На больничной койке

‎Бакуго шёл по школьному коридору. ‎ ‎Обычный коридор школы Альдера - те же серые стены, те же шкафчики, те же двери классов. Но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Свет ламп мерцал, то загораясь ярче, то почти угасая, оставляя длинные тени. ‎ ‎- Эй! - крикнул он. - Есть кто? ‎ ‎Никто не ответил. ‎ ‎Он толкнул дверь своего класса. Та открылась с противным скрипом. ‎ ‎В классе были они. ‎ ‎Все одноклассники сидели за партами, ровно, как куклы. Но вместо глаз у них были чёрные провалы - пустые, бездонные. А рты растянуты в широкие, неестественные улыбки от уха до уха. ‎ ‎- Чë за херня... - выдохнул Кацуки. ‎ ‎И тут он увидел его. ‎ ‎В центре класса, на полу, скрючившись, сидел Деку. Он был весь в крови - лицо разбито, руки в ссадинах, форма порвана и испачкана. Он смотрел прямо на Бакуго. Не моргая. Не двигаясь. ‎ ‎А одноклассники смеялись. Беззвучно, одними ртами. Эти широкие улыбки сжимались и разжимались в ритме, от которого закладывало уши. ‎ ‎- Деку... - прошептал Бакуго. - Что... ‎ ‎- Каччан, - вдруг сказал Деку. Голос был тихим, хриплым, чужим. - Ты пришёл? ‎ ‎Блондин хотел шагнуть к нему, но ноги не слушались. ‎ ‎- Каччан, - повторил Деку и вдруг резво, неестественно быстро вскочил на ноги. - Догоняй. ‎ ‎- Стой! - крикнул блондин. ‎ ‎Но веснушчатый уже бежал. К выходу из класса, в коридор, к лестнице. Бакуго рванул за ним, но ноги были ватными, тяжёлыми, будто в бетон залитыми. Коридор растягивался, уходил в бесконечность, а Деку всё бежал вперёд, не оглядываясь. ‎ ‎- Блять, остановись! - орал Бакуго, но голос тонул в тишине. ‎ ‎Деку влетел на лестницу, ведущую на крышу. Бакуго из последних сил рванул за ним, перепрыгивая через ступени, хватая ртом воздух. Дверь на крышу была открыта. Ветер завывал, трепал волосы, слепил глаза. ‎ ‎Брюнет стоял у самого края. В шаге от пустоты. ‎ ‎- Деку, твою мать, отойди! - заорал Бакуго, вылетая на крышу. ‎ ‎Он обернулся. Лицо его было спокойным. Слишком спокойным. Кровь всё ещё текла из разбитой губы, из рассечённой брови, заливала глаз, но он улыбался. Той самой широкой улыбкой, как у тех одноклассников внизу. ‎ ‎- Каччан, - сказал он. - Я сейчас попробую получить причуду. Ты же знаешь, есть способ. Самый быстрый. ‎ ‎- Не смей! - Блондин рванул к нему, но ноги будто приросли к бетону. Он дёргался, пытался сделать шаг, но не мог. - Не смей, придурок! ‎ ‎- А ты не этого хотел? - Зелëноволосый склонил голову набок. - Чтобы я исчез? ‎ ‎И шагнул назад. ‎ ‎Бакуго закричал. Долго, громко, срывая голос. Тело слушалось, он кинулся к краю, перегнулся через перила, смотрел вниз, в темноту, и видел, как маленькая фигурка падает, падает, падает... ‎ ‎Глухой удар. ‎ ‎Кацуки сбежал вниз быстрее, чем когда-либо в жизни. Лестницы, пролёты, двери - всё слилось в один бесконечный спуск. Он вылетел на улицу, туда, где должен был упасть Деку. ‎ ‎И увидел. ‎ ‎Деку лежал на асфальте. Тело было сломано, вывернуто под неестественным углом. Кости торчали наружу сквозь порванную кожу, а некоторые органы виднелись через разодранные участки одежды. Голова повёрнута так, что смотреть на это было невозможно. Но он смотрел. Прямо на Бакуго. Шея была скручена, лицо, как и всë, было залито кровью, но глаза живые, страшные, немигающие - смотрели прямо в душу. ‎ ‎Губы Деку растянулись в улыбку. Кровавую, широкую, безумную. ‎ ‎- Каччан... - прохрипел он. - Ты хотел, чтобы я исчез? ‎ ‎Бакуго хотел закричать, но голос пропал. ‎ ‎Хотел отвернуться - но не мог. ‎ ‎Хотел проснуться - но не получалось. ‎ ‎- Смотри, Каччан, - Деку поднял сломанную руку, указывая на него. - Я стал героем. Как ты и хотел. ‎ ‎Бакуго закричал. ‎ ‎И проснулся. ‎ ‎Он сидел на кровати, мокрый от пота, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выскочить. Комната была тёмной, тихой, обычной. