На больничной койке

‎Он не ожидал, что дверь распахнётся. ‎ ‎Всё, что он планировал, все эти две недели осторожных, продуманных шагов, тихих подходов - всё это разлетелось в прах в ту секунду, когда зелёноволосый появился на пороге. ‎ ‎Бакуго думал, что у него есть время. Что он сам будет решать, когда подойти, когда заговорить, контролируя ситуацию. Держать дистанцию, за которой можно спрятаться, чтобы ничего не испортить, если что-то пойдёт не так. ‎ ‎Но Изуку разрушил всё одним движением руки, распахнув дверь так, что она едва не задела его по носу. Он стоял в проёме - в домашней одежде, с растрëпанными вьющимися волосами, с этим своим решительным взглядом, от которого у Кацуки внутри всё перевернулось. ‎ ‎Никакой дистанции. Никакого контроля. Только эти глаза - большие, зелёные, смотревшие прямо в душу. ‎ ‎И он понял: бежать поздно. Этот человек уже вошёл в его жизнь. По-настоящему. ‎ ‎Машина неслась по ночным улицам, но он почти не замечал дороги. Фонари мелькали за окном, сменяя друг друга, а в голове всё ещё крутился этот вечер. Каждая секунда. Каждое слово. Каждый взгляд этих изумрудных глаз, которые смотрели на него... как? Он не мог подобрать определения. Не с ненавистью. Не с презрением. Не с тем затравленным страхом, который помнил по школе. А с чем-то другим. Тёплым. Чужим. Неправильным. ‎ ‎«Я никогда не ненавидел тебя, Каччан». ‎ ‎Руки сжали руль так, что костяшки побелели. ‎ ‎Каччан. ‎ ‎Это детское прозвище ударило под дых сильнее любого взрыва. Из того времени, когда они были просто мальчиками, бегали по двору, играли в героев, и этот веснушчатый мальчишка смотрел на него с таким обожанием. Это иногда... трогало. Иногда. Редко. Но было. ‎ ‎А теперь это имя прозвучало снова из его уст. И в нём не было ни злости, ни обиды - только та же дурацкая теплота, от которой у него самого внутри всё переворачивалось. ‎ ‎«Я стараюсь искать в людях хорошее». - снова зазвучал в голове его голос. ‎ ‎- Что ты там искал, задрот? - выдохнул блондин в пустоту салона. ‎ ‎И вдруг поймал себя на мысли, что злится. Но не на него. На себя. На то, что не понимает. На то, что не может принять эту чёртову доброту, потому что она не укладывается в голове. Потому что сам он никогда бы так не смог. ‎ ‎- Идиот, - выдохнул он. - Ты просто идиот, Кацуки. И он тоже идиот. Все идиоты. ‎ ‎Припарковавшись у своего дома, Бакуго ещё долго сидел в машине, глядя на светящиеся окна многоэтажки. Потом всё-таки вышел, поднялся на лифте, вошёл в квартиру. ‎ ‎Дома было тихо и темно. По-другому и быть не может - он живёт один. Блондин прошёл в свою комнату, рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Смотрел в потолок и слышал его голос снова и снова. Видел его большие глаза. Его улыбку, когда тот сказал: «Не умею, наверное». Как будто это что-то обыденное. Его руки, сжимающие кружку. Веснушки, которые стали ещё заметнее, когда он улыбнулся. ‎ ‎В груди разливалось что-то тёплое. Оно поднималось откуда-то изнутри, заполняя пустоты, о которых он даже не подозревал. И это пугало сильнее любого злодея. Сильнее самых опасных схваток. Потому что злодеев можно взорвать и победить силой, а это... это было внутри. И с этим он не знал, что делать. ‎ ‎Телефон завибрировал в кармане куртки. Он даже не помнил, как она всё ещё на нём. Достал, глянул на экран. ‎ ‎Сообщение от Киришимы: «Ну чё, живой? Расскажешь завтра?» ‎ ‎Кацуки просмотрел сообщение, но не ответил. Дерьмоволосый всë равно докопается завтра, никуда не денется. Уже собрался убрать