На больничной койке

В маленькой прихожей стало неожиданно тесно. Изуку стоял спиной к двери, чувствуя, как под рёбрами тяжело и гулко бьётся сердце. Бакуго замер напротив всего в шаге. В одной руке он всё ещё сжимал тот самый пакет, пальцы побелели на ручке. Другая так и осталась в кармане штанов - то ли для вида, то ли чтобы не дрожала. Он явно не ожидал, что всë произойдет так скоро. ‎ ‎Свет от единственной лампы в прихожей падал на его взлохмаченные светлые волосы, высвечивал напряжённые плечи, тени под глазами, которые Изуку раньше не замечал. Бакуго выглядел... не так. Не как на экране телевизора. Он выглядел просто уставшим и растерянным. Его лицо было слегка напряженным, но не таким, каким брюнет запомнил его в школьные годы, когда видел вживую. В интервью со СМИ или в новостях он часто был взбешённый, раздражительный, ну таков он. Все давно привыкли, что Динамит терпеть не может интервью и любое общение с прессой. Но это не то, что было раньше. ‎ ‎Зелëноволосый стоял и смотрел не отводя взгляд, но быстро опомнился - нельзя так пялиться и перестал. Красные глаза же бегали по сторонам, куда угодно, только не на него. Будто боялся встретиться взглядом. ‎ ‎Бакуго стянул с плеч куртку, которая и так была расстëгнутая и повесил на одну из вешалок, рядом с пальто Изуку, которые были прикреплены к стене в прихожей. Потом снял кроссовки, пакет оставил в прихожей и последовал за младшим на кухню. ‎ ‎- Садись, я сейчас чай сделаю. - Сказал брюнет, стараясь сохранять спокойствие в голосе, но внутри всë дрожало от волнения. Он достал две кружки из шкафа сверху и налил ещё утром заваренный чай. ‎ ‎Пока вода грелась, он взял вазочку с печеньем и поставил на стол, стараясь не смотреть на блондина. Ему нужно было занять руки, чтобы не стоять столбом. Всë это время он чувствовал спиной взгляд алых глаз. ‎ ‎«Мы даже не поздоровались, может, не надо было так резко приглашать его...» - пронеслось в голове. Изуку стиснул зубы. Слишком поздно думать, он уже здесь. ‎ ‎Чайник щëлкнул, выключаясь. К счастью для Мидории, кипел он недолго, воды было в нëм немного, но хватало на две кружки. Он разлил кипяток по кружкам и поставил одну перед гостем, а вторую себе. Сел напротив. ‎ ‎Тишина. ‎ ‎Она повисла в воздухе плотная, осязаемая. Слышно было, как за окном проехала машина, как где-то у соседей заиграл музыка. А здесь, на маленькой кухне, двое бывших друзей детства сидели друг напротив друга и не знали, с чего начать. ‎ ‎Бакуго тем временем боролся с желанием вскочить и уйти. Ноги гудели, ладони вспотели. Скажи уже что-нибудь, идиот. Ты для этого пришёл. Не молчи. ‎ ‎- Ты... Зачем ты оставлял подарки под дверью? - внезапно для себя спросил Изуку. ‎ ‎Блондин поднял глаза. ‎ ‎- Чëрт, да... - провëл рукой по лицу, отводя назад светлые волосы. - Не знаю, как это объяснить, чтобы не звучало по-идиотски. ‎ ‎- Попробуй, - мягко сказал Изуку, отпивая чай. - Я слушаю. ‎ ‎Бакуго посмотрел куда-то в угол кухни, на стену с часами. Только не смотреть на него. Если посмотрю, то всё, застряну. Потом перевёл взгляд на свои руки, сцепленные на столе. Желваки ходили на скулах. ‎ ‎- Я всё это время не переставал думать, - начал он глухо. - О том, что я делал с тобой в школе. Думал, забудется со временем, - Бакуго криво усмехнулся. - Не забылось. Наоборот, только хуже становилось. Чем дальше, тем больше лезло в голову. ‎ ‎Он замолчал, будто собираясь с силами, провёл рукой по лицу, снова, опять. Будто не знал, куда деть руки, куда деть себя. Помолчал, собираясь с