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды. ‎ ‎- Блять, - выдохнул Кацуки, растирая лицо ладонями. - Чёрт, чёрт, чёрт... ‎ ‎Руки дрожали. В груди всё ещё стоял тот крик, который он так и не смог выдать во сне. ‎ ‎Он посмотрел на часы. Четыре утра. ‎ ‎Спать больше не хотелось. И не моглось. После такого точно нет. ‎ ‎Блондин откинулся на подушку и уставился в потолок. Перед глазами всё ещё стояла та улыбка. Кровавая, страшная, чужая. ‎ ‎«Успокойся, это просто сон...» - пронеслось в голове. ‎ ‎Но звучало это неубедительно, даже для него самого. ‎ ‎Такое снилось ему не впервые. ‎ ‎Первые похожие сны начались ещё в Юэй. Тогда, после особенно тяжёлых тренировок или после каких-либо сильных эмоциональных событий, - по ночам приходило это. Лицо с веснушками, искажённое болью, или кровь на школьной форме, или тот самый день в классе, проигрывающийся снова и снова, только с другими концовками. ‎ ‎Иногда Деку просто исчезал. Иногда смотрел с укором. Иногда Бакуго избивал его до смерти превращая тело подростка в кровавое месиво. Иногда он молча падал с крыши, и Бакуго просыпался с криком, который застревал в горле. Тогда он тоже сидел вот так - в темноте, обливаясь потом, и убеждал себя, что это просто сны. Что тот придурок жив. Что всё в прошлом. ‎ ‎Он никому не рассказывал. Даже когда Айзава таскал его к психологу, Бакуго молчал об этом. Не потому что боялся - просто не умел говорить о таком. Слова застревали, превращались в комок, который душил. ‎ ‎Со временем сны отступили. Не совсем, но стали реже. Годы в Юэй, бои, новые знакомства - всё это забивало голову так, что ночью просто не оставалось сил на кошмары. ‎ ‎А потом он увидел его в больнице. Живого. Настоящего. В белом халате. ‎ ‎И сны вернулись. ‎ ‎- Долбаный Деку, - выдохнул Кацуки в потолок. - Даже во сне от тебя не скрыться. ‎ ‎Он полежал ещё немного, понимая, что уснуть не получится. Встал, прошёл на кухню, налил воды. Смотрел в окно на предрассветный город, пил большими глотками и пытался стряхнуть неприятное чувство, оставшееся после сна. ‎ ‎До утра оставалось два часа. Можно было попытаться уснуть снова. Можно было просто сидеть и ждать рассвета. ‎ ‎Он выбрал второе. ‎ ‎Бакуго пошëл в гостиную, сел на кресло у окна и упёрся взглядом в темноту за стеклом. Город спал. Редкие огни, тишина, только где-то недалеко проехали несколько машин. ‎ ‎Он вытащил телефон из кармана, зачем-то зашёл в интернет и набрал в поиске: «Мидория Изуку больница №1». ‎ ‎Новости. Благодарности пациентов. Несколько статей о молодом талантливом ординаторе. Фото с какого-то медицинского семинара. Деку стоял в группе коллег, скромно улыбался в камеру. ‎ ‎Он отложил телефон, откинул голову на спинку кресла. Закрыл глаза. ‎Перед внутренним взором снова встала та улыбка. Кровавая, страшная, чужая. И слова: «Ты хотел, чтобы я исчез». ‎ ‎- Не хотел, - выдохнул он в темноту. - Никогда не хотел. ‎ ‎Голос прозвучал тихо, почти жалко. Бакуго поморщился от того, как это прозвучало. ‎ ‎- Заткнись, - сказал