На больничной койке

Изуку наслаждался редким моментом тишины и покоя. В конце концов, это был его выходной - целых два дня без смен, без пациентов, без беготни по коридорам. Когда он официально стал травматологом в той же больнице, где проходил ординатуру, обязанностей заметно прибавилось. Но ему повезло. В отличие от многих других клиник, здесь молодому специалисту давали два выходных - субботу и воскресенье. ‎ ‎Правда Изуку был бы не собой, если бы использовал эти дни только для отдыха. Его альтруизм часто играл с ним злую шутку: то коллега слезно попросит подменить в ночную, то он сам сорвется в больницу, узнав о поступлении пациента с тяжелой травмой. Но Кацуки с этого неописуемо бесился. Бакуго, который сам пахал на патрулях до седьмого пота, не терпел, когда Изуку позволял другим «ездить на себе». Изуку до сих пор помнил их недавнюю стычку, когда он вернулся домой серый от усталости после очередной внеплановой подмены. Его телефон тогда едва не плавился от гневных уведомлений. Каччан не стеснялся в выражениях, вбивая в сообщения каждое слово как будто с той же силой, что и лупил бандитов. ‎ ‎«Ты совсем охренел, ботаник? Кто в свой выходной на ночную подмену соглашается? Хватит заменять этих подсосников, ты себя угробишь, придурок!» - каждое слово буквально сочилось гневом, за которой Кацуки так неумело прятал тревогу. Изуку понимал: за этой грубостью скрывалось беспокойство. Блондину просто трудно говорить мягко, такой уж Каччан, поэтому кричит. Но это не значит, что он не старается. Брюнет лишь виновато улыбался экрану, обещая, что это был последний раз. Но оба они знали правду: когда дело касалось помощи людям, Мидория не умел вовремя остановиться. ‎ ‎Но сегодня такого точно не будет, ведь сегодня 20 апреля - день рождения Каччана. Мидория пока не знал, как и когда лучше вручить ему подарок. Он понимал, что Бакуго будет занят: поздравления от родителей, а потом друзья наверняка потащат его на какую-нибудь шумную тусовку. Изуку не хотел мешаться под ногами, но и упустить момент, когда можно будет остаться с ним наедине хотя бы на пару минут, тоже не хотел. Может быть, передать подарок в машине по дороге? А вдруг Каччан будет слишком уставшим или, наоборот, слишком возбуждённым, и не до него? ‎ ‎Изуку вздохнул и откинулся на спинку дивана. Он слишком много думал. Каччан не любил, когда он накручивает себя. «Не парься, ботаник», - сказал бы он. Изуку улыбнулся этому мысленному голосу и решил, что положится на случай. ‎ ‎Вдруг эту тишину прервал стук в дверь. Сначала постучали коротко и вежливо, Мидория подумал, что вдруг обознались и решил проигнорировать. Но потом удары становились более настойчивыми и тогда Изуку всерьёз насторожился. Пару недель назад Кацуки рассказал ему обо всём - о допросе, о том, что Сакамото скончался жутким образом, о том, что его хотели похитить для каких-то целей, и даже о том, что его подозревают, чëрт возьми, в сотрудничестве со злодеями. Изуку в моменте посчитал это все бредом сумасшедшего, но вспомнив в каком мире он живëт - это действительно суровая реальность. ‎ ‎Бакуго отвëз его в полицейский участок, чтобы развеять эти подозрения, а также утереть нос детективу. Детектива звали Цукаучи Наомаса. Он был приятным человеком, хотя на первый взгляд и не скажешь, но он просто вымотавшийся полицейский, которого завалили работой. Ему задавали вопросы, на которые он честно, с холодной головой, отвечал, а сзади стоял Кацуки с довольной лыбой и красноречиво показывал средние пальцы Цукаучи. ‎ ‎Его отпустили и предупредили быть предельно осторожным на улицах: ходить только в людных местах, а если собрался идти далеко, то лучше ездить на транспорте, но не пешком. Поэтому Изуку старался быстро доходить до работы, а если собрался к маме, то вызывал такси. Ну