телефон, как взгляд зацепился за чат ниже его с Киришимой. ‎ ‎«Спокойной ночи, Каччан» ‎ ‎Он уже прочитал это сообщение в машине. И сам не понимал, зачем он снова открыл его. ‎ ‎Глаза сами закрывались. Блондин отложил телефон, перевернулся на бок и провалился в глубокий сон без сновидений. То, что нужно после тяжëлого дня. ‎ ‎Солнце ударило в глаза раньше, чем сработал будильник. ‎ ‎Кацуки зажмурился, перевернулся на другой бок и тут же замер, потому что тело отозвалось противной ломотой. Шея затекла, спина ныла, а в плече что-то неприятно хрустнуло при попытке пошевелиться. ‎ ‎- Твою ж мать, - выдохнул он в подушку. ‎ ‎Только сейчас до него дошло: он так и не разделся вчера. Так и рухнул на кровать в уличных джинсах, в толстовке, куртка валялась на полу, а кроссовки разбросаны по разным местам спальни. Он не терпит беспорядок, поэтому такой вид спальни его совершенно не устраивает. Волосы торчали во все стороны, а во рту было сухо, как в пустыне. Тело ныло, требуя нормального обращения. ‎ ‎«Надо бы прибраться вечером» - мелькнуло в голове. ‎ ‎Бакуго полежал ещё минуту, тупо глядя в потолок. Потом всё-таки заставил себя встать. Он стянул с себя одежду и кинул на пол, позже бросит в корзину с грязным бельем, достал из шкафа чистую и поплёлся в ванную. Душ он сделал горячим - почти обжигающим. Встал под струи и просто стоял несколько минут, чувствуя, как вода растекается по плечам, стекает по спине, смывает вчерашний день. Пар заполнил всю кабинку, заволакивая стёкла, и в этом белом тумане можно было ни о чём не думать. Почти. ‎ ‎Он закрыл глаза, подставил лицо воде. Горячие капли барабанили по коже, расслабляя забитые мышцы и прогоняя остатки тяжёлого сна. Мысли пока не лезли - только шум воды и тепло, разливающееся по телу. ‎ ‎Простоял так несколько минут, отдаваясь расслабляющим ощущениям. Потом всё-таки взял шампунь и вымыл голову, следом взял гель для душа, тщательно намылил тело и смыл. Выключил воду, отжал волосы и потянулся за полотенцем. ‎ ‎Вытерся быстро, на ходу. Замотал полотенце вокруг бёдер и подошëл к раковине, выдавливая на щетку зубную пасту. Закончив чистить зубы, блондин принялся за лицо. Нанëс на ладонь немного очищающей пенки, умылся ей и смыл, промокнув лицо полотенцем. ‎ ‎Холодильник встретил его привычным набором продуктов - он не любил, когда дома пусто. Яйца, бекон, овощи, сыр. Всё, что нужно для нормального завтрака. Он не собирается заморачиваться с едой после неудачного сна. ‎ ‎Кацуки достал сковороду, бросил на неё пару ломтиков бекона. Пока они шкворчали, разбил в миску три яйца, взболтал вилкой. Добавил соль, перец и горсть тëртого сыра. Когда бекон зарумянился, он переложил его на тарелку, а на оставшееся масло вылил яйца. ‎ ‎Омлет получился пышным, с золотистой корочкой. Он переложил его на тарелку рядом с беконом, достал хлеб, бросил два куска в тостер. Пока тостер работал, блондин нарезал помидор, кубики сыра, пару листьев салата и заправил оливковым маслом. ‎ ‎Кофе сварился сам, пока он возился с едой. Чёрный, крепкий, без сахара - как он любит. ‎ ‎Бакуго сел за стол и вдохнул запах свежего завтрака. Впервые за утро почувствовал себя человеком. ‎ ‎Он ел медленно, с аппетитом, хотя мысли снова начали подбираться. Но он их гнал - не сейчас. Сначала еда. Потом всё остальное. ‎ ‎Телефон завибрировал на столе. ‎ ‎Он глянул на экран. Киришима. ‎ ‎- Чë надо? - ответил, прожевав кусок омлета. ‎ ‎- И тебе с добрым утром, братан, - голос красноволосого звучал подозрительно бодро. - Не