он сам себе. - Просто заткнись. ‎ ‎Он просидел в кресле до самого рассвета. Когда за окном начало светлеть, встал, сходил в душ, сварил кофе. Обычный утренний ритуал, который помогал не думать. ‎ ‎Сегодня день обещал быть насыщенным. С утра у него встреча с Бест Джинсом по поводу нового геройского костюма. В последнем бою старый порядком пострадал, так что пришлось заказывать замену. Нужно обсудить материалы, усиление на рукавах, может, добавить что-то новое. ‎ ‎После обеда - патруль, часа три, если всë будет спокойно, обычная рутина. А ближе к вечеру Мина позвала его, Каминари с Киришимой и Серо в клуб. Просто поговорить о всяком и немного выпить. ‎ ‎Бакуго допил кофе, поставил кружку в раковину и начал собираться. ‎ ‎Новый день начался. ‎ ‎В девять утра он уже был в агентстве Бест Джинса. ‎ ‎Офис располагался в современном здании в деловом центре. Всё сияло стеклом и хромом, на стенах висели постеры модных показов, а в приёмной стояли манекены в самых невероятных джинсовых нарядах. В общем, всё как любит хозяин. ‎ ‎Секретарша провела его в примерочную, где на манекене висел его старый костюм. Вернее, то, что от него осталось после последнего боя. Разодранный рукав, прожжённая ткань на плече, несколько прорех на спине. ‎ ‎- Ткани ещё держатся, - раздался голос сзади. ‎ ‎Бакуго обернулся. Бест Джинс зашёл в комнату, разглядывая костюм с профессиональным интересом. На нём, как всегда, были идеально сидящие джинсы и простая футболка. ‎ ‎- Руку чуть не выбили, - буркнул Кацуки, кивая на повреждённый рукав. - Злодей с усиленной прочностью. Пришлось в упор взрывать. ‎ ‎- Вижу. - Бест Джинс подошёл ближе, потрогал ткань, покачал головой. - Этот материал уже не тянет. Надо менять на что-то посерьёзнее. Я как раз недавно тестировал новую ткань - термостойкая, но гибкая. Для тебя в самый раз. ‎ ‎- Плечи надо усилить, - добавил Бакуго. - И на спине тоже. В последнее время слишком много ближнего боя. ‎ ‎- Заметил. - Бест Джинс достал блокнот, начал делать наброски. - По рукавам добавлю дополнительные слои, но не в ущерб подвижности. Ты же любишь резкие движения. ‎ ‎- Ага. И воротник подними выше. ‎ ‎Они обсуждали детали почти час. Бест Джинс задавал уточняющие вопросы, рисовал эскизы, предлагал варианты. Бакуго отвечал коротко, по делу, иногда спорил, если что-то не нравилось. ‎ ‎- Цвет оставляем тот же? - спросил Бест Джинс, отрываясь от планшета. ‎ ‎- Да. Чёрный и оранжевый. Не выёживаться же. ‎ ‎- Логично. - Дизайнер усмехнулся. - Сроки - недели три. Если хочешь быстрее, могу ускорить, но тогда придётся пожертвовать дополнительной защитой. ‎ ‎- Три так три. - Бакуго пожал плечами. - В старом ещё можно походить. ‎ ‎Они пожали руки на прощание. Уже у дверей Бест Джинс окликнул его: ‎ ‎- Бакуго. Ты как вообще? Выглядишь так, будто не спал неделю. ‎ ‎Блондин замер на секунду, потом обернулся с обычным своим раздражённым выражением лица: ‎ ‎- Спал я. Всё нормально. ‎ ‎- Ну смотри. - Бест Джинс не стал лезть дальше, но взгляд у него был понимающий. - Если что, заходи. Не только по костюмам. ‎ Кацуки кивнул и вышел. На улице светило ноябрьское солнце, город шумел привычной жизнью. Он решил, что сегодня будет без машины - просто ходить пешком и дышать воздухом. До патруля ещё есть время. Блондин решил пойти в кофейню наконец-то позавтракать. ‎ ‎Он зашёл в первую попавшуюся забегаловку. Небольшое уютное место с высокими стульями у