и иногда его подвозил сам Бакуго, который, как всегда, был страже. ‎ ‎Всë это его утомило и вышел он из участка в подавленном состоянии, которое конечно же заметил Каччан. Он старался подбодрить его в своей манере: легкие поталкивания, короткое касание ладони между лопаток, когда спускались по лестнице, и брошенные как бы между делом фразы вроде «не кисни» или «всё будет путём». Это были такие мелочи, которые Кацуки, возможно, даже не осознавал, но для Изуку они значили очень много. Он чувствовал тепло через ткань кофты, чувствовал, как напряжение понемногу отпускает, и внутри разливается странное, тягучее спокойствие от того, что кто-то просто рядом и ему не всё равно. А потом, уже сидя в машине и украдкой наблюдая за профилем Кацуки, Изуку вдруг поймал себя на мысли, что ему мало этих коротких касаний. Ему хотелось, чтобы рука Каччана задержалась на его спине чуть дольше, чтобы он не убирал ладонь сразу, а оставил ещё на секунды две, насколько хватит смелости. От этой мысли Изуку сам покраснел и отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересует чужая собака. Он также попросил своих знакомых написать, если они собираются к нему, но сейчас никто не написал. Изуку всë же решил пойти взглянуть, кого сюда занесло. Стараясь не шуметь, он на цыпочках прокрался к прихожей и осторожно заглянул в глазок. Увиденное заставило его на мгновение забыть, как дышать. На лестничной клетке, прямо перед его дверью, стояли те, кого он меньше всего ожидал увидеть. ‎ ‎Это же были Пинки и Красный Бунтарь! Действующие про-герои, чьи лица то и дело мелькали в соцсетях. Те самые люди, которые составляли ближний круг Кацуки. И прямо сейчас они буквально ломились в его скромную обитель. Бакуго в своей манере вечно ворчал на них, называя то «Дерьмоволосым», то «Енотоглазой», и всячески делал вид, что они его страшно раздражают. Хотя, зная Каччана... Изуку чуть заметно улыбнулся своим мыслям. Каччан ведь ворчит на всех без исключения. ‎ ‎Но что этим двоим нужно... Откуда они знают, где он живëт? И зачем Бакуго понадобилось им говорить его адрес? Он узнает, когда откроет им дверь. Замок щелкнул, Изуку потянул за ручку, и на него тут же обрушилась волна яркой, почти осязаемой энергии. ‎ ‎ - Привет! - розовая девушка мгновенно расплылась в широкой, искренней улыбке. Её глаза любопытно блеснули, сканируя Изуку с головы до ног. - Ты же Мидория, да? ‎ ‎ - Привет... Да, это я, - Изуку почувствовал, как щеки начинают предательски гореть под этим изучающим взглядом, но он старался не выглядеть взволнованным. - А вы... Вы ведь друзья Каччана? ‎ ‎- Да! Ты прикинь, неужели Бакуго кому-то про нас рассказывал? - красноволосый парень, стоявший чуть позади, удивлëнно вскинул брови и переглянулся с подругой. На его лице отразился неподдельный восторг, смешанный с шоком. - Меня зовут Киришима Эйджиро, приятно познакомиться! ‎ ‎Он протянул руку - широкую, мозолистую и теплую. Изуку осторожно пожал её, ощущая ту самую «мужскую» надежность, о которой, ворча, иногда упоминал Кацуки. ‎ ‎- А я Ашидо Мина! - девушка ехидно хихикнула, подавшись чуть вперед, в самое личное пространство Изуку. - Так вот к кому наш Бакуго так часто рвëтся вместо встреч с нами! ‎ ‎Изуку почувствовал, как воздух в легких внезапно закончился. Слово «рвëтся» эхом отозвалось в голове. Неужели это правда? Каччан больше предпочитал его общество компании своих старых проверенных друзей? ‎ ‎- Как же тебе удалось сблизиться с ним? - продолжала Ашидо, лукаво прищурившись. - Обычно он мало кого близко подпускает. Огрызается так, что искры летят, а тут... ‎ ‎Изуку не знал, что ответить. Он лишь вспомнил те редкие моменты в машине под приглушённую музыку, когда Кацуки внезапно замолкал и смотрел на него с какой-то скрытой, надломленной тоской, будто