унижал при всех. А иногда бил там, где никто не видит. ‎ ‎Но он никогда не уходил. Он мог что-то невнятно пробормотать в свою защиту, спрятавшись за скрещенными рукавами, но не более. Бакуго раздражало всë. Ему всë время казалось, что этот чëртов задрот смотрит на него свысока. ‎ ‎Кацуки не понимал. Бесился. Взрывал. Хотел, чтобы тот исчез. Чтобы этот никчёмный Деку, беспричудный, слабак, наконец понял: они не на одном уровне. И никогда в жизни не будут. ‎ ‎А потом, в последний школьный год, Деку вдруг заявил, что хочет в Юэй. Туда же, куда и Бакуго. Это было просто немыслимо. ‎ ‎– Деку? В Юэй? Ты?! ‎ ‎Класс взорвался смехом, но Бакуго было совершенно не до него. Он смотрел в эти большие глаза и впервые увидел там не только привычное восхищение. В глубине он увидел чистое упрямство. И это было оскорблением. ‎ ‎Он не задумываясь сжëг тетрадь своей причудой, даже без особой силы, потому что ему было всë равно, и отшвырнул её в открытое окно. Он был уверен, она не единственная. Но она та самая, которую Деку вечно таскал с собой. Исписанную заметками о героях. О Всемогущем. О боях. О причудах. О нëм. ‎ ‎– Если ты хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть хороший способ для таких, как ты... Верить и молиться, что в следующей жизни ты будешь одарён причудой... Так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши! ‎ ‎Бакуго тогда ушёл, кипя от ярости, не оборачиваясь. Он был уверен, что поставил жирную точку. Но ночью, лёжа в кровати, уставившись в потолок вдруг поймал себя на тревожной мысли: «Что если он правда...» ‎ ‎В мире, где большая часть населения обладают сверхспособностями, беспричудные часто становятся изгоями. Их редко воспринимали всерьёз, они становились лëгкими мишеньями для насмешек и травли, им трудно найти работу, построить карьеру, обрести цель. И самоубийства среди них - не редкое явление. ‎ ‎Он отогнал эту мысль, попытался выбросить еë из головы, зарываясь лицом в подушку. Завтра всë будет как обычно. Задрот снова будет ютиться в поле зрения, а он будет его игнорировать. Но на следующий день, сам не зная зачем, Кацуки пришёл в школу пораньше, чем обычно. Он стоял где-то недалеко от входа, прислонившись к стене и делая вид, что просто ждëт начала уроков. Но его глаза были прикованы прикованы к дороге, по которой обычно приходил ботаник. ‎ ‎Деку пришёл. Живой. Выглядел, конечно, паршиво, но пришёл. ‎ ‎Бакуго выдохнул. И разозлился на себя за этот выдох. И за то, что вообще позволил себе ждать его. ‎А потом Деку исчез. ‎ ‎Не буквально, конечно. Он продолжал ходить в школу, сидел на уроках, сдавал экзамены, причëм на высокие баллы. Его успеваемость стала куда лучше, даже почти догнал самого Кацуки. Но тот Деку, который вечно маячил где-то рядом, ловил каждое движение, анализировал, записывал в тетрадь, бормоча что-то под нос и смотря своими дурацкими глазами - пропал. ‎ ‎Он перестал следить за Бакуго. Перестал ловить взгляд, смущаться, краснеть. Исписанные заметками о героях тетради исчезли. Вместо них Изуку сидел за своей партой, уткнувшись в какие-то толстые, серьёзные книги, совсем не похожие на те тетради. Кацуки не знал, что именно он там читал, конспектировал. Кацуки даже не знал, что именно. Ему было всё равно. Старался делать вид. ‎ ‎– Чëртов ботаник, – буркнул он однажды, проходя мимо. ‎ ‎Иногда, краем глаза, блондин замечал в его ушах наушники. Деку сидел, отгородившись от всего мира и смотрел в окно куда-то вдаль, за пределы школьного двора. Вероятно, чтобы не слышать тех, кто продолжал дразнить его за спиной, но Бакуго не спрашивал ни о чëм. Ему было плевать. ‎ ‎Он и сам перестал к нему лезть. Не специально - наверное просто пропал интерес. Непрошенные мысли о нëм, что иногда проскальзывали в голове по ночам не в счëт. Деку больше не бегал за ним, не смотрел сияющими глазами, не пытался быть рядом. Значит и незачем было тратить на него время. ‎ ‎Иногда, правда, взгляд сам цеплялся за знакомый силуэт. Задрот сидел один, в наушниках, что-то писал, и вид у него был... Спокойный. Такой сосредоточенный. В нëм не было той