окна и запахом свежей выпечки. Заказал американо, два сэндвича с яйцом и беконом, и уселся за столик. ‎ ‎В кофейне было тихо, только пара посетителей листали телефоны да бариста возился с кофемашиной. Бакуго отхлебнул кофе, уставился в окно. За стеклом спешили прохожие, кто-то с пакетами из магазина, кто-то с собакой, кто-то просто так, без цели. ‎ ‎Мысли снова норовили свернуть не туда, но он упрямо загонял их обратно, в угол, где им и положено быть. Подумывал заскочить в спортзал вечером, если он не засидится с друзьями в клубе... Всë-таки спортзал маловероятен. ‎ ‎Сэндвич оказался на удивление вкусным. Бакуго жевал, смотрел на улицу и почти не думал. ‎ ‎Почти. ‎ ‎Где-то в голове занозой засело: «четыре часа утра, тот сон, улыбка...» Он тряхнул головой, отгоняя. Кофе помогал, так так он горький, обжигающий и вытеснял всё лишнее. ‎ ‎- Ещё один американо, - сказал он бариста, когда тот проходил мимо. ‎ ‎Тот кивнул. ‎ ‎Блондин просидел в кофейне ещё полчаса. Просто смотрел в окно, изредка смотрел в телефон, пил кофе, жевал уже второй сэндвич. Иногда так было нужно - побыть в тишине, но не в полной, а вот в такой, городской, когда вокруг люди, но они не лезут. ‎ ‎Второй кофе допил уже на выходе, взял стакан с собой. Посмотрел на часы, теперь пора на патруль. ‎ ‎Город встретил шумом, движением, жизнью. И это было именно то, что нужно. ‎ ‎Патруль начался ровно в час. ‎ ‎Кацуки встретился с напарником у входа в агенство Старателя. Высокая фигура с красно-белыми волосами, сунув руки в карманы и глядя куда-то в небо. ‎ ‎- Не опоздал, - вместо приветствия буркнул Бакуго. ‎ ‎- Я всегда вовремя, - спокойно ответил Тодороки. - Идём? ‎ ‎Они двинулись по привычному маршруту - центральные улицы, парк, торговый центр. Вдвоём патрулировать было привычнее, чем с кем-то новым. Половинчатый не лез с разговорами, не задавал глупых вопросов, просто был рядом. И если что прикроет спину. Бакуго это ценил, хоть никогда не говорил вслух. ‎ ‎- Как прошла встреча с Бест Джинсом? - спросил Тодороки, когда они вышли на главную улицу. ‎ ‎- Нормально. Новый костюм заказал. Старый в хлам разодрал в прошлый раз. ‎ ‎- Помню. Тот злодей с усиленной прочностью был неприятным. ‎ ‎- Да, но мы справились. По-другому и быть не может. ‎ ‎Они шли молча, пока Тодороки вдруг не остановился у ларька с мороженым. ‎ ‎- Хочешь? - спросил он, кивая на витрину. ‎ ‎- Ты серьёзно? - Бакуго скривился. - Сейчас? ‎ ‎- А почему нет? Пока всë спокойно. Люди должны видеть, что герои тоже люди. ‎ ‎Бакуго хотел возразить, но передумал. Тодороки уже протягивал продавцу деньги и брал два рожка. Один протянул ему. ‎ ‎- Держи. ‎ ‎- Придурок, - буркнул Бакуго, но рожок взял. ‎ ‎Они стояли посреди улицы, ели мороженое и смотрели на прохожих. Кто-то улыбался, кто-то фоткал на телефон. Бакуго делал вид, что ему плевать, но мороженое на удивление было вкусным. ‎ ‎- Неплохо, - признал он. ‎ ‎- Я знаю, - кивнул Шото. - Я тут часто беру. ‎ ‎Они доели, выбросили салфетки и двинулись дальше. В парке пришлось вмешаться - двое подростков приставали к девушке, окружили её, не давали пройти. ‎ ‎- Эй, - рявкнул Кацуки, подходя ближе. - Проблемы? ‎ ‎Пацаны обернулись, увидели два геройских костюма и моментально сдулись. Один что-то пробормотал, и они быстренько ретировались. Девушка благодарно кивнула и убежала. ‎ ‎- Пф, ублюдки, - раздражëнно произнёс блондин. ‎ ‎Дальше патруль тянулся ровно, без