хотел сказать что-то важное, но в последний момент проглатывал слова и снова отворачивался к дороге. Или те вечера у него в квартире, когда Каччан задерживался дольше обычного, не находя повода уйти, и они проводили время вместе. ‎ ‎- Каччан... Он просто... - Изуку замялся, не в силах подобрать слова, которые не выдали бы его с головой. Внутри всё трепетало от осознания, что эти двое стоящие перед ним знают о нём больше, чем он думал, и что Кацуки, оказывается, говорил о нём своим друзьям. ‎ ‎- Он говорил нам о тебе, - добавил Киришима уже серьезнее, и в его голосе послышалось уважение. - Не так часто, как нам хотелось бы, и обычно перемежая это с ругательствами, но... Мы поняли, что ты в его жизни особенный, Мидория. ‎ ‎Особенный. ‎ ‎Это слово ударило прямо в сердце, разливаясь где-то под рёбрами горячей волной. Изуку старался сдерживаться, чтобы все его чувства не всплыли на лице. Он опустил взгляд, боясь, что в глазах отразится слишком много, и прошептал почти неслышно: ‎ ‎- Н-ну мы просто с детства проводили много времени вместе и он вроде как привык ко мне. ‎ ‎- Ну, тогда он чертов счастливчик, что повстречал человека, который способен вытерпеть его нрав столько лет и не сойти с ума, - усмехнулся Киришима, по-дружески хлопнув Мидорию по плечу. - Слушай, мы тут не просто так. У нас спецоперация. ‎ ‎- Что-то случилось? ‎ ‎- Случилось день рождения Бакуго! - Мина весело вклинилась между ними, сверкая своей фирменной улыбкой. - Сейчас наш именинник думает, что мы тащим его в клуб просто выпить в узком кругу. Но он даже не ожидает, какой сюрприз его ждет. ‎ ‎- Сюрприз? - Изуку проморгался, всë ещё не понимая свою роль в этом плане. ‎ ‎- Именно! - Киришима подмигнул. - Он на сто процентов уверен, что ты сейчас сидишь дома, но мы решили, что день рождения будет неполным без тебя, раз ты его близкий друг. Он ведь не знает, что мы к тебе лично домой завалились. Будем не только мы вчетвером, к нам ещë люди присоединятся. Плюс, это отличный шанс познакомиться с тобой, «особенный друг» Баку-бро. ‎ ‎- Представь его удивление, когда он увидит тебя вместе с нами! - Ашидо хлопнула в ладоши. - Мидория, сбрасывай с себя домашний вид и собирайся с нами на вечеринку. Извини конечно, что так резко к тебе нагрянули. Не торопись, но и не задерживайся! Ждëм тебя внизу в машине, с нами ещё Серо и Каминари. ‎ После этого они ушли, оставив его в немом шоке и с ощущением, что от этих двоих в прихожей до сих пор витают какие-то невидимые красно-розовые частицы необъяснимой энергии. Изуку понадобилось несколько секунд, чтобы заставить себя выдохнуть и напомнить, что его ждут, а не стоять столбом посреди коридора. ‎ ‎Он поспешно направился в свою комнату, чтобы найти хоть что-то подходящее для клуба. Честно говоря, он вообще ни разу в жизни не бывал в клубах и понятия не имел, что люди туда надевают. Ашидо ведь сказала «вечеринка», а значит клуб - это просто место проведения. Значит, можно особо не заморачиваться. По правде, он бы с лëгкостью надел что-то, что обычно носит чаще всего - базовое, удобное и немного мешковатое. Но сегодня день рождения Каччана. Ему бы хотелось выглядеть в его глазах не как обычно. Просто как тот, на кого Каччан посмотрит чуть дольше обычного. Мидория вздохнул и расстроенно оглядел скромные ряды своих вещей, понимая, что его гардероб к таким подвигам совершенно не приспособлен. ‎ ‎Он стал перебирать вещи, и взгляд зацепился за вешалку, на которой висела вещь, которую он надевал всего пару раз в жизни на какие-то особые случаи - чёрный облегающий верх с длинными рукавами. Ткань мягко сидела по фигуре, не сковывая движений, но при этом подчёркивала всё то, что было скрыто под свободной одеждой. Обычно если он надевал подобное, то обязательно накидывал что-то сверху, но сейчас