На больничной койке

Машина Бакуго летела по улицам, разрезая прохладный воздух. Дорога в полицейский участок заняла около получаса, но эти тридцать минут растянулись в нечто бесконечное, тягучее, как смола. В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь низким гулом двигателя. Красные глаза были холодны, как осколки льда, в них не отражалось ни единой эмоции, кроме сосредоточенной, почти осязаемой решимости. Взгляд его был тяжёлым, прикованным к дороге впереди. Он сжимал руль до побеления костяшек, а желваки на его скулах ходили ходуном. ‎ ‎Наконец, машина припарковалась у массивного невзрачного здания. Это был один из центральных полицейских участков. Он заглушил двигатель, посидел ещё пару секунд, глядя на свои руки, лежащие на коленях, потом открыл дверь и вышел. Внутри его встретил детектив Цукаучи Наомаса, чье лицо было измождено усталостью, но тëмные глаза оставались острыми и проницательными. ‎ ‎- Динамит, рад, что ты смог приехать, - голос детектива был негромким, но твердым. - Прошу, проходи в мой кабинет. У нас есть кое-какие новости. ‎ ‎Кабинет детектива был небольшим, заставленным горами папок, источающих запах старой бумаги и вчерашнего кофе. В воздухе витал тяжелый дух напряженной работы. Цукаучи жестом указал на стул напротив своего стола, и Бакуго, не снимая перчаток, тяжело опустился на него. Он не чувствовал усталости, только жгучее нетерпение. ‎ ‎- Я объясню, зачем тебя позвал, - начал Цукаучи, не отводя взгляда. - Причины две. Первая причина - официальная. Ты герой, задержавший бандита, а также близок к жертве. Ты имеешь право знать детали расследования. Кроме того, ты свидетель, и можешь заметить то, что упустит полиция. Это твоë право, и я не собираюсь его нарушать. ‎ ‎Он сделал паузу, давая словам осесть, и продолжил, чуть наклонившись вперёд. ‎ ‎- Вторая причина - стратегическая. Мы подозреваем, что этот человек не просто какой-то пьяница и хулиган. Он часть чего-то более масштабного. И ты, как герой, если дело примет новый оборот, ты сможешь быстро среагировать. Я хочу, чтобы ты был в курсе. На будущее, если что-то грядëт опасное. ‎ ‎С этими словами он пододвинул к гостю тонкую папку, которую держал в руках. Тот раскрыл её и начал читать. ‎ ‎Сакамото Хироси ‎Возраст: 34 года ‎Причуда: «Увядание» - при взгляде на живое существо вызывает резкую потерю физических сил, мышечную слабость и временное нарушение координации. Эффект длится в зависимости от продолжительности контакта. Жертва остаётся в сознании, но не способна сопротивляться или двигаться. Когда эффект спадает, жертва какое-то время всë ещё ощущает те же симптомы, но уже не так интенсивно. ‎ ‎Биография: ‎Родился в Мусатане. Родителей не знает - с раннего детства воспитывался в приюте. Причуда проявилась поздно, в 6 лет, но сотрудники учреждения не придали этому значения. Друзей не имел, к учёбе интереса не проявлял. После выпуска из приюта перебивался случайными заработками, дважды привлекался за мелкие кражи. Оба раза отделался условными сроками. ‎ ‎Последние пять лет работает на подпольные группировки. Точный список заказчиков неизвестен, но, по оперативным данным, он выполнял поручения, требующие скрытности и отсутствия моральных ограничений: проникновение в чужие квартиры, порча имущества, запугивание. Его причуда делала жертв беспомощными, но не причиняла физического вреда напрямую, поэтому до недавнего времени он считался «техническим» злодеем, опасным для вещей, а не для людей. ‎ ‎Психологический портрет (составлен со слов свидетелей с предыдущих дел): эмоционально холоден, не испытывает привязанностей, склонен перекладывать ответственность на внешние обстоятельства. Раскаяния не демонстрирует. Опасен в первую очередь своей непредсказуемостью и полным отсутствием эмпатии. ‎ ‎Они покинули кабинет и двинулись по стерильным, выбеленным люминесцентным светом коридорам участка. Шаги Динамита отдавались тяжелым, металлическим эхом, а от его фигуры исходило столько скрытой угрозы, что даже полицейские со стажем невольно прижимались к стенам, пропуская его вперед. ‎ ‎Они подошли к блоку допроса. Цукаучи коротко кивнул Бакуго на дверь с односторонним зеркалом. ‎ ‎- Оставайся здесь. Если он увидит тебя, он может замкнуться в себе из страха или начать играть на публику. Мне нужно, чтобы он был максимально откровенен. ‎ ‎Кацуки всë это время не отвечал, что нехарактерно ему. Он вошел в темное, тесное помещение. Внутри уже находились двое офицеров, следящих за записью, но при появлении взрывного героя они вытянулись в струнку, едва смея дышать. Блондин проигнорировал их, встав вплотную к стеклу. Его алые глаза сузились, фиксируя каждое движение человека по ту сторону. ‎ ‎В ярко освещённой комнате, прикованный к массивному столу, сидел Сакамото. Лицо не выражало ничего: ни страха, ни раскаяния, ни даже усталости. Просто пустота. Руки лежали на столе спокойно, без дрожи. Взгляд направлен куда-то в стену мимо детектива. Сакамото просто ждал. И это ожидание не вызывало у него ни трепета, ни злобы - только скуку. Цукаучи зашел в комнату допроса, прикрыв за собой дверь. Он не стал садиться сразу, а пару секунд просто смотрел Сакамото в глаза. Детективу был необходим этот визуальный контакт - его причуда «Детектор лжи» работала безотказно только при личном общении. Наконец, он сел напротив и поставил подле себя диктофон. ‎ ‎- Сакамото Хироси, - голос Цукаучи был лишен эмоций. - Давайте не будем тратить время. Вы не мелкий бандит и не случайный грабитель. Ваша биография говорит о том, что вы действуете расчетливо. Зачем Вы напали на Мидорию Изуку? ‎ ‎Злодей поднял голову. Его лицо было бледным, осунувшимся, но взгляд оставался скучающим и ледяным. ‎- О чëм Вы, офицер? - прохрипел он. - Я просто выпил лишнего, с кем не бывает. Когда я пьяный, то веду себя непредсказуемо. Рядом никого не было, только этот парень, ну и сорвался по пьяни. ‎ ‎Частично правда ‎ ‎Детектив не моргнул. Для него это не ново, он слышал эту фальшивую ноту - слишком просто, слишком похоже на заученное оправдание. Детектив чуть наклонил голову, продолжая сверлить собеседника взглядом, и задал следующий вопрос, всё так же спокойно, без тени давления. ‎ ‎- Исходя из показаний свидетеля и камер видеонаблюдения, Вы какое-то время целенаправленно следили за Мидорией Изуку. Какие цели Вы преследовали? И почему именно он? ‎ ‎Мужчина усмехнулся - коротко, беззвучно, одними уголками губ. В этой усмешке не было ни веселья, ни злорадства. Только усталое презрение, будто его спрашивали о чём-то настолько ничтожном, что даже отвечать было противно. ‎ ‎- За кого Вы меня принимаете? - он подался вперёд, насколько позволяли наручники, и его голос стал ниже, приобретая мерзкую интонацию. - Какие цели могут быть? Я уже встречал этого парня. Морда симпатичная, выглядит интересно, на раз как шлюха сгодится. Не подумайте, что я из этих пидоров, нет. Давно у меня девушки не было, занят всë время был, а у того паренька лицо такое смазливое, вот и решил понаблюдать. ‎ ‎Ложь ‎ ‎За стеклом Бакуго медленно, очень медленно сжал кулаки. Его алые глаза, превратившиеся в две узкие щели, не отрывались от лица говорившего. Каждое слово этого урода было отлично слышно в тишине комнаты наблюдения. Стелит он конечно умело, но тут и без детектора лжи можно понять, что это наглый пиздëж. Воздух вокруг героя становился плотнее, тяжелее, пропитываясь запахом