происшествий. Они прошли через торговый центр - там было людно, но спокойно. Несколько раз к ним подходили люди, просили автографы или просто благодарили за работу. Тодороки отвечал вежливо, Бакуго - коротко, но никому не грубил. ‎ ‎К трём часам они добрались до небольшого сквера и сели на скамейку. ‎ ‎- Устал? - спросил Тодороки. ‎ ‎- Нет, просто ноги гудят. Вчера весь день на ногах. ‎ ‎Тодороки кивнул. Они сидели молча, наблюдая за жизнью вокруг. Где-то рядом бегали дети, смеялись, кричали. Старики играли в шахматы. Мамы с колясками говорили о своëм. ‎ ‎- Иногда думаю, - вдруг сказал Тодороки, - что ради этого всё и затевается. Чтобы они могли вот так спокойно жить. ‎ ‎Бакуго покосился на него, но ничего не сказал. Только хмыкнул. ‎ ‎Они ещё немного посидели, потом встали и пошли дальше. Обход занял ещё час. Ближе к четырём они вернулись обратно, там же, где и встретились. ‎ ‎- Вечером в клуб идёшь? - спросил Тодороки, когда они переодевались. ‎ ‎- Ага. Мина зовёт. ‎ ‎- Я, наверное, не пойду. Дела. ‎ ‎- Как хочешь. ‎ ‎Тодороки кивнул на прощание и ушёл. Бакуго остался один. До встречи с друзьями оставалось пара часов. Можно было заскочить домой, принять душ и переодеться. На этот раз блондин поедет на своей машине, напиваться в стельку он не собирается. Вечер в клубе был шумным, как и всегда. ‎ ‎Мина нашла какой-то новый местечко с яркими неоновыми огнями и громкой музыкой, от которой закладывало уши. Они заняли большой диван в углу. Киришима, Каминари, Серо и сама виновница сбора. Бакуго пришёл чуть позже, молча плюхнулся рядом с Киришимой и сразу потянулся к стакану с водой. ‎ ‎- Эй, Бакуго, ты чего такой кислый? - крикнула Мина, перекрывая музыку. - Мы тут отдыхать пришли! ‎ ‎- Я отдыхаю, - буркнул он, но на лице явно было написано обратное. ‎ ‎Они заказали алкоголь, болтали о всякой ерунде - Каминари травил тупые шутки, Серо смеялся, Мина рассказывала про какого-то нового знакомого. Блондин молчал, но хотя бы сидел с ними, и это уже было хорошо. ‎ ‎Киришима несколько раз косился на него, но сначала не лез. А потом, когда Кацуки в третий раз уставился в одну точку, не реагируя на шутки, наклонился ближе: ‎ ‎- Эй, Баку-бро, ты как? Выглядишь так, будто не спал неделю. ‎ ‎- Нормально, - отрезал Бакуго. ‎ ‎- Не ври. Я тебя знаю. ‎ ‎Бакуго дёрнул плечом, сбрасывая его руку, но Киришима не отставал. Просто сидел и смотрел своими дурацкими понимающими глазами, от которых никуда не деться. ‎ ‎- Не твоë дело, Дерьмоволосый, отвали, - буркнул блондин. ‎ ‎- Не отвалю, братан. Говори давай. ‎ ‎Кацуки зло сверкнул глазами, но Киришима даже не моргнул. Они слишком давно знали друг друга, слишком много прошли вместе. С ним можно было не притворяться. ‎ ‎- Пошли выйдем, - вдруг сказал Бакуго и встал. ‎ ‎Они вышли через чёрный ход, подальше от музыки и толпы. Ночь встретила прохладой и тишиной. Кацуки прислонился к стене, достал сигарету, закурил. Красноволосый встал рядом, молча, не торопя. ‎ ‎- В школе я одного парня травил, - начал Бакуго, глядя куда-то в темноту. - С детства. Мы были вместе с детства. Его зовут Де... Мидория. Его зовут Мидория. Долбил его постоянно, унижал, взрывал. Дал ему прозвище - «Деку». ‎ ‎Киришима молчал, только кивнул, показывая, что слушает. ‎ ‎- А он всё равно за мной ходил, пытался дружить. Смотрел на меня... как на героя, что ли. Меня это очень бесило. Думал, смотрит свысока. - Бакуго затянулся, выдохнул