почему-то не хотелось, тем более на дворе апрель и по вечерам не так холодно. ‎ ‎Глядя на этот облегающий верх, Изуку вдруг вспомнил, как часто он видел Кацуки в похожей одежде - футболки, которые обтягивали его широкие плечи и грудь, тонкую талию и рельеф, который невозможно было не заметить. Изуку никогда не признался бы вслух, но он замечал, как иногда ткань на груди Каччана натягивается, подчёркивая рельеф, и от этого взгляд сам собой прилипал дольше, чем следовало бы. Грудь у Кацуки была выделяющаяся, мощная, но при этом на взгляд казалась удивительно мягкой на ощупь. Вряд ли, конечно, он смог бы потрогать её... Не то чтобы он специально смотрел, просто это было невозможно не заметить, особенно когда Кацуки в одной майке или в облегающей футболке. Изуку не раз ловил себя на мысли, что смотрит дольше, чем следовало бы обычному другу, и каждый раз после этого ему становилось стыдно, но взгляд всё равно возвращался. ‎ ‎Потом взгляд упал на то, что висело рядом, господи: кожаные чёрные брюки, которые он купил когда-то под влиянием момента, но так ни разу и не надел, потому что они казались слишком дерзкими для него и он будет слишком сильно выделяться. Мидория закинул их тогда в самый дальний угол шкафа от греха подальше и благополучно забыл. Но сегодня, в день рождения Каччана, ему вдруг захотелось надеть что-то помимо вечных джинсов, шорт или спортивных штанов. Прямые, свободные и матовые. Они выглядели стильно, но не вульгарно, и он осторожно достал их, всё ещё сомневаясь. ‎ ‎Когда он полностью оделся и посмотрел на себя в зеркало, то на мгновение замер. Мидория в основном предпочитал светлую одежду, но этот чёрный образ придавал ему какую-то строгость, при этом не выглядел официально или вычурно. Мягкие черты его лица стали чуть острее, а чёрный цвет хорошо оттенял тёмно-зелёные кудри и веснушки. Изуку закатал рукава до локтя, чтобы не было жарко, и на запястье блеснули тёмно-зелёные смарт-часы, подаренные Кацуки. Брюки, на удивление, сидели хорошо, учитывая, что он купил их несколько лет назад: в ногах свободно, двигаться удобно, хотя в районе ягодиц слегка поджимали, но это было почти неощутимо. ‎ ‎Изуку слегка покраснел, поймав себя на мысли, что хочет выглядеть особенным именно для Каччана, но тут же отбросил эту мысль подальше, делая вид, что её не было. В конце концов, после дня рождения он снова закинет эти брюки в самый дальний угол и больше не будет их вспоминать. Может быть. ‎ ‎Брюнет ещё раз окинул себя взглядом в зеркале, взял всë, что нужно и вышел из квартиры, не забыв запереть дверь. Спустившись на лифте, он вышел на улицу и сразу заметил чёрную спортивную машину, кажется она принадлежала Каминари - с яркими жёлтыми зигзагами молний на боках, которые тянулись от фар к задним колёсам. Даже неподвижная, она выглядела так, будто вот-вот сорвётся с места. ‎ ‎На переднем пассажирском сиденье ему помахал парень с необычными локтями и широкой, дружелюбной улыбкой. Мидория узнал его сразу - Целлофан, он же Ханта Серо, герой с причудой «лента», которую он выпускает из локтей. Он открыл заднюю дверь и сел рядом с Ашидо и Киришимой. ‎ ‎- Отлично выглядишь! - Мина тут же принялась разглядывать его с нескрываемым интересом. ‎ ‎- Так вот ты какой, Мидория Изуку, - Серо обернулся к нему протягивая руку и веснушчатый пожал еë, чувствуя крепкое, уверенное рукопожатие. - Я Серо Ханта, приятно познакомиться с легендой! ‎ ‎- Каминари Денки! - парень с жëлтыми волосами тоже обернулся к нему, улыбаясь и помахав рукой, второй продолжая держаться за руль, выезжая со двора. - Чувак, да ты реально существуешь! Мы уже думали, что Бакуго тебя выдумал, потому что не справляется со своим гордым одиночеством. ‎ ‎- Приятно познакомиться! - Изуку неловко улыбнулся, чувствуя, как щëки начинают