нитроглицерина. Кацуки чувствовал, как внутри него всё клокочет. То, как этот ублюдок отзывался об Изуку выжигало в блондине последние остатки самообладания. Его ладони начали постепенно нагреваться. Из-под стиснутых пальцев потянулись тонкие струйки сизого дыма, и в тесном помещении отчетливо послышалось сухое, опасное потрескивание. ‎ ‎- Бакуго-сан... - осторожно начал один из офицеров, стоявший ближе к нему. Он видел, что Бакуго сейчас готов буквально разнести бронированное стекло в щепки. - Пожалуйста... Успокойтесь. Мы в полицейском участке. Не позволяйте его словам взять над вами верх. Иначе расследование пойдëт под откос. ‎ ‎Бакуго не ответил. Он даже не шевельнулся. Его взгляд был прикован только к стеклу, за которым Сакамото продолжал расслабленно сидеть, не подозревая, что смерть в лице про-героя Динамита стоит всего в паре метров от него. А ведь он не осознает, насколько близко был к тому, чтобы лишиться нескольких зубов. Но он не дурак, чтобы кидаться после каждого грязного слова. Пока что. ‎ ‎- Нормально всë. - буркнул он. Потрескивание прекратилось, а дым из ладоней рассеялся. Воздух в комнате снова стал обычным и полицейские за спиной облегчëнно вздохнули. ‎ ‎Наомаса же деликатно продолжал допрос, игнорируя такую прямоту. В день нападения на Мидорию Изуку он действительно был пьян. Это подтверждает токсикологическая экспертиза. Однако сам факт слежки за потерпевшим в течение нескольких дней до инцидента указывает на то, что появление в переулке не было случайным. ‎ ‎- Любая ложь с Вашей стороны будет использована против вас же. Так что будьте благоразумны отвечать честно на мои вопросы. - он прочистил горло. - В Вашей биографии сказано, что последние пять лет вы работаете на подпольные группировки. Повторюсь: какие цели Вы преследовали следя за Мидорией Изуку? Это связано с людьми, на которых Вы работаете? - теперь голос Цукаучи стал давящим, почти угрожающим, дабы ментально надавить на впереди сидящего. ‎ ‎- Блять, да что вы заладили с этим! - его голос дрогнул и перешёл на тон выше. Руки активно жестикулировали, противно звеня наручниками о стол. Было видно что арестант начал нервничать. - Сказал же, что приметил его чисто из интереса, вот и всë! ‎ ‎Ложь ‎ ‎- Вы мимо ушей пропустили мои слова о том, что любая ложь будет использована против Вас? Моя причуда позволяет определить, врëт ли человек или говорит правду. Вы солгали уже дважды. Ваши хождения вокруг да окола ни к чему хорошему не приведут, мы здесь не игрушки играем. Так что себе дороже - отвечайте на мои вопросы, как положено. ‎ ‎«Чë это он задергался. В папке написано, что в предыдущих делах мудила был эмоционально холоден. Что-то не соответствует он своему описанию», - мысленно задумался Бакуго, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за реакцией. Его пальцы всë ещё подрагивали от сдерживаемого гнева, но разум героя начал анализировать ситуацию. ‎ ‎Арестованный тем временем окончательно перестал смотреть на детектива. Его взгляд бегал по собственным рукам, пальцы судорожно впивались в друг друга. Видимо, он не ожидал, что столкнется с причудой, которая выдаст его с потрохами, лишая возможности выйти сухим из воды. Но перед ним опытный следователь, который сотрудничает бок о бок с самим Всемогущим. Поэтому уловки, которые, по всей видимости, спасали его раньше, здесь не сработают. Тишина в допросной стала настолько густой, что слышно было только частое, сбивчивое дыхание Сакамото. Он явно взвешивал: что страшнее - гнев полиции или месть посредников. ‎ ‎- Мне повторить вопросы? - Цукаучи нарушил тишину. Хироси всë так же не отрывал взгляда от своих рук, избегая зрительного контакта с собеседником. Он сжал челюсти так, что жевалки заходили ходуном. ‎ ‎- Я... Не могу сказать... - прохрипел он наконец. ‎ ‎- Почему? Вам угрожают люди, на которых Вы работаете? - Цукаучи подался вперëд, сокращая дистанцию. ‎ ‎- Блять, не могу и всë! Чë пристали ко мне?! - мужчина сорвался на крик, его цепи громко звякнули о стол, когда он попытался вскочить, но тут же сел обратно под тяжёлым взглядом Наомасы. ‎ ‎- Сакамото, успокойтесь пожалуйста. Здесь вам ничего не угрожает, полиция обеспечить вам безопасность, если Вы начнете сотрудничать. ‎ ‎Мужчина в наручниках тяжело, надрывно выдохнул. Его сопротивление начало крошиться под весом очевидности. ‎ ‎- Мне п-приказали... ‎ ‎Правда ‎ ‎- Вам приказали напасть на Мидорию? - уточнил детектив. ‎ ‎- Нет, мне приказали... Похитить его. ‎ ‎Правда ‎ ‎Бакуго замер, а глаза расширились от шока. Похитить? Изуку? В голове не укладывалось. Он стоял, не дыша, перерваривая услышанное, и с каждым ударом сердца в груди разрасталось тяжелое, удушающее осознание: если бы он не успел, то последствия могли бы быть куда хуже. Изуку бы просто исчез. Он бы не смог больше увидеть его. Недавно утихомировшаяся ярость снова вскипела в крови, только теперь вперемешку с ужасом. ‎ ‎- За похищение парня пообещали хорошую сумму. А то, что напал... Я ж говорю, перебрал и сорвался. ‎ ‎Правда ‎ ‎- Для каких целей Вам приказали похитить Мидорию? Почему именно его? Чем простой врач мог заинтересовать ваших нанимателей? ‎ ‎- Н-не знаю, мне больше ничего не сказали, честно. Только дали задание притащить его живым и мне заплатят. Сказали, что он «идеально подходит». ‎ ‎Правда ‎ ‎- Ладно. Вам поручили похитить его кто-то из группировок? ‎ ‎Наступила долгая, звенящая пауза. Сакамото замер, его дыхание стало прерывистым. ‎ ‎- Нет. ‎ ‎- Тогда кто Вам дал поручение похитить Мидорию Изуку? ‎ ‎Хироси замер. Теперь его глаза расширились и перестали метаться по сторонам, застыв в одной точке. Руки прекратили теребить друг друга и начали мелко, но ощутимо дрожать. Всë тело начало подрагивать. Взгляд прожигал поверхность стола и ни на что не реагировал. ‎ ‎- Сакамото? - Цукаучи несколько раз громко щëлкнул пальцами прямо перед его лицом. - Вы меня слышите? ‎ ‎Но арестованный не отвечал. Он выглядел как человек, который увидел нечто настолько пугающее, что его разум просто решил отключиться, лишь бы не выдавать имя того, кто стоял за этим заказом... Или он физически не мог этого сделать? ‎ ‎Внезапно тишина в комнате наблюдения разлетелась вдребезги. Кацуки с грохотом вышиб дверь и ворвался в допросную. Он двигался угрожающе быстро, сокращая расстояние до стола в пару размашистых шагов. Из его ладоней, окутанных сизым дымом, во все стороны с сухим треском летели оранжевые искры. Полицейские, которые до этого стояли рядом с ним в коридоре, лишь растерянно замешкались у входа. ‎ ‎Блондин со всей силы ударил кулаком по металлическому столу прямо перед лицом Хироси. Звук удара был подобен выстрелу. Сакамото вздрогнул, вскинув голову, и уставился на нависшего над ним героя такими же округленными, полными животного ужаса глазами. Если этот ублюдок не хочет отвечать детективу, значит, он сам выбьет из него все ответы, вместе с зубами, если потребуется. ‎ ‎-Т-т-ты... - Сакамото похоже узнал его. ‎ ‎- Кто, блять, поручил тебе похитить его? - медленно прошипел Бакуго, наклоняясь к преступнику. ‎ ‎Но Хироси всё так же безмолвно смотрел на него. Его дыхание окончательно сбилось, превратившись в рваные, свистящие всхлипы, а всё тело задрожало так сильно, что наручники начали выбивать дробь о стол. ‎ ‎- Кто, сукин ты сын?! - он вцепился обеими руками в одежду мужчины на груди и с силой встряхнул его, почти приподнимая над стулом. - Отвечай! ‎ ‎- Бакуго! - Наомаса положил руку на плечо блондина и настойчиво потянул его назад. ‎ ‎В этот самый момент с Сакамото произошло нечто жуткое. Его челюсть неестественно вытянулась, глаза закатились, оставляя лишь пугающие белки, а тело начало биться в конвульсиях, дергаясь так, будто через него пропустили высоковольтный разряд. Из уголков рта пошла густая белая пена. Бакуго, глядя на это внезапное преображение, на секунду замер - пальцы сами собой разжались, отпуская ворот мужчины. Хироси окончательно потерял сознание и сполз бы на пол, если бы не цепи, удерживающие его у стола. Его конечности продолжали мелко и ритмично подрагивать в припадке, а голова безвольно моталась из стороны в сторону.  ‎ ‎В комнате воцарился хаос: Цукаучи уже кричал кому-то вызвать скорую, а полицейские стоявшие у входа, быстро подошли к телу; один из них достал телефон и вызывал скорую. Кацуки отошёл в сторону, наблюдая за происходящим, чувствуя, как адреналин в его крови сменяется тяжелым, липким предчувствием. Это не было обычным испугом. Это выглядело как биологический предохранитель, сработавший в тот самый момент, когда преступник едва не выдал правду. ‎ ‎- Пройдем в мой кабинет, - раздался голос рядом. ‎ ‎Наомаса подошёл к нему вплотную и положил ладонь на плечо - твёрдо, но не грубо, вырывая блондина из ступора. Взгляд детектива был холодным, но в глубине, возможно, читалась такая же догадка. Он не смотрел на бьющегося в припадке Сакамото, он смотрел прямо на Бакуго, и в этом взгляде было: «Ты видел это. Теперь ты понимаешь не меньше моего». Хотя, откуда Кацуки знать, о чем тот думает, возможно, он просто сам себя утешает. Они быстрым шагом дошли до кабинета, сели друг напротив друга и какое-то время молчали. ‎ ‎- Ну, что могу сказать... - первым начал Цукаучи, устало протирая переносицу. - Во-первых, ты не должен был вмешиваться, Бакуго. - на это заявление Бакуго лишь цыкнул, отводя взгляд в сторону. - Во-вторых, теперь я больше чем уверен, что за этим стоит нечто по-настоящему серьëзное. ‎ ‎- Он был здоров перед допросом? ‎ ‎- Абсолютно. За неделю нахождения в камере у него ни разу не было даже намека на подобное. Он проходил медицинский осмотр: мозг, сердце, нервная система - никаких патологий, которые могли бы вызвать такой приступ. Тот, кто дал ему поручение явно непростой человек и, возможно, дело в психике, что могло у него вызвать триггер. ‎ ‎- И что ты собираешься делать? ‎ ‎- Будем продолжать расследование. У нас пока нет никаких зацепок, учитывая обстоятельства, но для начала будем искать группировки, на которых Сакамото работал. И ещë... - Цукаучи сделал паузу, внимательно глядя на реакцию героя. - Всë таки нужно было привести Мидорию тоже. Возможно, он что-то знает или, сам того не осознавая, связан с людьми, которые его заказали. Мы должны проверить вероятность того, что он взаимодействовал с ними ранее. ‎ ‎- Нет, ничего подобного быть не может, - твердо, без тени сомнения отрезал блондин. ‎ ‎- Откуда такая уверенность? ‎ ‎- Он не такой человек, я его знаю всю свою чëртову жизнь! - прорычал Кацуки. - Он не скрывал от меня ничего подобного. Он хороший человек и добрый доктор. ‎ ‎- Так может он тебе не рассказывал именно потому, что ты - герой? Люди часто скрывают свои тёмные стороны от тех, кто стоит на страже закона. ‎ ‎- Ты что... Думаешь, что он злодей? - прошипел Кацуки вытаращившись на детектива. ‎ ‎- Ну, исключать нельзя. В нашей работе всякое бывает. Иногда самые невинные на вид люди оказываются втянуты в... ‎ ‎- Как ты блять можешь подозревать его в злодействе?! - он язвительно выделял каждое слово. - Каким хуем он может быть виновен в чëм-то, когда на него же напали и чуть там же не изнасиловал этот ебаный мудила переросток, чëрт возьми! Ты хоть соображаешь, что несешь, Цукаучи?! ‎ ‎- Бакуго, успокойся, - детектив поднял руки в примирительном жесте. К сожалению для него он хорошо знаком с взрывной натурой этого парня. - Я просто строю рабочие предположения. Ты преувеличиваешь мои слова, давай мы спокойно обс... ‎ ‎- Я притащу сюда Изуку на днях, - перебил его Кацуки с грохтом резко вставая и чуть не опрокидывая стул. - И ты применишь на нём свою сраную причуду! Допрашивай его сколько влезет и я лично посмотрю на то, как ты облажаешься! ‎ ‎Цукаучи хотел что-то добавить, попытаться урезонить разъяренного героя, но Бакуго, не желая оставаться здесь ни секунды, стремительно направился к выходу. Ему плевать на детектива, на его догадки и на то, что он только что матерился при нëм, даже если он друг его кумира. Дверь кабинета содрогнулась от мощного удара, когда блондин с силой захлопнул её за собой, оставляя детектива в компании тяжелых мыслей, рабочих догадок и запаха карамели. ‎ ‎Он вышел из кабинета и двинулся по коридору, даже не глядя по сторонам. Цукаучи посмел предположить, что Изуку что-то скрывает. Но он не знал Изуку. Не знал, что тот не умеет врать, даже когда это нужно. Что он беспокоится о всех, кроме себя. Что он улыбнется и подбодрит другого, даже когда самому хреново. Что остаëтся сильным, несмотря ни на что. В общем, задрот с синдромом спасателя. Бакуго, конечно, мог бы долго перечислять подробно с деталями о том, какой Изуку белый и пушистый, хороший, мягкий, невинный, бывает наивный, красивый, милый, умный, горячий, соблазнительный, привлекательный... Кажется он зашëл не туда. ‎ ‎Но голову лезли и другие мысли. То, что блондин думал обо всëм этом было только лично его эмоции и переживания. В глубине души, пусть и нехотя, Кацуки понимал логику Цукаучи. Понимал, почему детектив, как профессионал, вынужден был рассуждать именно так. А отсутствие явных улик, связывающих его с нападением могло, с точки зрения полиции, указывать на скрытые мотивы. Но это ведь был Изуку! Тот самый вечно ноющий, но непоколебимый задрот, который всю жизнь смотрел на него снизу вверх с горящими зелëными глазами. С тем самым восхищением, которое он так яростно отвергал раньше... ‎ ‎А Теперь Бакуго готов утонуть в этих глазах. Бродить по бескрайнему зелëному лесу, где нет тропинок и не хочется искать выход. Или лежать посреди огромного зелëного поля, глядя в небо, и чувствовать, как трава щекочет шею, а рядом кто-то дышит тихо и спокойно. Тот самый Изуку, которого он ненавидел до зубовного скрежета, а теперь... Теперь этот задрот важная часть его жизни. Впрочем, он был ею и раньше - просто Кацуки самый настоящий конченный слепой мудак, которого волновало только его сила и стремление быть лучшим. ‎ ‎И если вдруг Цукаучи осмелится допрашивать Изуку, Бакуго будет там. Он будет стоять рядом, скрестив руки на груди и когда его причуда покажет, что ботаник говорит правду, он обязательно выебнится «Я же говорил, давай соси хуец, чепушила ментовская». Но если вдруг каким-то чудом окажется, что Изуку как-то связан со злодеями (в чем Кацуки на сто процентов уверен, что нет), то он будет отрицать до последнего, пока ему не предоставят абсолютно точные, неопровержимые доказательства. И даже если каким-то хуем окажется, что Изуку злодей, прикрывающийся врачом, и вообще собирается уничтожить весь мир, Кацуки будет до последнего вразумлять его зелëную бошку. Что угодно, но он не отвернется. Возможно он снова дошёл до крайностей, но просто как факт. ‎ ‎Выходя из участка герой ощущал, как его кровь бурлит от злости. ‎ ‎- Заебись, блять! - он сел в машину, с