затравленности, к которому Бакуго давно привык. Это раздражало, но он не мог понять почему. Почему он вообще обращает на это внимание. После последнего звонка Деку не задерживался ни на минуту. Закидывал рюкзак на плечо и уходил первым, не оглядываясь, пока остальные лениво переговаривались, собирая свои вещи с парт. Просто исчезал за дверью. ‎ ‎А потом школа закончилась. Выпускной, фотографии, прощания. Но Бакуго было совсем не до него - впереди поступление в Юэй, вступительные экзамены, геройский путь. Всё, о чём он так грезил с детства. Деку где-то затерялся в толпе выпускников, и блондин даже не заметил, когда зелëная макушка окончательно исчезла из виду. ‎ ‎Больше они не пересекались. ‎ ‎И Кацуки не думал о нём. Совсем. Почти. ‎ ‎Новач жизнь закрутила - Юэй, изнурительные тренировки, бои, новые знакомства. Бакуго стремительно становился сильнее, как и должен был. Всё шло по плану. Экзамены, стажировки, патрули, первые сражения с настоящими злодеями, защита людей, доказывал, что он лучший. ‎ ‎Но порой, правда, в голову закрадывалась короткие мысли. Интересно, этот задрот всë ещё жив? Где он? Чем занимается? Но он тут же их гасил. Какая разница? Деку пустое место. О таких не думают. ‎ ‎Но почему-то после этих мыслей внутри шевелилось что-то неприятное. Такое тягучее и тревожное. То, что он ни за что на свете не сознался самому себе. ‎ ‎Прошли годы, Кацуки вырос, возмужал и стал полноценным профессиональным героем, вошëл в двадцатку рейтинга. Когда-то поднимался до пятого места, но из-за своего характера и вечных проблем со СМИ спустился ниже. Впрочем, теперь ему плевать, он перестал гоняться за цифрами в рейтинге. Его приоритет - быть героем, который спасает и вдохновляет. ‎ ‎И тут знакомое имя зазвучало снова. ‎ ‎Сначала Киришима заикнулся про какого-то толкового ординатора в хорошей больнице. Потом по телевизору, когда блондин гостил у родителей, промелькнул репортаж из клиники. Камера на секунду выхватила спину человека в белом медицинском халате и зелёные вьющиеся волосы. Бакуго тогда едва не раздавил в руке кружку с чаем. Он злился на себя, отмахивался и упрямо твердил себе, что это просто дурацкое совпадение. ‎ ‎Но в один день он увидел его своими глазами. ‎ ‎Это случилось случайно. Кацуки проезжал мимо больничного корпуса, когда светофор заставил его остановиться. Взгляд скользнул по тротуару и замер. Из бокового входа вышел парень в синей медицинской форме и в белом халате. Зелëные растрëпанные волосы, чуть сутулый, с папкой в руках. Он остановился на крыльце, непринуждëнно разговаривая с каким-то мужчиной. Выглядел устало, но довольный. ‎ ‎Бакуго узнал его сразу. ‎ ‎И сердце пропустило удар. ‎ ‎Это был тот самый Деку. Взрослый, спокойный, немного сонный, в белом халате и с тёмными кругами под глазами. Он действительно работает в этой больнице. ‎ ‎Они перекинулись парой фраз и разошлись, Деку развернулся и скрылся обратно в дверях больницы. ‎ ‎– Эй! – кто-то рявкнул позади. ‎ ‎Бакуго переместил взгляд на зеркало заднего вида. Вид открывался на машины позади него, которые сигналили ему, потому что светофор, оказывается, уже давно загорелся зелёным. ‎ ‎– Да пошли вы! – раздражëнно бросил он и нажал на газ. ‎ ‎Всю дорогу до дома в голове крутилось одно: Деку здесь. Работает в больнице. И живой. Честно говоря, блондин был уверен, что ботаник давно переехал из Мусутафу жить куда-то в другой город. Подальше отсюда, чтобы оставить прошлое и забыть обо всëм, что с ним здесь происходило. Забыть Каччана, как страшный сон. Но Деку остался. ‎Вечером того же дня, на патруле он снова увидел его. ‎ ‎Обычный район, недалеко от больницы. Бакуго стоял на краю крыши высотного здания и взгляд сам выцепил знакомую снизу фигуру. Деку неспеша шëл, вероятно из той же больницы, устало потянулся, поправил лямку рюкзака на плече. Кацуки действовал быстрее, чем успел сообразить. Не отдавая себе отчëта в глупости своего порыва, он рванул вперëд. Один короткий взрыв и он уже на соседней крыше пятиэтажки, ближе, чтобы разглядеть. Мидория услышав это, замер и настороженно огляделся вокруг, но к