выспался что ли? ‎ ‎- С чего ты взял? ‎ ‎- Злой уже с утра. - В трубке послышался шум улицы. Видимо, Киришима уже шёл куда-то. - Слушай, мы сегодня в зале встречаемся, ты забыл? Каминари сказал, что подтянется к часу. Потом пожрать куда-нибудь завалимся. Ты как? ‎ ‎Кацуки поморщился. Договаривались ещё пару дней назад, но он забыл. Совершенно вылетело из головы. Все мысли были заняты другим. ‎ ‎- Буду, - коротко ответил и сбросил вызов. ‎ ‎Доел завтрак, запил кофе. Кружку с тарелкой оставил в раковине - потом помоет. Посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Время до встречи ещё было, но сидеть дома и пялиться в стены не хотелось. ‎ ‎Кацуки собрал спортивную сумку быстро, на автомате: полотенце, вода, сменная одежда, наушники. Всё нужное. Натянул свежую обтягивающую футболку, спортивные штаны, толстовку и кроссовки. Глянул на себя в зеркало в прихожей - вид уже нормальный, не помятый. Можно выходить. Лифт спустил его на парковку. Машина завелась с пол-оборота. Он выехал, вливаясь в поток. ‎ ‎В спортзал блондин приехал за десять минут до назначенного времени. В раздевалке он снял толстовку и повесил на крючок в шкафу, переобулся, взял полотенце, воду, наушники - если пригодятся и вышел в зал. Киришима уже был там. Молотил грушу с таким энтузиазмом, будто она была его личным врагом. ‎ ‎Бакуго намотал бинты на руки - просто привычка, от которой не мог отказаться, даже когда не собирался выкладываться на полную. Встал в стойку, прицелился и начал бить. ‎ ‎Бах. Бах. Бах. ‎ ‎Методично, жёстко, с каждым ударом выбивая из себя то, что накопилось за утро. Мысли всё ещё лезли, но в движении с ними было легче справляться. ‎ ‎Киришима покосился на него, но молчал. Свою грушу не бросил, просто продолжил молотить рядом. Они работали молча минут десять - только удары, тяжёлое дыхание и скрип кроссовок по матам. ‎ ‎- Ну чё, - наконец нарушил тишину красноволосый, останавливаясь и вытирая пот полотенцем. - Рассказывать будешь? ‎ ‎Бакуго сделал ещё пару ударов, потом тоже остановился. Упёрся руками в грушу, тяжело дыша. ‎ ‎- Что рассказывать? ‎ ‎- А то сам не знаешь. - Киришима подошёл ближе, протянул бутылку с водой. - Ты вчера исчез после полудня. На звонки не отвечал и на сообщения тоже. Я уж думал, случилось чего. ‎ ‎- Занят был. ‎ ‎- Кем? - Киришима прищурился. - Тем парнем? Мидорией? ‎ ‎Бакуго дёрнул плечом. Молчание было красноречивее любых слов. ‎ ‎- И как? - осторожно спросил друг. - Всё прошло нормально? ‎ ‎Блондин отпил воды, не спеша с ответом. Смотрел куда-то в сторону, на окна, за которыми было серое небо. ‎ ‎- Нормально, - наконец сказал он. - Поговорили. ‎ ‎- Поговорили? - переспросил Киришима. - И всё? ‎ ‎- А ты хотел, чтоб я ему в морду дал? - огрызнулся Кацуки, но без злости. ‎ ‎- Нет, - Киришима покачал головой. - Я хочу понять, что у тебя с лицом. Ты какой-то... другой. Не такой, как всегда. Ты в основном орёшь, бесишься, энергию выплёскиваешь. А сегодня ты бьёшь грушу так, будто она тебе жизнь испортила, но при этом молчишь и выглядишь так, как будто... не знаю. Словно тебя подменили. ‎ ‎Бакуго промолчал. Провёл рукой по лицу, стирая пот, хотя его там почти не осталось. Просто чтобы занять руки. ‎ ‎- Он сказал, что не ненавидит меня, - глухо произнёс он наконец. Глядя в пол, в свои кроссовки. - Никогда не ненавидел. Даже после всего. ‎ ‎Киришима моргнул. ‎ ‎- Серьёзно? Из-за этого? ‎ ‎- Я что, по-твоему, шутить сюда припëрся? - прошипел Кацуки. ‎ ‎- И ты ему веришь? ‎ ‎- Верю. - Сказал он с хрипотцой