мыслями. А потом вдруг заговорил - глухо, сбивчиво, но так, будто прорвало плотину. Изуку не торопил. ‎ ‎- Я столько лет был мудаком, - сказал он, глядя куда-то в стол. - Не просто мудаком - конченым ублюдком. Ходил и думал, что я ебаный пуп земли. Что я превосходен, блять, лучший из лучших. ‎ ‎Брюнет молчал, не перебивая. ‎ ‎- А потом... - Кацуки запнулся, подбирая слова. - Потом я начал взрослеть. И рядом оказались люди, которые не смотрели на меня, как на лучшего. Они были далеко не слабые и могли сказать в лицо, что я не прав. - Он потëр переносицу. - Я стал работать над собой, - продолжил блондин, теперь глядя прямо перед собой. - Долго. Сначала не без помощи, конечно. Иногда казалось, что ничего не меняется, что я всё такой же психованный придурок. Но потом... потом я поймал себя на том, что промолчал там, где раньше бы взорвался. Что подумал о ком-то другом, а не только о себе. ‎ ‎Изуку смотрел на него и чувствовал, как к горлу подступает ком. Он никогда не думал, что этот человек вообще способен на такие слова. ‎ ‎- Я посмотрел на себя со стороны, - тихо сказал он. - И мне стало противно до тошноты. Я увидел того ублюдка, который орёт на всех, лезет в драки, унижает слабых. И понял: это же я. И если не изменюсь - никакого геройства мне не видать, и так и сдохну мудаком. Теперь Бакуго смотрел прямо в эти глаза - большие, до боли знакомые изумрудные глаза, которые также смотрели в его. И завис, разглядывая младшего. Почти не изменился. Лицо чуть вытянулось, но немного припухлость щëк осталась, и всë такая же россыпь веснушек. Под глазами тëмные круги. Волосы чуть короче, но все такие же кудрявые, торчат в разные стороны. ‎ ‎- Я смотрел на тебя сверху вниз... Но ты никогда не переставал тянуться вверх. Я... Я был неправ. Насчёт тебя. Насчёт всего. - Его голос предательски дрогнул. ‎ ‎- Прости меня... Изуку. ‎ ‎Имя сорвалось с губ само. И теперь висело в воздухе, напоминая о том, что он не имеет права произносить его. Он внутренне вздрогнул всем телом, будто его ударили под дых. Не заслужил. Кто он такой, чтобы называть того по имени?  ‎ ‎Кулаки сжались сами собой. ‎ ‎- Я не надеюсь, что ты меня простишь, - выдохнул он. - Я пойму, если ты меня ненавидишь. Ты имеешь на это полное право. ‎ ‎Тишина. ‎ ‎У Изуку от этих слов расширились глаза. Он не верит тому, что слышит. В глазах блестело что-то влажное, но уголки губ дрогнули в улыбке. Самой мягкой, самой тëплой, какую блондин мог себе представить. ‎ ‎- Я никогда не ненавидел тебя, Каччан. ‎ ‎- Что? ‎ ‎- Это всë в прошлом, - продолжил тот спокойно. - Я не отрицаю, что злился и мне было очень обидно. Но знаешь... я тоже повзрослел. Если бы я тебя возненавидел, легче бы не стало. Наоборот. ‎ ‎ - Как? - голос старшего сорвался, стал на тон выше. В нём звучало что-то между отчаянием и неверием. - Как ты можешь не ненавидеть того, кто принёс тебе столько дерьма? Кто бил и унижал тебя? Сказал тебе сдохнуть, чëрт возьми... ‎ ‎- Я стараюсь искать в людях хорошее, - продолжил он, глядя прямо в красные глаза. - И в тебе я его видел. Это просто моя черта характера, прими это, как факт. ‎ ‎Он помолчал, собираясь с мыслями. ‎ ‎- И я видел не только то, что снаружи. Я видел того Каччана, который качал меня на качелях. Я видел, как мы ходили друг к другу в гости. Как мы играли с фигурками героев и мечтали стать такими же, как Всемогущий. Для меня ты был самым настоящим героем. И знаешь что? ‎ ‎- Что? - хрипло спросил Бакуго. ‎ ‎- Плохой человек не признал бы свою вину, - мягко сказал он. - Плохой