розоветь от такого внимания. - А вы откуда узнали, где я живу? ‎ ‎- О-о, хороший вопрос, - Киришима довольно хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья. - Мы проследили за Бакуго, когда он ехал до тебя. ‎ ‎- И он вас не заметил? ‎ ‎- Сами до сих пор удивляемся, - пожал плечами Киришима. - Может, он был слишком занят своими мыслями и не обратил внимания. Или мы просто очень круто маскировались, пришлось попотеть, чтобы не спалиться. Но если он узнает, то пиздюлей мы точно отхватим знатных. ‎ ‎- Зато есть надежда, что в твоём присутствии он станет хоть немного мягче, - добавила Ашидо, подмигнув Мидории. - Ты же на него хорошо влияешь, верно? ‎ ‎- Ну не знаю, я не настолько на него влияю, как вы считаете, - растерянно пробормотал Изуку, чувствуя, что краснеет ещё сильнее. - Каччан есть Каччан. ‎ ‎- Когда он занят в телефоне и если его взгляд смягчается, значит он пишет тебе, - Каминари многозначительно переглянулся с Серо. ‎ ‎- Кстати, почему ты его называешь Каччаном? - спросила Ашидо, склонив голову набок в его сторону. ‎ ‎- Это старое детское прозвище. Я так называл его, когда нам было года по четыре. Я уже давно привык, и за столько лет это уже стало чем-то естественным. Я даже не задумываюсь об этом, когда произношу. ‎ ‎- Как мило! А тебе он давал какое-нибудь прозвище? ‎ ‎Мидория задумался, стоит ли им говорить. Вдруг друзья как-то не так поймут или подумают что-то не то о Каччане? Он уже открыл рот, чтобы ответить что-то нейтральное, но Ашидо его опередила. ‎ ‎- А, я вспомнила! Несколько месяцев назад он как-то произнёс одно слово, когда говорил о каком-то зелёноволосом парне. Он назвал его «Деку». Неужели это он так тебя называет? Вы же друзья, разве это не оскорбление? «Бесполезный» или типо того... ‎ ‎- Нет-нет... То есть да, но это тоже детское прозвище, к которому он привык, - Изуку неловко усмехнулся. - Каччан в детстве был тем ещë засранцем, но он уже давно меня так не называет. ‎ ‎Киришима, который всë это время слушал и кидал короткие взгляды на Мидорию, вдруг улыбнулся и повернулся к ним, разряжая обстановку. ‎ ‎- Бакуго же всем прозвища раздаëт, а по имени ему называть нас слабо! Помнишь он почти всех в классе кличками наделил? ‎ ‎- Точно, помню-помню, - розоволосая усмехнулась вспоминая былые деньки. - Это было угарно! ‎ ‎Мидория облегчённо вздохнул, смотря в окно, всë ещë не веря, что сидит в одной машине с героями, которых видел только в соцсетях и слышал от Каччана. Он перевёл взгляд на отражение Киришимы в стекле - тот улыбался и что-то оживлённо обсуждал с Ашидо, перебирая старые школьные истории. Судя по всему Киришима был к Каччану ближе всех. Мидория замечал это и раньше - например, во время спортивного фестиваля или когда они вместе появлялись в прямых эфирах с мест боёв со злодеями. А сейчас он часто видел в пабликах, как Динамит иногда сотрудничает с Красным бунтарём, и их общие фото в геройских костюмах собирали тысячи лайков. Если пролистать комментарии, то можно увидеть, как люди их шипперят и предполагают не пара ли они на самом деле. Да что уж там, Каччан и сам иногда упоминал Киришиму в разговорах. Эйджиро был очень общительным и энергичным. Неудивительно, что Каччан, при всей своей нелюдимости, держится за него. ‎ ‎Изуку вдруг поймал себя на мысли, что ему... Неприятно. Просто внутри что-то кольнуло, когда он представил, как они стоят рядом, часто взаимодействуют и кто-то там в интернете пишет, какие они классные и как им хорошо вместе. ‎ ‎И тут Изуку прошибло. О чём он вообще думает?! Он тут же мысленно одёрнул себя, чувствуя, как к щекам приливает жгучий стыд. Киришима не сделал ему ничего плохого. Наоборот, он был приветлив, помогал в машине, поддерживал разговор, даже защитил от неловких вопросов. Он классный. Киришима хороший