в голосе, пришлось откашляться. - В том-то и дело, что верю. Потому что он... он совсем не умеет врать. Я это знаю. Это по глазам видно и по голосу. Да по всему. ‎ ‎- И что ты чувствуешь? ‎ ‎- А хрен знает, - честно ответил Бакуго. - Не понимаю. Вообще ничего не понимаю. Любой после многолетнего буллинга будет избегать своего обидчика, ненавидеть и чувствовать отвращение. Он должен был послать меня куда подальше. А этот придурок ведëт себя так, будто ничего не было. И старуха пригласила его с мамой к нам в гости, чай попить, поговорить. Его мать точно будет, она с моей много лет дружит, но чтобы он согласился прийти я и подумать не мог. Мы давно не собирались у меня. ‎ ‎Киришима присвистнул. ‎ ‎- Это уже серьёзно, бро. ‎ ‎- Нахер иди, - беззлобно огрызнулся блондин. - Ничего не серьёзно. Просто чай. Просто... не знаю. ‎ ‎- Слушай, - Киришима присел на скамейку рядом, положил полотенце на колени. - Ты сейчас сам послушай, что говоришь. Ты просто переживаешь. ‎ ‎- Не переживаю я. ‎ ‎- Переживаешь. - Красноволосый покачал головой. - Это нормально. Ты просто не веришь, что такое вообще бывает. Знаешь, не каждая жертва готова простить своего задиру, но он простил и отпустил. Такое бывает. Это твой шанс, братан. Покажи ему, что ты изменился, что ты вырос. Что ты больше не тот высокомерный кретин, каким был. ‎ ‎- И что мне делать? ‎ ‎- А ничего. - Киришима пожал плечами. - Тебе не нужно как-то по-особенному себя вести, просто будь собой. Я помню, каким ты был на первом курсе, и видел, как ты меняешься. Весь наш класс это видел. Тебе не нужен никакой план и попытки всë контролировать. Всë пойдёт своим чередом. ‎ ‎Бакуго промолчал. Смотрел куда-то в пол, в свои размотанные бинты. ‎ ‎- Ты хочешь с ним сблизиться, так ведь? - Спросил Киришима прямо. ‎ ‎Блондин дёрнул бровью - так резко, будто вопрос ударил током. Глаза на секунду расширились, но он быстро взял себя в руки, отвернулся и уставился куда-то в сторону груш. ‎ ‎Ответа не последовало. Слишком громко было бы это «да», если бы он решился его произнести. ‎ ‎- Вот видишь, - Киришима усмехнулся. - Значит, всё правильно делаешь, не дёргайся. Он сам идëт к тебе навстречу, ты же видишь. А это уже полдела. ‎ ‎- А если всё пойдёт не так? ‎ ‎- Тебя действительно как будто подменили. - друг улыбаясь покачал головой, но в голосе не было насмешки. - Всё не так плохо, как ты придумаешь. ‎ ‎- С каких пор ты таким мудрым стал? ‎ ‎- С тех пор, как с тобой общаюсь, - ухмыльнулся Киришима. - Приходится иногда включать голову, чтоб за нас двоих думать. ‎ ‎Бакуго фыркнул, но это был почти смех. ‎ ‎- Ладно, - сказал он, поднимаясь. - Пошли. Каминари сейчас придёт, начнёт ныть, что мы без него начали. ‎ ‎- Ага. - Киришима тоже встал. - Кстати, он там с Серо договорились, может, ещё кто подтянется. Так что готовься к шуму. Как соберëмся к тренажерам пойдëм. ‎ ‎До конца тренировки они работали молча, но в этом молчании не было неловкости. Был только привычный ритм, который вырабатывается годами совместных занятий. Бакуго переключился на тренажёры, Киришима домучивал грушу, потом они поменялись. Никто не лез с разговорами, никто не пытался вытянуть из другого то, что тот не готов был сказать. ‎ ‎Минут через пятнадцать после того, как они закончили разговор, в зал ввалились Каминари и Серо. Шумные, взлохмаченные, с сумками наперевес и привычной перепалкой на входе. ‎ ‎- Я тебе говорю, ты не так делаешь! - Каминари размахивал руками, чуть не задев стоящую рядом стойку с гантелями. ‎ ‎- Ты