силой захлопнув дверь так, что по салону прошел ощутимый толчок. Положил руки на руль, крепко сжимая его и на них же уронил голову. Бакуго глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться, но внутри всё равно бушевала буря. ‎ ‎Он прокручивал в голове всë, что случилось. Дела шли не очень. Изуку был не случайной жертвой и какой-то псих послал своего подсосника похитить его. А значит ботану всë ещё грозит опасность. И раз он против того, чтобы Кацуки был 24/7 рядом ради его же безопасности, значит, он сам будет устранять вокруг него угрозу. Но почему именно Изуку? Что значит «идеально подходит»? И откуда вообще они его знают (вариант с тем, что он связан с ними, конечно же, исключается). Неужели Сакамото был не единственным, кто следил за ним?! ‎ ‎В мыслях снова всплыл тот момент - как Сакамото замер, как его глаза закатились, как тело забилось в конвульсиях. Это не было похоже на обычный припадок. Слишком вовремя. Слишком точно. Будто кто-то нажал кнопку «выключить» в тот самый миг, когда тот едва не назвал имя. Псих, который стоял за всем этим, был явно непростым злодеем. ‎ ‎Предположение было диким. Звучало как бред из триллера. Но чем больше Кацуки прокручивал в голове случившееся, тем больше оно обретало смысл. Сакамото не хотел молчать. Он просто не мог говорить. Его собственное тело вырубило его, как только он подошёл слишком близко к запретной черте. ‎ ‎- К чёрту, - он резко крутанул ключ, двигатель взревел, и машина плавно, но мощно тронулась с места, оставляя позади здание участка. ‎ ‎Сейчас не время было еще глубже зарываться в этот детективный мусор. Голова и так раскалывалась от обилия информации и подавленной ярости. Кацуки прибавил скорость. До пяти вечера осталось не так много времени. Ведь сегодня он проведёт вечер с Изуку. ‎ ‎«Ботаник что-то задумал», - Кацуки невольно хмыкнул, вспоминая решительный взгляд и ту «благодарность», которую Изуку пообещал ему шепотом на ухо. Внутри всё сладко потянуло от предвкушения. Он примет всë, что этот веснушчатый задрот захочет. Нужно сначала заехать к себе, принять душ, чтобы окончательно привести мысли в порядок, и переодеться во что-то менее официальное, чем геройский костюм, но достаточно приличное для… Свидания? ‎ ‎Да, он признает это. Хотя бы перед самим собой. Это чертово свидание, и он облажается, если приедет на него в помятом и злом состоянии. ‎ ‎Он заехал к себе, поднялся по лифту и уже через несколько минут стоял под горячими струями душа. Вода шумела, пар заполнял душевую, а мысли постепенно укладывались в более или менее ровный ряд. А также предвкушение вечера с Изуку. Перед ним сразу возникло его лицо, когда тот прижимал его к стене и прошептал «Я должен отблагодарить тебя... Не только словами». Этот взгляд, который он увидел краем глаза... Решительный, с прищуром, с этой его ухмылкой. В тот момент у Кацуки внутри всё перевернулось. Если бы не выдержка, то у него бы тут же подкосились коленки. Такого напора от вечно смущающегося ботаника он совсем не ожидал. В сравнении с внешностью Изуку, которая буквально кричит о том, какой он очаровательный и мягкий, но его смелые, жаркие действия были абсолютно несовместимы. Но блять, как же это друг с другом контрастировало! Как же ему, оказывается, идëт быть таким и таким одновременно. И от этого контраста у Бакуго сейчас сносило крышу. ‎ ‎Кацуки оперся рукой на скользкую от воды плитку, прижался к ней лбом и надрывно выдохнул. Вторая рука сама собой спустилась вниз, охватывая вставший орган. Движения сначала были плавными, почти ленивыми. Он словно дразнил сам себя, не торопясь, давая мыслям растекаться. Но чем ярче перед глазами вставал тот образ - мурлыкающий голос, ухмылка, зелёные глаза с прищуром, горячее дыхание у самой шеи, - тем быстрее становился ритм. Рука ускорилась, а движения стали жёстче, отрывистее. Блондин водил вверх-вниз, чувствуя, как напряжение внутри растёт с каждой секундой. Дыхание сбилось, стало обрывистым, переходя то в хриплые вздохи, то в сдавленные стоны, которые заглушала всё ещё льющееся ‎ вода.  ‎ ‎Вспышка оргазма накрыла его внезапно и мощно, заставляя мышцы спины напрячься до предела. Он замер, тяжело дыша, пока остатки возбуждения медленно стекали вместе с водой. И когда туман рассеялся, осознание ударило в голову, как молния. Блондин резко распахнул глаза, всë ещё оставаясь в таком положении. ‎ ‎Он. Только что. Дрочил. На Изуку. ‎ ‎Он, блять, дрочил и кончил только от того, что задрот вчера был слишком близко к нему. Кажется он окончательно сходит с ума... И какого хрена он вообще на него шпагу точит!? Он же должен был быстро помыться и собраться, а в итоге проторчал здесь неизвестно сколько времени наяривая на веснушчатого. ‎ ‎Спустя несколько минут Кацуки выходит из душа с коротким полотенцем, едва прикрывающим бедра, и направился в свою комнату. Он быстро высушил волосы феном, чтобы не терять драгоценные минуты. С одеждой он решил не заморачиваться, выбрав проверенный вариант, который всегда сидел на нём безупречно: тëмные широкие джинсы, облегающая чëрная футболка, подчëркивающая каждый рельеф его натренированного тела, и какая-то кофта на молнии сверху. Он пошёл к входной двери, накидывая куртку и, как обычно, не застегивая еë. ‎ ‎Спустя пятнадцать минут Бакуго подъехал к дому Изуку. Тот уже стоял на крыльце и ждал его. Какой пунктуальный. При виде машины Мидория просиял и поспешил к ней, запрыгивая на пассажирское сидение. ‎ ‎- Долго ждал? - спросил Кацуки стараясь не смотреть на него слишком пристально, чтобы в памяти снова не всплывает картинки из душа. ‎ ‎- Нет, только вышел. ‎ ‎- Ну что, где будет наше свидание? - он ухмыляясь специально выделил последнее слово, уже заранее зная, какая последует реакция. За этим было чертовски интересно наблюдать. ‎ ‎- К-каччан! Это... Это просто ответный жест за твою помощь, - пробормотал он, а на щеках выступил румянец. - В кино. Я взял билеты на последний сеанс. Там сейчас должно быть немного людей. И там показывают новый триллер о котором все говорят. Я подумал тебе понравится. ‎ ‎- Отлично, поехали, - с энтузиазмом сказал герой, выезжая на главную дорогу. - Надеюсь, фильм не окажется сопливой романтикой, иначе я взорву этот чëртов экран. ‎ ‎- Но тебе ведь нравится сопливая романтика, - Изуку лукаво стрельнул глазками в сторону Кацуки, отчего тот застыл. Он ещё несколько секунд не догонял, к чему это вообще сказал веснушчатый, пока не вспомнил, как тот был в его родном доме и бесстыдно просматривал романтические манги. ‎ ‎- Заткнись! - он угрюмо уставился на дорогу, но на его скулах можно заметить лëгкий румянец. ‎ ‎- Да не парься, не будет такого, - Изуку тихо рассмеялся. ‎ ‎До торгового центра оставалось минут десять. Он покосился на часы на приборной панели. До начала сеанса ещё полчаса. Успеют купить попкорн и, возможно, даже выпить что-то, если Изуку не будет слишком медлить с выбором. А потом... Темнота зала, экран, и можно будет смотреть не на фильм, а на профиль сидящего рядом, когда тот не видит. ‎ ‎Кацуки свернул на парковку торгового центра, быстро нашёл свободное место и заглушил двигатель. Они вышли из машины и направились к главному входу, в потоке вечерних посетителей. Парни поднялись на эскалаторе на нужный этаж и дошли до кинотеатра. Пока Изуку показывал билеты на входе и уточнял, где находится нужный зал, Бакуго уже отделился и направился к стойке