не стал бы меняться. Не таскал бы подарки под дверь две недели. Не сидел бы сейчас здесь и не ломал пальцы, пытаясь сказать то, что для него сложнее любого боя. ‎ ‎- Я не понимаю, - признался он тихо. - Я правда не понимаю, как ты можешь после всего... ‎ ‎- И не надо, - улыбнулся напротив. - Просто прими это, как факт и смирись. ‎ ‎- Ты невероятен, ботаник, - сказал блондин, глядя на него с каким-то новым растерянным выражением. ‎ ‎На кухне снова наступила тишина. На этот раз облегченная, без напряжения, что висело в воздухе весь вечер. За окном изредка проезжали машины, где-то вдалеке лаяла собака. ‎ ‎- Так... Зачем ты каждый день дарил всë это, если хотел поговорить? - спросил зелëноволосый, нарушая молчание. - Мы могли бы встретиться, я не кусаюсь. ‎ ‎Бакуго дёрнул уголком рта - нервно, почти зло. ‎ ‎- Наверное, это был самый идиотский способ, который можно было придумать. - Он потёр переносицу, будто это могло помочь собраться с мыслями. - Мне мой друг посоветовал, Киришима. Сказал, чтоб не спугнуть. Чтоб ты привык, что ли, к мысли, что я рядом. Что я серьёзно. ‎ ‎- Киришима? - удивился Изуку. Он даже представил эту картину - колючий, вечно взрывной Бакуго, который сидит перед другом и признаётся в том, что его мучают школьные воспоминания. Странно. Трогательно. ‎ ‎- Ага. Он единственный, кому я рассказал. Про школу, про тебя, про то, что до сих пор... - Бакуго сбился, сжал челюсть. - Думал, если я вот так сразу заявлюсь, ты видеть меня не захочешь. Пошлëшь куда подальше и правильно сделаешь. ‎ ‎Брюнет почувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Он правда боялся. Боялся, что я его прогоню. ‎ ‎Бакуго вспомнил те вещи, которые мельком заметил в гостиной, когда проходил мимо. Не распакованные, так и лежащие на столе стопкой. ‎ ‎- Тебе не понравилось? - спросил он, кивая в сторону гостиной. ‎ ‎- Что? Нет! - Зелёноволосый замахал руками так активно, что чуть не сбил кружку. - Конечно понравились! Спасибо большое. Правда. Очень... ‎ ‎- Пользуешься? - перебил блондин, глядя прямо на него. ‎ ‎Изуку замер. Руки опустились на стол. ‎ ‎- Ну... - протянул он виновато. - Пока нет. ‎ ‎- Почему? ‎ ‎- Мне просто неловко как-то, - признался тот тихо. - Они же от тебя. А мы... не поговорили ещё. Я думал, вот встретимся, тогда и... ‎ ‎- Дурак, - выдохнул Бакуго, но в голосе не было злости. Только усталость и что-то похожее на... понимание? ‎ ‎Мидория внезапно понял... А откуда Бакуго знает его адрес? ‎ ‎Мидория внезапно осознал нестыковку, которая до этого момента ускользала от его внимания. Он смотрел на блондина, и в голове медленно, но верно складывался вопрос. ‎ ‎- Откуда ты знаешь мой адрес? - спросил он, нахмурившись. Бакуго, который только что расслабился и даже позволил себе тень улыбки, снова напрягся. Дёрнул плечом, отводя взгляд куда-то в сторону. ‎ ‎- Случайно увидел, - буркнул он. ‎ ‎- Что значит «случайно»? ‎ ‎- Патрулировал я твой район пару недель назад, - нехотя признался он. - Летал себе и смотрю ты идёшь. С работы, видимо. ‎ ‎Изуку моргнул. В голове что-то щёлкнуло. Когда он оборачивался, но никого не видел. А потом... потом был хлопок. Это была взрывная причуда где-то неподалёку. ‎ ‎- Так это был ты, - выдохнул он. - Тот короткий взрыв. Ты что, следил за мной? ‎ ‎- Не следил! - огрызнулся Бакуго, но тут же сбавил тон. - Ладно, следил. Но не специально, ты просто на глаза попался. ‎ ‎Изуку смотрел на него, пытаясь переварить услышанное. Значит, всё это время... не показалось. Кто-то действительно был