вообще помолчи, - лениво огрызнулся Серо, ловко уворачиваясь от его жестикуляции. - Ты в прошлый раз сам себе ногу чуть не придавил. ‎ ‎- Было дело, но это не считается! ‎ ‎Они поздоровались с Киришимой, бросили сумки у скамейки и направились к свободным тренажёрам. Каминари махнул Бакуго, но тот только коротко кивнул в ответ - большего Денки и не ждал. ‎ ‎Дальше тренировка пошла своим чередом. Каминари с Серо заняли жимовую стойку, споря о том, кто сколько подходов сделает. Электрик, как всегда, ныл, что у него мало сил, хотя только пришёл. Серо закатывал глаза, но послушно подстраховывал, когда Каминари брал вес побольше и тут же начинал жаловаться, что тяжело. ‎ ‎Киришима периодически вклинивался в их перепалки, разнимал или просто ржал над очередной глупой шуткой. Его громкий смех разносился по залу, заставляя даже хмурых постоянных посетителей улыбаться. ‎ ‎Бакуго держался чуть в стороне, но в поле зрения. Работал методично и без лишних движений. Тяга верхнего блока, потом жим гантелей сидя, потом переключился на ноги. Денки пару раз пытался заговорить, но быстро понял, что сегодня блондин не в настроении для болтовни, и отстал, переключившись на Серо. ‎ ‎- Слушай, а ты видел, какой прикол в интернете вчера выложили? - донеслось откуда-то сбоку. ‎ ‎- Ты про то видео, где чувак что-то жарил, наклонился и задел головой сковородку, его спину обожгло, потом повернулся и прямо перед камерой снял штаны, а там стринги? ‎ ‎- Ага! Я угорал минут двадцать! ‎ ‎Их голоса смешивались с лязгом железа и тяжёлым дыханием, создавая привычный фоновый шум. Киришима поглядывал на друга, но не лез. Знал, что если понадобится, то тот сам подойдёт. ‎ ‎- Ну чё, пожрать? - спросил Каминари, на ходу набирая кого-то в телефоне. ‎ ‎- А то! - отозвался Киришима. ‎ ‎- Бакуго, ты с нами? ‎ ‎Блондин остановился на секунду, обернулся. ‎ ‎- Не сегодня. ‎ ‎Киришима понимающе кивнул. Остальные не стали спорить. ‎ ‎К концу тренировки мышцы гудели, пот скатывался по коже, а в голове стало чуть тише. Бакуго стянул перчатки, вытер лицо полотенцем и направился в раздевалку. Здесь было тихо, где-то за стеной ещë шумела вода в душевых, но сюда звуки доносились приглушëнно. Он перевёл взгляд на сумку, в которой был его телефон. ‎ ‎Достал, экран засветился в полумраке. Сообщений не было ни от кого. Ни от него. Он смотрел на пустой чат с Изуку. Ну как пустой, только два сообщения с пожеланиями спокойной ночи. ‎ ‎«Написать может... » - произнёс Кацуки про себя. ‎ ‎Пальцы зависли над клавиатурой. Он набрал: «Привет». Стëр. Набрал: «Ты как?». Снова стëр выругавшись. ‎ ‎«Блять, да напиши ты уже что-то» - приказал себе. ‎ ‎И набрал: ‎ ‎Я: Чë делаешь? ‎ ‎Телефон коротко завибрировал почти сразу. Бакуго чуть не выронил его от неожиданности. ‎ ‎Зелень: Сижу на работе, карты заполняю. А ты? ‎ ‎Я: Сижу в раздевалке, после зала. Тренировался. ‎ ‎Зелень: Один? ‎ ‎Я: Не, с Киришимой и ещё двое Каминари и Серо. Три придурка. А ты долго там ещё? ‎ ‎Зелень: Да, работы много, сегодня допоздна буду. ‎ ‎Я: Ты с утра? Тебя там совсем не жалеют? ‎ ‎Зелень: Я привык. Это ординатура, по-другому не бывает. ‎ ‎Я: И долго эта ординатура будет длиться? ‎ ‎Зелень: Осталось несколько месяцев, в марте уже второй год заканчиваю и стану полноценным травматологом. ‎ ‎Я: Травматолог значит. Ну и как там? Останешься в этой больнице? ‎ ‎Зелень: Думаю да, говорят место для меня есть. Здесь коллектив дружный и сама больница хорошая, начальство бывает строгим, но справедливым. Я тут привык. ‎ ‎Я: Понял. Хорошо устроился. ‎ ‎Пауза. Бакуго уставился в экран. ‎ ‎Я: Слушай... Насчëт встречи у меня. Завтра с тëтей свободны? Ты во сколько освободишься? ‎ ‎Зелень: А, точно. Я завтра до обеда работаю, короткий день, после обеда отпустят. У мамы отпуск, так что она сможет. Я ей скажу позже насчёт завтра. ‎ ‎Я: Во сколько заехать? ‎ ‎Зелень: Заехать? ‎ ‎Я: Ну за вами. ‎ ‎Зелень: Не стоит, мы сами. ‎ ‎Я: Я спрашиваю во сколько. ‎ ‎Зелень: Ладно, в три. ‎ ‎Я: Договорились. ‎ ‎Зелень: Ну, мне работать надо, а то заметят, что в телефоне сижу. Спасибо, что заедешь. Увидимся завтра, Каччан! ‎ ‎Я: Бывай. ‎ ‎Бакуго, засидевшись в телефоне, убрал его в сумку и только тогда заметил, сколько времени прошло. Он встал, стянул мокрую футболку, бросил в сумку. Быстро ополоснулся в душе - просто смыть пот, не задерживаясь. Вытерся на ходу, натянул чистые джинсы, футболку, толстовку. Закинул сумку на плечо и вышел к машине, которая ждала его на парковке. ‎ ‎На улице было прохладно, время близилось к вечеру, но дышалось легче. Странно. Вроде бы ничего особенного не случилось, они просто переписывались. Но внутри стало спокойнее. Как будто груз, который он тащил последние дни, чуть-чуть сдвинулся с места. ‎ ‎Дома он первым делом разобрал сумку - грязное в стирку, кроссовки на место. Потом оглядел квартиру и поморщился. За последние дни он здесь практически не появлялся нормально, всё набегами. Вещи разбросаны, на кухне гора посуды после завтрака, которую он так и не помыл, пыль на тумбочке. ‎ ‎- Запустил, - буркнул он себе под нос. ‎ ‎Включил музыку фоном и взялся за дело. Собрал разбросанные вещи, разложил по местам. Быстро прошёлся пылесосом, но тщательно. На кухне загрузил посуду в посудомойку, протёр столы. Когда в комнате стало более-менее прилично, он взялся за ужин. ‎ ‎Достал куриное филе, порезал, бросил на сковородку с овощами. Пока жарилось, отварил рис. Пахло вкусно, и от этого бытового, привычного занятия на душе становилось ещё спокойнее. ‎ Где-то в середине готовки зазвонил телефон. Он глянул на экран - мать. ‎ ‎- Чего? - ответил, не отрываясь от сковороды. ‎ ‎Мицуки, как всегда, без лишних предисловий перешла к делу. Спрашивала, во сколько точно он заедет за Изуку и Инко, чтобы ужин был готов к их приходу. Не опоздает ли? Ей нужно знать время, потому что они с отцом хотят успеть приготовить еду к их приходу. ‎ ‎Бакуго слушал вполуха, переворачивая курицу, и отвечал коротко: в три, заедет, не опоздает. ‎ ‎Мать ещё что-то говорила - про то, что он должен быть вежливым, не грубить, не сидеть букой, сделать морду проще. Инко её подруга, и не хотелось бы всё испортить его «фирменным» поведением и перед еë сыном вести себя нормально. Он только хмыкал в ответ, но где-то внутри отмечал, что она волнуется не меньше его. Они давно не собирались вместе. ‎ ‎- Всё, понял, я готовлю, - прервал он её, когда курица начала подгорать. ‎ ‎- Ой, готовит он, - фыркнула Мицуки, но в голосе слышалась довольная усмешка. - Ладно, завтра расскажешь. Не опаздывай. ‎ ‎Он сбросил вызов, переложил готовое на тарелку и сел ужинать. Курица с овощами, рис - просто, но сытно. Ел он молча, глядя в одну точку перед собой. После ужина блондин помыл посуду, выключил музыку и пошёл в спальню. Сел на кровать, время уже было полдесятого. ‎ ‎И тут пришло сообщение от Мидории: ‎«Спокойной ночи» ‎ ‎Бакуго посмотрел на экран. Набрал короткое: «Спокойной» ‎ ‎Отложил телефон, выключил свет и закрыл глаза. За окном было темно, а в голове тихо. Наконец-то тихо.