счастью для Кацуки его не заметили. Он сидел на корточках, в тени высокой яркой вывески и следил за брюнетом до тех пор, пока он не завернул куда-то в сторону круглосуточного магазина. ‎ ‎Его голос прозвучал тихо, почти беззвучно: ‎ – Деку... ‎ ‎Сам не понял, зачем перелетел поближе к нему. Сам не понял, зачем вообще следил. И уж тем более не понял, почему это имя сорвалось с губ так легко, будто он произносил его тысячи раз за эти годы. ‎ ‎С годами Бакуго сильно изменился. Тот злой высокомерный подонок, что орал на всех подряд и лез в драки по любому поводу, давно остался в прошлом. Теперь он был профессиональным героем. Не самым дипломатичным, конечно, не самым приятным в общении, а характер до сих пор оставлял желать лучшего, и он сам это знал. Взрывной, резкий, нетерпеливый. Таким его знали коллеги и друзья, таким его видели в сводках новостей. ‎ ‎Когда он невольно задумывался о прошлом, то ненавидел себя. Он вëл себя отвратительно. И когда в этих воспоминаниях всплывал Деку, его накрывало сильное чувство вины. Тот настрадался от него больше всех. ‎ ‎За годы учёбы в Юэй произошло много всего - бои, поражения, победы, нападение злодеев, моменты, когда приходилось переступать через гордость и признавать свою слабость. И одноклассники, которые далеко не слабые и могли сравняться с ним - это ударило по его раздутому самомнению. Он видел, как сильные герои падали, и как те, кого он считал слабыми, поднимались и шли дальше. Он и сам падал. И сам поднимался. И этот опыт многое поменял. ‎ ‎Внутри него перестроилось многое. Кацуки научился работать в команде, пусть и скрипя зубами. Научился прикрывать спины тех, кого раньше считал слабее себя. Научился признавать, что не всегда бывает прав. Почти научился извиняться... Почти. До этого пока не дошло, но он хотя бы перестал делать вид, что всегда прав. ‎ ‎Какое-то время он даже регулярно посещал психолога во время учёбы. Инициатором был Айзава-сенсей - суровый классный руководитель, которому надоели вечные отрицания ученика. В один из дней Шота просто молча спеленал сопротивляющегося Бакуго своими лентами, потащил в кабинет психолога силком и запер дверь. Так и проходили его первые сеансы, а потом со временем он привык и добровольно ходил на них сам. Он стал спокойнее. Ненамного, но прогресс был очевиден. Раньше взрывался от любого косого взгляда, теперь хватало выдержки и ума промолчать. Раньше лез в драку при первой же возможности, теперь заставлял себя сделать глубокий вдох и подумать хотя бы на секунду. ‎ ‎Но старые привычки оставались. И одна из них - это имя. ‎ ‎Деку. ‎ ‎Он так и не отвык. Даже спустя столько лет, даже зная, что у того есть нормальное имя, даже понимая, что это прозвище когда-то было оскорблением. Оно въелось в язык и приросло к губам. Когда он увидел его сегодня, когда выдохнул сидя на крыше и глядя на усталую фигуру - оно вылетело само собой. ‎ ‎По старой, дурацкой привычке, от которой он так и не смог избавиться. ‎ ‎Бакуго поморщился, поймав себя на этой мысли. Называть его Деку сейчас, когда тот стал... Кем-то. Когда вышел из тени, в которой Кацуки держал его всë их совместное детство... ‎ ‎Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Патруль ещё не закончен. Работа есть работа. ‎ ‎Бакуго развернулся и полетел дальше, заставляя себя сосредоточиться на деле. Проверил пару переулков, пролетел над парком, убедился, что всё спокойно. К концу патруля ноги гудели, а глаза слипались. Он сдал отчёт и поплëлся домой. ‎ ‎Ночь укрыла город тишиной, нарушаемой только редкими автомобилями за окном. Вернувшись в квартиру, ‎Кацуки кое-как разулся, добрëл до своей спальни и без сил рухнул на кровать. Он вырубился сразу же, даже не успев подумать о том, что завтра снова проснëтся в городе, в котором где-то есть Деку. ‎