с закусками. Он быстро пробежался глазами по витрине и остановился на привычном: два средних карамельных попкорна и две газировки. Ничего лишнего. Он уже достал телефон, чтобы оплатить, когда рядом раздался голос: ‎ ‎- Каччан, смотри! Бест Джинс! ‎ ‎- Где? Он повернул голову туда, куда указывал веснушчатый, но за спиной его не было, кроме проходящих мимо людей. А когда он понял, что его провели как ребëнка, было уже поздно. Изуку, воспользовавшись секундной заминкой, ловко подсунул свою карту к терминалу, и касса выбила чек. ‎ ‎- Чт... Эй! Изуку! - Кацуки развернулся обратно, глаза горели возмущением, но тот уже забирал в обе руки попкорн и стаканы. ‎ ‎- Я пригласил, значит я плачу, - спокойно, но твёрдо ответил Изуку, поднимая на него взгляд. В этих изумрудных глазах горело настоящее соперничество, смешанное с едва заметным лукавством. - И ни одного йена ты сегодня не потратишь, пока я здесь, Каччан. ‎ ‎Бакуго открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но Изуку уже развернулся и пошёл в сторону входа в зал, а блондин остался стоять у стойки на секунду, переваривая наглость этого веснушчатого задрота. ‎ ‎- В следующий раз не отделаешься, - кинул он в догонку. ‎ ‎Он подошëл к Мидории, стоявший у входа в зал и аккуратно забрал у него еду, не спрашивая разрешения. ‎ ‎- Неси билеты, - буркнул он, не глядя на него. - А еду понесу я, раз ты такой щедрый. ‎ ‎Изуку хмыкнул, достал билеты из кармана и протянул их контролёру. Они прошли в зал, нашли свои места - в середине ряда, не слишком близко к экрану, но и не в самом конце. Рядом с ними скорее всего никто не сядет. Идеально. Они сели расположились между собой. Кацуки всё ещё делал вид, что обижен, но когда Изуку случайно коснулся его локтя, потянувшись за газировкой, не отодвинулся. ‎ ‎- Хороший выбор мест, - нехотя признал блондин, откидываясь на спинку кресла. ‎ ‎- Я старался. ‎ ‎Свет в зале начал гаснуть. Сначала погасли лампы над головами, потом притушили подсветку вдоль стен, и зал погрузился в мягкий полумрак. На экране появились первые кадры трейлеров - яркие, громкие, сменяющие друг друга каждые несколько секунд. Им ничего не оставалось, как смотреть в ожидании главного. Бакуго краем глаза заметил, как Мидория тянется за попкорном у себя на коленях. ‎ ‎- Фильм ещё не начался, а ты уже попкорн хомячишь. ‎ ‎- Ой, я даже не заметил, - брюнет с рукой на полпути, неловко улыбнувшись. - Сложно сидеть и ждать, пока эти трейлеры пройдут. Они такие длинные. ‎ ‎- Нам стоило прийти чуть позже, потерпи немного. ‎ ‎К счастью для Изуку, который пересилил себя, трейлеры наконец закончились. Экран на мгновение почернел, а затем на нëм появились первые кадры фильма. А значит можно дать себе добро на поедание попкорна. Даже если, скорее всего, он всë съест ещё в начале фильма. Бакуго обязательно купит ему ещё под предлогом, что сходит в туалет. ‎ ‎Фильм, который они смотрели назывался «Свет ушедших». Сюжет разворачивался вокруг странного небольшого магазина, спрятанного в конце тёмного переулка. Хозяин лавки - загадочный молодой мужчина в чёрных очках - продавал самые разные лампы, которые гроздьями свисали с потолка и занимали все полки до самого пола. По легенде фильма, каждая лампа была чьей-то угасающей или уже ушедшей жизнью. Зажечь её - значило дать шанс тому, кто застрял между мирами. Погасить - отпустить навсегда в вечную тьму. Хозяин же был не просто продавцом, а хранителем этих хрупких душ. ‎ ‎Сначала повествование шло размеренно, почти меланхолично. Зритель постепенно знакомился с главным героем, проникаясь его тихой, изматывающей болью и абсолютным одиночеством. Мидория, затаив дыхание, заметил, как Кацуки рядом напряжённо следит за экраном, лишь изредка и почти механически отвлекаясь на попкорн. На экране герой жил в затхлом маленьком доме, где единственная лампочка, освещавшая его унылое существование, внезапно перегорела. Снаружи была ночь и шëл ливень, когда вдруг мимо его окон начали быстро проноситься искажённые, неестественно длинные чёрные силуэты. Но герой, погружённый в свои мысли, их не замечал. ‎ ‎Он отправился в тот самый магазин ламп, чтобы купить замену. Мужчина в очках вежливо поприветствовал его. Герой выбрал подходящую лампу, оплатил покупку и поспешил обратно. Как вдруг, посреди пустынной улицы, он отчетливо услышал тяжелые, хлюпающие шаги позади себя. Оборачиваясь, он увидел в темноте, нечеловечески длинную фигуру с длинными тёмными волосами, мертвенно-белым лицом и глазами, которые казались просто бездонными чёрными дырами. Его уныние тут же сменилось животным страхом. Когда эта фигура, пошатываясь и изгибаясь под неестественными углами, ускорилась в его сторону, мужчина сорвался на бег. Он мчался к своему дому, спотыкаясь и задыхаясь, а в его крови, как и у зрителей в зале, бешено бурлил адреналин. ‎ ‎Фигура почти настигла его, но герой в последний момент успел заскочить внутрь и запереться на все замки. Мужчина в изнеможении скатился на пол, прислонившись спиной к тонкой двери, и в этот момент зал заполнила давящая тишина. Все зрители ждали, когда герой наконец отдышится и вкрутит купленную лампу, чтобы разогнать тьму. Но тишину внезапно разорвал громкий, резкий и пугающе методичный стук в дверь, прямо за головой героя. Мидория от этого резкого звука мелко вздрогнул и буквально вжался в спинку кресла, напрочь забыв о попкорне на донышке ведëрка. Его плечи напряглись, а пальцы судорожно вцепились в ткань штанов. Бакуго, который всё это время завороженно смотрел на экран, почти не моргая, ощутил это движение. Их руки лежали на подлокотниках совсем рядом - разделял всего один сантиметр, не больше. И Кацуки, не глядя, слегка подвинул свою руку и почти невесомо прижал боковой стороной ладони, давая понять, что он рядом. Напряженная рука брюнета расслабилась и так же слегка пододвинул руку к его. ‎ ‎Стуки на экране продолжались, становясь всё громче и неистовее. Мужчина в панике отпрянул от двери, не понимая, куда бежать. В доме было абсолютно темно, и он судорожно начал шарить руками по полкам в поисках старого фонарика. Когда луч света наконец прорезал мглу, герой обернулся и застыл: за узким окном рядом с дверью он увидел ту самую жуткую фигуру. Она прильнула к стеклу, и её чёрные глаза-дыры, казалось, смотрели прямо в душу. Мужчина вскрикнул и направил свет фонаря прямо на неё. Существо дернулось от яркого луча, закрываясь длинными руками, и медленно, с хриплым вздохом, отступило в темноту мокрой улицы. Герой, дрожа всем телом, наконец взял стремянку и вкрутил лампу. Комнату залил теплый, янтарный свет, и на мгновение пришло спасение. ‎ ‎Прошло уже полчаса с начала фильма. Парни с неподдельным интересом следили за развитием событий на экране, хотя Кацуки ловил себя на том, что следит за реакциями Изуку куда внимательнее. Они изредка переглядывались в полумраке, обмениваясь короткими комментариями. Как вдруг телефон Кацуки, лежащий в кармане джинсов, настойчиво завибрировал. Он поморщился от того, что его отвлекают от просмотра и момент близости безвозвратно ускользает. Достав гаджет, он увидел на засветившемся экране лаконичную надпись: «Детектив». ‎ ‎«Блять, вовремя», - мысленно выругался Бакуго. ‎ ‎Кацуки резко встал. Изуку тут же оторвался от экрана и вопросительно посмотрел на него. Блондин лишь коротко бросил, что ему нужно срочно ответить и он скоро вернется. Мидория в ответ понимающе кивнул и взгляд снова вернулся к экрану. Бакуго ответил на звонок уже на ходу, поспешно удаляясь из зала, подальше от звуков фильма и любопытных глаз немногих зрителей. Выйдя в пустой, залитый холодным светом коридор кинотеатра, он прижал трубку к уху. ‎ ‎- Бакуго-сан, добрый вечер, - раздался в динамике усталый голос Наомасы. ‎ ‎- Был добрым. В чём дело? ‎ ‎- Сакамото скончался в больнице, - без лишних предисловий выложил детектив. ‎ ‎- Что?! - Бакуго едва не выронил телефон. ‎ ‎- Его не успели откачать. Он умер почти сразу, как только его доставили в реанимацию. Приступы не прекращались, сердце просто не выдержало нагрузки, - Цукаучи сделал паузу, и Кацуки услышал шорох бумаг на том конце провода. - Мы назначили экстренное вскрытие. Эксперты обнаружили у него на шее сзади, прямо под кожей у основания черепа вживлëн чип. ‎ ‎- Что за чип? - Кацуки замер, чувствуя, как по спине пополз липкий холод. ‎ ‎- Провели предварительную экспертизу. Как оказалось, этот вживлëнный чип содействует мгновенному разрушению нервной системы в случае... Определенных триггеров. Проще говоря, Бакуго, это «выключатель». Он запрограммирован реагировать на попытку выдать конфиденциальную информацию или на критический уровень стресса, вызванный допросом. Как только Сакамото подошел к черте и попытался назвать имя нанимателя, чип послал мощный электрический импульс в ствол мозга. Это вызвало те самые конвульсии и, в конечном итоге, необратимый отек лëгких и остановку сердца. ‎ ‎Блондин сжал челюсти. Значит, его догадка о «биологическом предохранителе» была не просто верной - реальность оказалась куда грязнее и технологичнее. ‎ ‎- И что теперь, расследование зашло в тупик? Сакамото же был единственной зацепкой. Можно ведь как-то отследить местонахождение по этому сраному чипу? Вычислить откуда хотя бы шëл сигнал активации? ‎ ‎- К сожалению нет, чип самоуничтожился сразу же, после того, как выполнил своë предназначение. Это уровень технологии, который не по карману обычным бандам. Мы имеем дело с кем-то очень влиятельным и опасным. - он прочистил горло. - Как я говорил, для начала будем искать группировки, на которых работал Сакамото последние пару лет. Присоединяйся, Динамит. К делу подключатся ещë несколько героев. Бест Джинс уже в курсе, он потом вышлет тебе информацию о дальнейших действиях. ‎ ‎- Понял. Я на связи. ‎ ‎Он сбросил вызов и тяжело выдохнул, протирая переносицу. Единственная ниточка оборвалась с последним вздохом ублюдка и теперь им предстояло искать хрен пойми кого, хрен пойми где. Может наниматель вообще в другом городе или на другом конце земли. ‎ ‎Он убрал телефон в карман и расправил широкие плечи. Ему даже обидно, что его отвлекли от фильма и от Изуку, вдруг что-то интересное, а он пропустил. Поэтому ему нужно было вернуться в зал. Вернуться к ботанику, который сидел там, в темноте, переживая за судьбы вымышленных героев, даже не подозревая, что его собственная жизнь превращается в куда более страшный триллер. Потому что на реальных событиях. Но великий взрыво-убийственный Бог Динамит ни за что этому не позволит. ‎ ‎Кацуки подошел к тяжелым дверям кинозала, взялся за ручку, но помедлил. Он должен был выглядеть нормально. Никакой паники, никакой лишней агрессии. Бакуго несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, и только когда маска угрюмого спокойствия снова приклеилась к лицу, он толкнул дверь и вошел в полумрак. ‎ ‎Экран всё ещё светился, Изуку сидел на том же месте и его глаза лихорадочно блестели в темноте. Увидев Кацуки, он заметно расслабился, но в его взгляде всё ещё читался немой вопрос. ‎ ‎Бакуго молча опустился в кресло рядом с ним, чувствуя, как Изуку тут же инстинктивно придвинулся ближе, ища его тепла. ‎ ‎- Всё нормально? - шепотом спросил Мидория, заглядывая ему в лицо. ‎ ‎- Просто рабочая хрень, не парься. Много пропустил? ‎ ‎- Ты недолго отсутствовал, так что нет, ты вовремя. ‎ ‎- Отлично, - он уставился на экран снова вливаясь в мрачную и напряжëнную атмосферу фильма. ‎ ‎В ходе сюжета главный герой, пережив череду странных и пугающих событий, начал осознавать, что находится не в обычном мире. Поняв, что таинственный магазин света напрямую замешан в его кошмарах, он взял старый фонарь и отправился по тёмным, залитым ливнем улицам к той самой лавке в поисках объяснений. ‎ ‎Оказалось, что мужчина в очках знает о своих посетителях гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Как выяснилось, искажённые тёмные силуэты, бродящие в определенных местах - это заблудшие души, застрявшие в пограничном состоянии. Они должны найти свой свет, иначе они исчезнут во тьме навсегда. И чем сильнее искажение фигуры, чем страшнее она выглядит, тем выше вероятность того, что человек окончательно потерял надежду найти путь обратно и его существование вот-вот прекратится. Герой с ужасом понял, что для этих существ он сам, скорее всего, выглядит таким же жутким искажением. Но главный вопрос терзал его изнутри: как он сюда попал и что за длинное существо гналось за ним всё это время? На это таинственный продавец не дал прямого ответа, лишь холодно бросил: «Ты должен вспомнить сам». ‎ ‎Под конец фильма, в голове главного героя начали всплывать обрывочные, болезненные воспоминания. Ночь,  ливень, свет фар... Он увидел себя со стороны: на асфальте рядом с ним лежала темноволосая девушка, а их кровь медленно размывалась дождевыми потоками. Он стоял на том самом месте, где произошла авария - их с женой сбил грузовик прямо перед порогом собственного дома. ‎ ‎В этот момент к мужчине сзади медленно подошло то самое существо, которое внушало ему ужас в начале фильма. Но теперь оно не было агрессивным. Оно замерло, а затем медленно, с какой-то невыразимой нежностью, подняло длинную, исхудавшую руку и положило её на голову героя. И тут его прошибло осознание: это его жена. Его горячо любимая жена. Как вдруг в доме, сбоку от него, что-то ярко засветилось. Это была та самая лампочка из магазина, которую он купил. Она звала его обратно, в мир живых. И к нему пришло тяжелое, разрывающее душу осознание: его жена умерла на месте, а у него всё ещё был шанс выжить. Мужчина взял худые, неестественно длинные руки жены в свои ладони и горько заплакал. Ему предстоял страшный выбор: вернуться к свету, в жизнь или же остаться здесь, с любимой, выбрав вечную тьму. ‎ ‎Он стал вспоминать свою жизнь до аварии: серость будней, страдания и уныние, которые только она одна могла осветить своим присутствием. Без неё его жизнь снова превратится в пустую оболочку. Он понял, что больше никогда не увидит её, если выберет свет лампы. ‎ ‎Сделав свой выбор, он мягко посмотрел на фигуру, нависающую над ним. Жена наклонилась к нему, и он нежно прислонил ладони к её мертвенно-белому лицу. На глазах у зрителей фигура начала укорачиваться, её конечности принимали правильные пропорции, и вот прямо перед ним стояла его жена, нежно и печально улыбаясь. Герой в последний раз крепко обнял её, а затем взял за руку, и они вместе, шаг в шаг, ушли в кромешную темноту в конце улицы, навсегда покидая этот мир. ‎ ‎«А говорил не будет сопливой романтики» - на экране поползли титры, в зале начал медленно загораться дежурный свет, вырывая их из атмосферы мистического тумана. Блондин повернул голову к соседу и, как и ожидалось, тот во всю ревел. ‎ ‎- Я не думал, что всë будет настолько грустно, Каччан... - обливаясь