дым. - А потом я ему сказал... чтобы с крыши спрыгнул. ‎ ‎- Уф, жёстко... - тихо сказал Киришима. ‎ ‎- Да. - Бакуго криво усмехнулся. - Думал, забуду. А он недавно... я его встретил. В больнице работает, врачом стал. Представляешь? ‎ ‎Киришима присвистнул. ‎ ‎- И теперь я об этом думаю постоянно. Снятся кошмары. Что он... что я его... ‎ ‎Он не договорил, но Киришима понял. ‎ ‎- Хочешь извиниться? ‎ ‎Блондин промолчал, но это было ответом. ‎ ‎- Тогда попробуй. ‎ ‎- Ага, подойду и скажу: «Прости, что десять лет тебя избивал и смерти желал, ну давай пока». - Бакуго сплюнул. - Он на меня даже не посмотрит. ‎ ‎Красноволосый задумался. А потом вдруг щёлкнул пальцами: ‎ ‎- Слушай, а ты по-тихому можешь начать. Ну, типа, подарки там оставлять. Чтоб он знал, что кто-то хочет извиниться, но не сразу в лицо. А потом, когда привыкнет, уже и поговорить можно. ‎ ‎Бакуго скривился: ‎ ‎- Я что, трус по-твоему? В глаза не могу сказать, поэтому подарки подкидываю? ‎ ‎- Это не трусость, - возразил Киришима. - Это начало. Чтобы он не испугался, не закрылся сразу. Чтобы понял - ты серьёзно. ‎ ‎Блондин молчал, переваривая. ‎ ‎- И что дарить? ‎ ‎- Ну не знаю... что он любит? Вспомни, может, что-то из школы. ‎ ‎Бакуго задумался. А потом вдруг вспомнил - фигурка Всемогущего, которую он подобрал когда-то, когда Деку, грëбанный растяпа, случайно обронил еë в торговом центре и он забыл еë вернуть. Это было давно, тогда их матери часто проводили время вместе и взяли их таскаться по магазинам. Она до сих пор валялась где-то в старой коробке. ‎ ‎- Есть одна мысль, - сказал он медленно. ‎ ‎- Ну вот. А завтра что-то ещё придумаешь. Типа, чтоб каждый день по мелочи. Пока не решишься подойти. ‎ ‎Бакуго докурил, затоптал бычок. Посмотрел на Киришиму, а тот улыбался своей дурацкой ободряющей улыбкой. ‎ ‎- Ты урод, - буркнул Бакуго без злости. - Ладно. Попробую. ‎ ‎- Вот и отлично. Пошли, там Мина, наверное, обыскалась уже. ‎ ‎Они вернулись в клуб. Музыка долбила, огни мигали, друзья что-то кричали и смеялись. Кацуки сел на своё место, взял стакан и вдруг понял, что в груди стало чуть легче. ‎ ‎Впервые за долгое время. ‎ ‎Время перевалило за одиннадцать, когда Бакуго глянул на часы. В клубе всё ещё долбила музыка, Каминари и Мина уже изрядно набрались - Каминари лыбился во весь рот и нёс какую-то околесицу про электричество и любовь, Мина хохотала и пыталась танцевать прямо на диване. Серо поддерживал компанию, но держался молодцом, а Киришима пил сок, потому что за рулём. ‎ ‎Бакуго же потягивал шанди - лёгкий алкогольный напиток на основе пива и лимонада, который почти не пьянил, но позволял чувствовать себя своим в компании. Ему сегодня нужно было ещё заехать к родителям, так что расслабляться нельзя. ‎ ‎- Я погнал, - сказал он, поднимаясь. ‎ ‎- Куда так рано? - крикнула Мина, но он только махнул рукой. ‎ ‎- Дела. Киришима понимающе кивнул, и Бакуго вышел на улицу. Ночной город встретил прохладой и тишиной после грохота клуба. Он сел в машину и через полчаса уже парковался возле родительского дома. ‎ ‎Дверь открыл своим ключом - без стука, в своей манере, просто ввалился в прихожую, оставил дверь открытой и прямиком направился к лестнице на второй этаж, в свою старую комнату. ‎ ‎- Кацуки?! - раздался из гостиной пронзительный голос матери. - Ты что творишь, засранец?! Совсем одичал? Предупредить не судьба? ‎ ‎- Заткнись, карга, - бросил он на ходу, не