человек, настоящий друг, и Каччану повезло иметь такого рядом. А Изуку сидит и позволяет себе такие мерзкие мысли. Ему стало так стыдно, что захотелось провалиться сквозь сиденье. ‎ ‎Но где-то глубоко, под слоем стыда и самобичевания, чувство всё равно осталось. Тонкое, почти неощутимое, как заноза, которую не видно, но при малейшем движении она напоминает о себе. Изуку постарался выбросить её из головы и снова уставился в окно, надеясь, что никто не заметил его внезапного смятения. Дурацкая ревность. Дурацкий он сам. Каччан бы над ним посмеялся, если бы узнал. Или наоборот ничего бы не сказал, а просто посмотрел бы своим тяжёлым взглядом, и Изуку стало бы ещë стыднее. Он вздохнул и решил, что сегодня, на празднике, он будет думать только о хорошем. А остальное когда-нибудь потом. Может быть. Машина плавно затормозила у высокого здания из тёмного стекла и бетона, которое подсвечивалось снизу неоново-синими огнями. Вход украшали металлические колонны, а над дверью висела лаконичная вывеска из светящихся букв. Никакой вычурности, только строгие линии и приглушённый свет, льющийся из высоких окон. Место выглядело дорого, но не пафосно, а скорее стильно и по-взрослому, как клуб для тех, кто ценит комфорт и не нуждается в лишних понтах. ‎ ‎-Ладно, команда, на выход! - Эйджиро первым выскочил из машины, как только они припарковались. - Нам осталось дождаться ещё двоих и именинника и можно будет начать отмечать. ‎

***

‎Кацуки ехал уверенно, агрессивно обгоняя других водил и что-то вечно ворчал себе под нос. Раздражало буквально всё. Например, Половинчатый, который с какого-то перепуга решил, что имеет полное право занять переднее пассажирское сиденье. В голове Бакуго на этом месте уже давно висела невидимая табличка «Забронировано для одного зеленоволосого придурка», и видеть там невозмутимую физиономию Тодороки было физически неприятно. На заднем сиденье, заняв почти всё пространство своими длинными ногами, развалился ходячий зомби Шинсо. Его присутствие в этой компании было чистой воды инициативой Каминари. Он захватил этих двоих с собой, раз они в списке приглашенных и как раз находились недалеко от него. ‎ ‎Бакуго позвали в клуб отмечать его же чëртов день рождения прямо в тот момент, когда он был по уши занят работой. День рождения днëм рождения, а геройская работа - по расписанию, и вдобавок ко всему прибавилось очень важное расследование в отношении скрытных группировок, в котором они почти не продвинулись. И это, несомненно, злило Кацуки, ведь одна конкретная, зелëная и, чего уж греха таить, наверняка упругая задница всё ещё находится под угрозой хрен пойми чего. Но он потом обязательно окунëтся в это с головой. Не в задницу, к сожалению. ‎ ‎Но эти полудурки отвлекли его от задания агентства Бест Джинса, которое и так шло через жопу. Параллельно приходилось выслушивать поздравления от толпы фанаток и не только, так что ему пришлось ускоряться впопыхах и заканчивать дела поскорее, лишь бы электро-тупица не ныл под ухом. ‎ ‎Теперь Кацуки был угрюмее тучи. Сам бы он ни за что не стал устраивать праздник - просто не видел в этом смысла. В основном это всегда делали его друзья, которые ебали мозги, лишь бы он просто явился. Да им бы только дай повод для совместных посиделок. И Бакуго, конечно же, должен был быть с ними, ведь какой «бакусквад» без Бакуго? ‎ ‎Он соглашался на эти встречи, только если было время и если он не был окончательно заебан всем миром. По правде говоря, он бы предпочёл провести этот день рождения совсем иначе - наедине с ботаником. ‎ ‎Он припарковался у клуба рядом с машиной Каминари, мысленно подмечая, что они уже здесь. ‎ ‎- Приехали, выметайтесь, - бросил он пассажирам, глуша мотор. ‎ ‎Они вышли и направились ко входу. Стеклянные двери клуба уже были распахнуты, и