слезами пробормотал Мидория. Он повернулся к Бакуго, пытаясь вытереть мокрые щеки рукавом кофты, но новые капли тут же прокладывали свежие дорожки по его лицу. Кацуки захотелось вытереть их, но пересилив себя, воздержался ‎ ‎- А ты вообще жанры к фильму смотрел-то? - Кацуки хмыкнул, поднимаясь и потягиваясь, чтобы разогнать затекшие мышцы. Он старался выглядеть равнодушным, хотя внутри фильм тоже оставил след. Но он ни за что не признает это вслух. Они направились к выходу, и Изуку шел рядом, всё еще шмыгая носом и пытаясь привести себя в порядок. ‎ ‎- Нет, я смотрел отзывы, описание и превью… Но там и намека не было на драму, - пробормотал младший, потирая покрасневшие глаза. - Все писали про давящую атмосферу, глубокий смысл и мистику. ‎ ‎Они спустились на эскалаторе вниз, проходя через пустеющий торговый центр. Прохладный вечерний воздух, который немного протрезвил их после тяжелой атмосферы кинозала. Они быстро дошли до парковки, сели в машину, и Кацуки завел двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только мерным рокотом мотора. ‎ ‎- Каччан, а кто звонил тебе? - внезапно спросил брюнет, поворачиваюсь к нему. - Что-то серьёзное? Ты выглядел подавленным... ‎ ‎- Я тебе потом всë объясню, не переживай. ‎ ‎Мидория промолчал, за что Бакуго был благодарен. Он ему обо всëм обязательно расскажет, но не сегодня. Сегодня у них было свидание. От этой мысли у блондина дëрнулись уголки губ. ‎ ‎- Ну и как тебе фильм? - спросил Изуку, всё еще глядя красными глазами на водителя. ‎ ‎- Фильм-то понравился, всë было ахуенно до самого финала. Но конец всë испоганил. Надо же, приплели в триллер романтику прямо под конец, как по мне она абсолютно лишняя. Лучше бы оставили тот мрак, который шëл до этого. Пусть бы мужик либо сдох, потому что не нашёл свой свет, либо выжил и жил бы себе. Первый вариант куда интересней. ‎ ‎- Какой ты «добрый», - произнëс с сарказмом Мидория и рассмеялся. - Мне всë понравилось, но я не был готов плакать. Я шëл, чтобы побояться, а не чтобы выплакать литр слëз. ‎ ‎-Ты бы всë равно плакал, заливая весь кинотеатр слезами даже если бы был готов, сопливый задрот, - Кацуки усмехнулся сворачивая на светофоре. ‎ ‎Они ехали несколько минут в приятной тишине. Изуку залип в окно, наблюдая, как мимо пролеют яркие неоновые вывески, светящиеся окна офисов и фары встречных машин. Как вдруг, чуть вдалеке, Мидория заметил магазинчик, который буквально выпрыгнул из темноты. Он выделялся среди других своим необычайно тёплым, янтарным освещением. Сквозь стекла витрин были видны можество различных зажженных ламп, которые создавали внутри атмосферу уютной сказки. ‎ ‎- О, Каччан, смотри, - брюнет указал на приближающийся фасад. - Магазин ламп. Почти такой же, как в фильме. ‎ ‎Кацуки мельком взглянул туда, куда указывает Изуку и, буквально обомлел, расширив глава. Он ничего не ответил, только крепче вцепился за руль и нажал на газ, ускоряясь, чтобы поскорее проехать мимо. Мидория, заметив эту забавную реакцию сначала замер, а потом не выдержал и звонко рассмеялся на весь салон, и блондин поймал себя на мысли, что ему тоже хочется. ‎

***

‎- Изуку, покрутись ещë, - Инко со слезами на глазах рассматривала сына в костюме. Тот уже, кажется, в шестой раз вертится вокруг себя, чтобы мама могла хорошо разглядеть со всех сторон. ‎ ‎- Мой взрослый мальчик уже выпускается, - всхлипнула она снова вытирая глаза платком. Слëзы лились в который раз за последние полчаса. ‎ ‎- Ну мам... - Мидория смотрел на неë и его собственные глаза тоже защипало. Он изо всех сил старается сдержаться, чтобы не разреветься вместе с ней.  ‎ ‎«Сколько же в них жидкости» - подумал Бакуго сидя рядом с тетей Инко на диване и оценивал костюм, который так соблазнительно сидел на Изуку. Костюм выглядел безупречно: чëрный, приталенный, с жилеткой и белоснежной рубашкой под пиджаком. Брюки мягко облегали бëдра, подчёркивая фигуру, и Кацуки ловил себя на том, что смотрит дольше, чем следовало бы. ‎ ‎Но кое-что портило картину. Галстук. Неумело завязанный, кривой, с болтающимся узлом. Изуку явно пытался справиться сам, но у него, как обычно, не получилось. Инко кажется не заметила этого сквозь влажную пелену в глазах. ‎ ‎- Нигде не жмëт? - спросил Кацуки стараясь лишний раз не бросать взгляд на обтянутую тканью объемные круглые ягодицы и бедра брюнета. Ему было стыдно даже думать об этом, особенно, когда рядом сидит его мать. ‎ ‎- Нет, всë отлично! Я так рад, что ты будешь с нами! ‎ ‎- Мальчики, идёмте чай пить, - позвала Инко, в очередной раз вытирая глаза и поднимаясь с дивана. - У нас ещё есть время до выхода, успеем спокойно посидеть. ‎ ‎Она направилась на кухню, а парни двинулись следом. Но как только фигура матери скрылась за дверным проемом, Кацуки вдруг резко остановился и схватил Изуку за локоть. ‎ ‎- Стоять. ‎ ‎- Что такое? - удивился тот. ‎ ‎ Блондин ничего не ответил. Сделав шаг вперед, он развернул Изуку к себе лицом и приблизился почти вплотную. Пространство между ними сократилось до минимума, и Кацуки потянулся к его шее. Изуку замер, перестав дышать, чувствуя, как горячие пальцы Кацуки ловко и уверенно начинают распутывать тот нелепый, кривой узел, который Мидория накрутил на галстуке. ‎ ‎Их дыхание смешалось. Кацуки чувствовал тонкий запах парфюма Изуку и жар, исходящий от его тела. Расстояние в несколько сантиметров казалось одновременно мизерным и непреодолимым. Бакуго сосредоточенно перебирал ткань, стараясь не смотреть Изуку прямо в глаза. ‎- Ты серьёзно собрался на выпускной с таким галстуком? - негромко буркнул блондин, наконец затягивая правильный, идеальный узел. Его голос прозвучал непривычно хрипло. - Увидь тебя заведующий, он бы не пустил тебя даже во двор универа. ‎ ‎- Я... Я раньше не носил галстуки... - почти шепотом признался Изуку, глядя на Кацуки снизу вверх. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, это было слышно во всей квартире. ‎ ‎Кацуки на мгновение задержал ладони у его воротника, разглаживая несуществующие складки. Его пальцы случайно коснулись теплой кожи шеи Изуку, и по обоим пробежал электрический разряд. ‎ ‎- Если нужно будет снова завязать галстук - зови, научу, - отрезал Кацуки, резко отстраняясь и пряча руки в карманы, пока не сделал что-то, о чем пожалеет в присутствии Инко. - Пошли уже, пока чай не остыл. ‎ ‎Изуку стоял еще секунду, прижав руку к идеально завязанному шелку, и смотрел в спину уходящему блондину. Его щеки уже во всю пылали. Этот короткий момент близости в гостиной выбил из него все мысли о выпускном, оставив только ощущение горячих пальцев на своей шее. ‎ ‎Когда они вошли на кухню, там уже разливался уютный аромат свежезаваренного чая и домашней выпечки. На кухонном гарнитуре, в прозрачной вазе стоял пышный букет цветов - подарок Кацуки, который он вручил Изуку сегодня утром «в честь окончания этой задротской учебы». Лепестки цветов, подрагивая в воде, ловили блики солнечного света, и этот яркий акцент делал кухню еще более праздничной. ‎ ‎Они сели за стол. Инко разливала чай, улыбалась, но глаза её снова были на мокром месте. Она говорила без остановки - о том, как Изуку вырос, как будто вчера только был мальчишкой, бегающим в футболках с Всемогущим, как гордится им и рада за него. Изуку краснел, отмахивался, но иногда украдкой бросал взгляды на Кацуки, который сидел рядом, пил чай и делал вид, что его совершенно не