рядом. ‎ ‎- Хорошо, - медленно сказал он. - Допустим. Но как ты узнал, в какой именно квартире я живу? Там же домофон, подъезд закрытый. ‎ ‎Бакуго дёрнул уголком рта - нервно, почти виновато. ‎ ‎- Баба Тома, - сказал он. ‎ ‎- Что? ‎ ‎- Баба Тома, - раздражённо повторил блондин. - Из пятьдесят второй. Она тогда выходила, спросила, к кому я. Я сказал, что к тебе. А она как начала нахваливать тебя, какой ты хороший мальчик, людям помогаешь. Пока хвалила, сказала и квартиру, и этаж. Передаёт тебе привет и благодарит, что помог донести ей сумки. ‎ ‎Изуку моргнул, переваривая информацию. ‎ ‎- В следующие разы я заходил с другими людьми, - продолжил Бакуго, уже более спокойно. - Либо попадались другие бабушки, которые меня уже узнавали и пропускали. А иногда снова Бабу Тому встречал. Она теперь здоровается. ‎ ‎- Пф, - выдохнул зелёноволосый, и в голосе его проскользнула усмешка. - Она, наверное, своим подружкам уже рассказала, как ко мне ты каждый день приходишь. Теперь весь подъезд в курсе. ‎ ‎- Чёртов бабушкин угодник, - буркнул блондин, отводя взгляд, поставил логоть на стол и скрыл улыбку за ладонью. ‎ ‎- Это я-то? - притворно возмутился Изуку. ‎ ‎Они тихо рассмеялись. От напряжения в воздухе не осталось ни следа. Вместо него на кухне воцарилась та самая комфортная тишина, когда можно просто молчать и не чувствовать себя неловко. ‎ ‎- Уже поздно, мне пора. - Бакуго покосился на время в телефоне. Он поднялся, зачем-то поправил толстовку, хотя на ней всё сидело нормально. Брюнет тоже встал и проводил его до прихожей. ‎ ‎Кацуки неспешно натягивал куртку и надел кроссовки. Уже взявшись за дверную ручку, обернулся. ‎ ‎- Слушай... - начал он, глядя на младшего. - Моя мать... Она встретила тëтю Инко и теперь приглашает вас на чай. Говорит, сто лет не виделись, соскучилась, хочет на тебя посмотреть. ‎ ‎Изуку замер. Перед глазами всплыл тот разговор с мамой. Он тогда отказывался, сослался на занятость. На самом деле он просто испугался. ‎ ‎- Придëте? - бросил блондин, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Но в красных глазах мелькнула Надежда, которую он ни за что не покажет. ‎ ‎- Придëм, - твëрдо сказал зелëноволосый. ‎ ‎- Ладно, я передам маме. - Кацуки полез в карман и вытащил телефон. - Диктуй свой номер, я напишу когда. ‎ ‎Изуку моргнул, потом кивнул и продиктовал. Следил, как блондин старательно забивает цифры, как хмурится, проверяя, не ошибся ли. Сохранил контакт и убрал телефон обратно. ‎ ‎Они посмотрели друг на друга. Коротко, но в этом взгляде поместилось всё, что не было сказано за вечер. Благодарность. Осторожная надежда. ‎ ‎- Я там пакет оставил, - Бакуго мотнул в сторону у вешалки, где у стены стоял небольшой пакет. - Подарок. ‎ ‎А, - Изуку моргнул, только сейчас заметив его. - Спасибо. ‎ ‎- Ну, я пошёл, - буркнул Бакуго, открыл дверь и вышел. ‎ ‎Дверь за ним закрылась. Шаги стихли в подъезде. ‎ ‎Мидория стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Он снова посмотрел на экран телефона в список контактов. Там, в самом верху, красовался новый контакт: ‎ ‎Каччан ‎ ‎Он убрал телефон в карман джинсов и перевëл взгляд на пакет, поднял его и заглянул внутрь. Коробка дорогих конфет и открытка, в которой брюнет уже знает, что написано. Он достал еë и развернул. ‎ ‎Одно слово. Всë то же. ‎ ‎«Прости» ‎ ‎Он улыбнулся чему-то своему и пошёл на кухню убирать кружки. Через пять минут телефон коротко завибрировал. ‎Сообщение от Каччана: ‎ ‎«Спокойной ночи» ‎ ‎Изуку фыркнул и набрал в ответ: ‎ ‎«Спокойной ночи, Каччан» ‎