оттуда доносилась приглушённая музыка. Внутри мягко светились неоновые линии вдоль стен, и в полумраке он сразу заметил знакомые силуэты, которые выделялись среди других. Парни прошли вглубь зала. ‎ ‎- Е-е-е, наш именинничек пришëл! С днëм рождения! - Киришима радостно подбежал к блондину, хлопая хлопушкой. ‎ ‎- Блять, Дерьмоволосый, а если бы в лицо, - недовольно проворчал Бакуго, резкими движениями смахивая конфетти с волос и плеч. ‎ ‎-Да не ссы, у меня руки не из жопы, в пространстве ориентируюсь, - Эйджиро неловко улыбнулся и потер затылок, понимая, что приятель явно не в духе. ‎ ‎- Я бы поспорил. ‎ ‎- О, Ребята! Ай-да к нам! - Ашидо чуть привстала, энергично размахивая рукой. Она, Серо и Каминари заняли место с большим столом и диванами в самом углу клуба. ‎ ‎Шинсо и Тодороки, шедшие следом, молча направились к столу, но Бакуго стоял на месте. Кацуки уже открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, как его взгляд непроизвольно скользнул дальше, за спину красноволосого. ‎ ‎Там, у барной стойки спиной к залу, стоял... ‎ ‎Ебанный-в-рот-блять. ‎ ‎Когда до Кацуки окончательно дошло кто именно стоит у барной стойки он буквально оцепенел. ‎ ‎Это. Был. Мать. Его. Изуку. ‎ ‎И, матерь божья, как же он выглядел... Кацуки почувствовал, что у него тупо перехватило дыхание. Изуку выглядел невъебически прекрасно и, что бесило больше всего, запредельно сексуально. Черный облегающий верх с закатанными по локоть рукавами обтягивал его спину и подтянутые плечи так, что Бакуго невольно сглотнул. А кожаные брюки... Эти чертовы прямые матовые штаны сидели на нем настолько идеально, что взгляд Кацуки сам собой упал ниже и намертво застрял там, на округлой заднице, наотрез отказываясь подчиняться командам «смотреть в другую сторону». ‎ ‎Внутри у Бакуго всё перевернулось и завязалось в узел. С одной стороны - дикое желание прямо сейчас подойти, закинуть этого идиота на плечо и утащить домой, подальше от чужих глаз. Его моментально одолело чувство жгучей ревности от осознания, что на эту красоту может смотреть кто-то ещё, кроме него. ‎ ‎С другой - он просто не мог пошевелиться, оглушëнный тем, насколько Изуку в этом образе отличался от того, что он обычно носит. Это не значило, что Бакуго не нравится его привычный свободный стиль - нет, мешковатые шмотки придавали задроту какой-то особой милоты, да и в целом Кацуки нравилось на нëм всë, даже самое нелепое, что можно было надеть. А ещё лучше - вообще без ничего. Но сейчас... Сейчас он выглядел просто безупречно соблазнительно. ‎ ‎Бакуго в моменте почувствовал себя самым настоящим извращенцем. Он тут же виновато отдёрнул себя, отчаянно пытаясь оторвать взгляд от того, кто ему не принадлежит и вернуться в реальность. А реальность была такова: он в клубе, его ждут ребята, а прямо перед ним стоит ухмыляющийся Киришима, который многозначительно подмигивает, явно наслаждаясь произведëнным эффектом. ‎ ‎- Изуку?! - он наконец выдал что-то вслух, всë ещё во все глаза уставившись на брюнета, который о чëм-то беседовал с барменом, пока тот готовил коктейли и что-то отвечал. ‎ ‎Тот обернулся на знакомый голос и тут же лучезарно улыбнулся ему, отчего у Бакуго окончательно выбило пробки. ‎ ‎- Каччан! Ты пришëл! - он выглядел таким искренне радостным, что всë раздражение и усталость моментально испарились, оставив только тяжëлый жар в груди. ‎ ‎А вообще… Да похуй стало на всё разом. На расследование, на усталость, на этих идиотов, которые ржали за спиной что-то обсуждая. Даже на то, что этому веснушчатому до сих пор было небезопасно разгуливать где-то, помимо маршрута «дом-работа». Прямо сейчас Кацуки просто хотелось на миг об этом забыть. Хотелось просто расслабиться в этой шумной компании, выпить что-нибудь и быть рядом с Изуку. Тот даже в этом