трогают эти семейные сцены. Но Изуку заметил, как блондин слушает, как его лицо становится чуть мягче, а взгляд теплее. ‎ ‎Вскоре пришло время выдвигаться. Они вышли из дома и направились к машине. Инко, кутаясь в нарядную шаль, заметно нервничала: ей было откровенно неловко садиться в такую дорогую, сверкающую лаком машину. Она двигалась почти на цыпочках, боясь задеть что-то или оставить след на безупречно чистой обивке, и вполголоса делилась своими опасениями с Изуку. Тот лишь мягко улыбался, успокаивающе поглаживая мать по руке - он-то уже привык к машине. ‎ ‎Кацуки, выруливая со двора, лишь коротко фыркал, подслушивая их перешептывания. Он подмечал про себя, насколько Инко и Изуку похожи. Когда он подвозил этого ботаника первые несколько раз, тот вел себя точно так же: вжимался в кресло, боялся лишний раз вздохнуть и смотрел на приборную панель как на инопланетный корабль. ‎ ‎«Яблоко от яблони», - мелькнуло в голове у блондина с неожиданной долей нежности, которую он тут же подавил, посильнее сжав руль. ‎ ‎Спустя двадцать минут перед их взором показалось массивное, величественное здание университета, в котором Изуку сегодня официально завершал свою многолетнюю учебу. Атмосфера вокруг была пропитана праздником: толпы нарядных студентов в платьях и костюмах смешивались с их гордыми семьями. Кто-то увлеченно позировал для фотографий на фоне большого фонтана, кто-то со смехом обнимал друзей, а кто-то, как и Инко, просто не мог сдержать слез радости. ‎ ‎Они вышли из машины и направились к главному входу, который был торжественно украшен лентами, огромными цветочными арками и баннерами с поздравлениями. Кацуки шел чуть впереди, неосознанно расчищая путь для Мидории и его матери, его взгляд привычно сканировал толпу. ‎ ‎Внутри университета тоже всё было торжественно украшено. Они зашли в актовый зал, большой и светлый, с высокими окнами и рядами мягких стульев. На некоторых уже сидели выпускники с семьями, преподаватели и почётные гости. В зале тут же стало шумнее, когда люди заметили Динамита. Кто-то перешёптывался, кто-то фоткал его с места, кто-то порывался подойти сфотографироваться и взять автограф. Но к счастью для блондина, организаторы вежливо, но твёрдо попросили всех сесть на свои места. Некоторые гости остались на местах и просто смотрели, уважая чужое личное пространство. Изуку надеялся, что фото не разлетятся по сети, чтобы не вызвать волну обсуждений, что же тут делает известный герой. Но Кацуки, кажется, было всё равно. Он шёл ровно и не оборачивался на шепотки. ‎ ‎Они быстро заняли свои места. Изуку сел в ряду выпускников рядом с коллегами, которые что-то оживлённо обсуждали. Бакуго сел рядом с тётей Инко, которая уже снова вытирала глаза платком. ‎ ‎Через несколько минут свет в зале приглушили. На сцену поднялся ведущий и объявил начало церемонии. Зал замолчал. Сначала прозвучало торжественное вступительное слово декана, который поздравил всех с окончанием ординатуры и пожелал успехов в профессиональной деятельности. Затем слово дали заведующему кафедрой. Он перечислял лучших выпускников, и когда назвал фамилию Мидории, Изуку почувствовал, как внутри всё сжалось. ‎ ‎Один за другим выпускники поднимались на сцену, получали свои дипломы, а следом - небольшой подарок в аккуратной маленькой упаковке и три белых хризантемы, перевязанные тонкой лентой. В Японии это число считается счастливым: три цветка символизируют гармонию и пожелание успеха в будущем. Белые хризантемы, в свою очередь, означают искренность и преданность делу. Для врача, который только начинает свой путь, этот букет был наполнен глубоким смыслом. ‎ ‎Когда объявили Изуку, он встал, поправил пиджак и направился к кафедре под аплодисменты. Кацуки смотрел на него не отрываясь. Со стороны это выглядело так, будто он просто следит за церемонией, но Инко, сидящая рядом, заметила, как напряглись его плечи, когда Изуку подошёл к ректору. ‎ ‎Брюнет принял диплом, поклонился, затем взял маленький пакет и букет из трëх белых хризантем, аккуратно перевязанных лентой. Он повернулся к залу, чтобы фотограф успел сделать снимок. В этот же момент Инко подняла свой телефон и тоже начала фотографировать, то и дело вытирая глаза свободной рукой. Изуку на секунду задержал взгляд на их рядах, заметил маму с телефоном и Кацуки рядом. Тот чуть заметно кивнул. Изуку улыбнулся им и вернулся на своё место. ‎ ‎Завершив официальную часть, организаторы построили выпускников для группового снимка. Ряды сместились, камеры зашумели - в этой общей фотографии было всё: усталость и облегчение, неровные от счастья улыбки, тихие объятия с друзьями. Кто-то даже шутливо прыгнул в последний момент, едва не сбив соседа. Бакуго, стоявший в стороне, смотрел на эту общую картину, и в голове невольно проносились воспоминания о собственном выпуске из Юэй, о тех безумных временах с 3-А, которые одновременно казались такими далëкими и такими близкими. ‎ ‎Как только официальный фотограф объявил «всё», началась личная сессия: родители окружили своих детей, выстраивались семейные кадры. Инко отодвинулась в сторонку, прищурилась, выбирая угол света, и попросила Изуку подойти. Она снимала не торопясь, ловя лучший ракурс: свет падал на его лицо так, что брови отбрасывали тонкую тень, а в глазах отражалась гордость. Иногда она тихо комментировала: «Вот так, ещё чуть-чуть - да, отлично», - и каждый кадр казался маминой маленькой победой. Изуку краснел и стеснялся, но снимки получались по‑настоящему красивыми - такие, которые хочется поставить в рамочку. ‎ ‎На выходе из здания, где ветер уже играл с волосами, Инко вдруг замедлила шаг. Её взгляд прицепился к сакуре, которая расцветала с нежно-розовыми цветами. Дерево словно светилось на фоне остальных растений. Она улыбнулась, повернулась к парням с лëгким озорством в голосе и сказала: ‎ ‎- Мальчики, встаньте под сакурой, маме нужны фотографии - я потом повешу их в рамочке на стенку. ‎ ‎Бакуго фыркнул, но подчинился, как всегда, быстро и с напускной надменностью. Изуку, заметно волнуясь, встал рядом, стараясь выглядеть спокойным. Инко заботливо поправила локон Изуку, затем слегка подтолкнула их обоих, чтобы они встали поближе, плечом к плечу. Она щёлкала, и каждый раз, просматривая снимок, радостно восклицала: «Вот! Это именно то, что мне нужно!» Затем, подмигнув им, добавила с мягкой ироничной ноткой: «Потом буду внукам показывать!» Оба парня буквально поперхулись воздухом: Изуку мгновенно вспыхнул до корней волос, а Кацуки отвëл взгляд в сторону с лëгким пунцом. Инко, конечно же, не упустила заснять и этот бесценный кадр. ‎ ‎Они засмеялись, Инко ещё несколько раз сняла сцену с разных углов: на одном фото сакура играла фоном, на другом - ветер подхватывал лепестки. Последний кадр был снят уже почти наугад, но именно он стал самым тёплым: парни стояли близко, и в их лицах читалась не только усталость дня, но и тихая связь, которую не всегда видно издалека. Инко, глядя на экран, уже представляла рамочку на стене и тот момент, когда она, много лет спустя, будет показывать им эти снимки. ‎ ‎Тот цветок в груди Изуку давно уже не был только его. Их ветви переплелись так незаметно, что никто из них не заметил, когда это случилось. Просто оба пока не решались заглянуть к себе. Они стояли под одной сакурой, дышали одним воздухом и несли внутри один цветок на двоих. Только каждый думал, что он у него один.