оборачиваясь. - Мне нужно кое-что забрать. ‎ ‎Мать возмущённо зашипела, но за ним не пошла, потому что знала, что это бесполезно. Из гостиной донёсся спокойный голос отца: «Всë хорошо дорогая, видимо что-то срочное понадобилось». ‎ ‎Бакуго поднялся в свою комнату, нашёл в шкафу старую коробку с детским хламом. Порылся и вытащил ту самую фигурку Всемогущего. Зажал в ладони, посмотрел на неё. Маленькая, потёртая, но всё ещё та самая. ‎ ‎- Чëртов Деку, - буркнул он и сунул фигурку в карман. ‎ ‎Спустился обратно, игнорируя материнское ворчание, и вышел. Теперь предстояло главное. ‎ ‎Он объехал несколько магазинов. В одном купил небольшую прямоугольную коробочку - аккуратную, оранжевую, какую-то слишком милую для его стиля, но ничего другого не было. В другом - дорогие шоколадные конфеты в красивых фантиках. Ещё заехал в канцелярский за маленькой открыткой, но потом решил, что просто напишет на карточке. ‎ ‎Всё сложил в пакет и сел в машину. ‎ ‎Оставался последний вопрос: где живёт этот ботаник? ‎ ‎Искать не пришлось. Он вспомнил недавний вечерний патруль, когда уже второй раз «случайно» увидел зелёноволосого, выходящего из больницы. Тогда, сам не понимая зачем, блондин проследил за ним до самого дома. Просто смотрел, как тот устало идëт. Не слежка, а так, дурацкое любопытство, которое он сам в себе ненавидел. ‎ ‎Но сейчас это любопытство пригодилось. ‎ ‎Бакуго припарковался у знакомой многоэтажки, подошёл к подъезду и замер. Нужен код или ключ. А их не было. ‎ ‎Он уже собирался плюнуть и придумать что-то другое, когда дверь открылась и вышла пожилая женщина с сумками. ‎ ‎- Молодой человек, вы к кому? - спросила она, с подозрением оглядывая его. ‎ ‎Бакуго хотел рявкнуть что-то грубое, но передумал. ‎ ‎- К Мидории, - сказал он коротко. - Изуку Мидории. ‎ ‎Бабушка вдруг расплылась в улыбке: ‎ ‎- А-а, к нашему доктору! Такой хороший мальчик. На прошлой неделе помог мне сумки до квартиры донести, представляешь? Сам предложил, я даже не просила. И веснушки у него такие милые, сразу видно - добрый человек. Он на десятом этаже живёт, квартира сто пятая. А ты ему кто? Друг? ‎ ‎- Типа того, - буркнул Бакуго, чувствуя, как внутри что-то странно ёкает от слов «добрый человек» и «милые веснушки». ‎ ‎- Ну заходи, заходи, я дверь подержу, - Бабушка пропустила его в подъезд. - Передавай ему привет и скажи - баба Тома из пятьдесят второй благодарит. ‎ ‎- Ага, - кивнул блондин и шагнул в лифт. ‎ ‎Десятый этаж. Коридор выглядит прилично, в принципе сам дом ухоженный и выглядит современно. Сто пятая - в конце, у окна. Блондин подошёл, прислушался, сам не зная зачем. Тишина. Поздно уже, наверное, спит. ‎ ‎Он аккуратно поставил оранжевую коробочку прямо перед дверью, прислонив к косяку, сверху было написано «Для Мидории Изуку». Внутри лежала фигурка Всемогущего, конфеты и маленькая карточка, на которой он вывел всего одно слово: ‎ ‎«Прости» ‎ ‎Постоял пару секунд, глядя на дверь, за которой, возможно, спал тот самый хороший мальчик с милыми веснушками, которого он столько лет ненавидел. А теперь... теперь он врач. И живёт в этой дурацкой квартире... И бабушки его любят. ‎ ‎- Дурак, - шепнул Бакуго сам себе и быстро пошёл к лифту. ‎ ‎На обратном пути бабы Томы внизу уже не было. Он вышел на улицу, сел в машину, завëл мотор и выдохнул. ‎ ‎Сделано. ‎ ‎Теперь оставалось только ждать... И надеяться, что этот придурок не выбросит коробку в мусорку.