***

‎Он не искал встречи. Честно. ‎ ‎Осмотр в больнице №1 был плановым. Чистая формальность - просто проверить руку после недавних нагрузок. Обычная процедура. Он мог обратиться в любую другую клинику города, но почему-то приехал именно сюда.  ‎ ‎– Следующий! ‎ ‎Он сидел на диване в коридоре, лениво листая телефон, когда краем глаза уловил движение. ‎Белый халат. Папка зажатая в руках. Тихий, мягкий голос, объясняющий что-то медсестре. ‎ ‎Бакуго поднял глаза. ‎ ‎По коридору шёл ОН. ‎ ‎Изуку Мидория. ‎ ‎Взрослый. Спокойный. Уверенный. Немного сонный и уставший - в принципе такой же, каким Кацуки видел его вчера. Он непринуждённо разговаривал с коллегой, показывал какие-то бумаги, и в нём не было ни следа той затравленности и страха, которые Бакуго привык видеть. Изуку остановился у поста, мягко улыбнулся кому-то и натянул медицинскую маску на лицо. ‎ ‎Блондин смотрел на него словно заворожëнный. Он просто не мог заставить себя отвести взгляд. ‎ ‎И вдруг Изуку плавно повернул голову. Прямо в его сторону. ‎ ‎Их взгляды встретились. На секунду. ‎ ‎Бакуго дёрнулся так, будто током прошибло. Телефон едва не выскочил из рук. Он упрямо уставился в экран, делая вид, что безумно занят чем-то важным. Пальцы хаотично забегали по стеклу, открывая и закрывая случайные приложения, даже не попадая по иконкам. Сердце колотилось где-то в горле. ‎ ‎«Блять, ты ведëшь себя как школьница» – пронеслось в голове. – «Соберись». ‎ ‎Не смотри на меня. Не смей на меня смотреть. ‎ ‎Когда он снова поднял взгляд, коридор был уже пуст. ‎ ‎– Бакуго Кацуки? – позвала его медсестра, сверяясь со списком. – Проходите, доктор Вас ждёт. ‎ ‎Блондин резко встал, сунул телефон в карман и зашагал к двери. Был бы в этом кабинете Мидория, он бы не пошëл. Только если к другому врачу. Не по-геройски, конечно, но вряд ли ботаник был бы рад его видеть. Да и он сам совершенно не готов. Весь осмотр прошёл как в тумане. Стандартные вопросы, стандартные тесты на подвижность суставов, стандартные «всё в порядке, можете идти». Бакуго кивал, отвечал односложно, а сам всё прокручивал в голове ту самую секунду. Тот случайный взгляд. Узнал? Не узнал? Сделал вид, что не узнал? Или вообще смотрел на людей рядом, а его не заметил? ‎ ‎Когда Кацуки вышел на улицу, вдыхая осенний воздух, до него только дошло: всё это время он практически не дышал. Даже голова слегка закружилась. ‎ ‎– Какого хрена я вообще сюда попёрся? – бросил он себе под нос и зашагал на парковку. ‎ ‎Ответа, конечно же, не было. Только ветер, шум машин и противное ощущение, что внутри что-то сдвинулось. Что-то, что он так старательно задвигал подальше все эти годы. ‎ ‎Захлопнув дверцу машины, Бакуго откинулся на кожаное сиденье, сжимая руль. Для него привычное дело - злиться на себя. Сейчас он злился за то, что приехал именно в эту больницу. За то, что вообще так остро реагирует на секундный взгляд с ним. За то, что сердце до сих пор колотится в груди, хотя Деку уже давно не видно. За то, что в мыслях он снова, раз за разом, называет его «Деку», хотя у этого человека есть нормальное имя. ‎ ‎Он завёл мотор и выехал с парковки, демонстративно не глядя в сторону больницы. Или, по крайней мере, старался сделать вид, что не смотрит. ‎ ‎Домой он вернулся уже затемно. В голове гудело, но не от усталости, а от мыслей, которые никак не хотели отпускать. Кацуки механически сбросил с себя уличную одежду и рухнул на кровать. ‎ ‎Всё, от чего он так старательно бежал подальше все эти годы, вдруг разом вылезло наружу. Воспоминания. Школа. Тот проклятый день в классе. Свои жестокие слова. И сегодняшний взгляд Деку - спокойный, уверенный и чужой. ‎ ‎Он действительно не узнал его? Или притворялся, чтобы не ворошить старые раны? Да какая вообще к чëрту разница?! ‎ ‎Бакуго устало прикрыл глаза и раздражëнно выдохнул. ‎ ‎– Чëрт бы тебя побрал, Деку, – едва слышно произнëс блондин в пустоту. ‎ ‎Он не знал, простит ли его когда-нибудь этот брюнет с веснушками. Да и нужно ли ему вообще это запоздалое прощение? Но одно Бакуго знал точно: спать сегодня будет плохо. ‎ ‎Снова. ‎ ‎Где-то там в другой части города, в одной из многоэтажек, Деку сейчас, наверное, спит. Кацуки представил это почему-то слишком отчётливо: как тот лежит в кровати, в своей скромной квартире, уютно укутавшись в одеяло и уставший после смены. И даже не догадывается, что в прямо сейчас кто-то думает о нëм.