непривычном, дерзком образе умудрялся выглядеть до невозможного очаровательно. Лучший подарок на день рождения. И вряд ли что-то ещё с этим сравнится. ‎ ‎Бакуго заставил себя сделать глубокий вдох и вернуть лицу привычное непроницаемое выражение. Теперь главным был вопрос: что он здесь делает? Кацуки, конечно, был чертовски доволен, но в голове не укладывалось, каким образом этот задрот, который обычно сидит дома оказался в шумном клубе. ‎ ‎- Что ты тут забыл? - голос Кацуки прозвучал без грубости и на удивление ровно, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. ‎ ‎- А что, не рад меня видеть? - невинно спросил Мидория, но во взгляде можно заметить лукавство и этот его взгляд, такой непривычный и взрослый, заставил Бакуго на секунду зависнуть. ‎ ‎- Нет, я рад... Но какого хрена? Как ты тут оказался? - Кацуки нахмурился, пытаясь сообразить, кто из этой «банды» приложил к этому руку. ‎ ‎Ответ пришел незамедлительно. ‎ ‎- Это наша спец-операция по спасению твоей днюхи, бро! - Киришима возник за спиной как из-под земли и по-хозяйски положил руку на плечо Кацуки. Бакуго дернулся, но Эйджиро только шире улыбнулся. - Ты уж извини, но нам пришлось за тобой проследить на днях, чтобы вычислить, где живëт Мидория. Мы завалились к нему и привели его сюда. Только не взрывайся, это же для дела! ‎ ‎Кацуки на мгновение онемел от такой наглости. После всей этой истории с детективами, слежкой и угрозами, мысль о том, что его собственные друзья «сели ему на хвост» и ворвались в личное пространство Изуку, выбесила его за долю секунды. ‎ ‎- Вы сделали что?! К нему домой заявились?! Совсем берега попутали, придурки?! - Бакуго злобно зыркнул на Киришиму, а в его ладони угрожающе затрещали мелкие искры. ‎ ‎- Воу, воу! Да не заводись ты так, всё же нормально! - Эйджиро мгновенно отпрянул, вскидывая руки в примирительном жесте. Он слишком хорошо знал этот тон - за ним обычно следовал полноценный бабах. ‎ ‎- Да, Каччан, правда, ничего страшного, - Изуку мягко положил ладонь на его плечо. Одно это прикосновение подействовало на Кацуки как холодный душ. Искры погасли. - Ребята оказались очень милыми. Я на самом деле рад, что они меня вытащили. Не горячись, пойдём лучше к столу. ‎ ‎Бакуго выдохнул через нос, пытаясь успокоиться. Глядя на то, как Изуку уверенно держится в этой обстановке, он почувствовал странную смесь гордости и собственнического желания немедленно увести его отсюда. ‎ ‎Мидория взял у бармена два коктейля - что-то ярко-зелëное и шипучее. Один он протянул Кацуки, коснувшись его пальцев своими. ‎ ‎- С днём рождения, - тихо, почти интимно сказал он, глядя прямо в алые глаза. ‎ ‎Эйджиро подхватил свой напиток, и они втроем направились к угловому столику. Мина, Каминари и Серо при виде именинника, идущего под руку с тем самым «мифическим доктором», разразились радостными воплями. Вся сидящая компания начала хлопать в ладоши и хором скандировать поздравления. ‎ ‎Бакуго на это лишь недовольно фыркнул, стараясь скрыть невольную улыбку, которая так и норовила появиться на лице. Ему было очень непривычно видеть Изуку вместе с остальными, но, по правде говоря, это был действительно лучший подарок, который эти придурки могли ему устроить. Теперь вечер обещал быть куда интереснее, чем он планировал. Мидория сел за стол, и Кацуки тут же приземлился рядом, практически обозначая свою территорию. Пока ребята обменивались шутками, Изуку обвёл взглядом присутствующих и его глаза расширились от удивления, когда он наткнулся на знакомую копну фиолетовых волос. ‎- Шинсо? И ты тоже тут? - Изуку искренне улыбнулся, и в этой улыбке было столько простого дружеского тепла, что Кацуки моментально напрягся. ‎ ‎Бакуго медленно перевёл тяжёлый, подозрительный взгляд на «сонного ублюдка». Он и так был не в восторге, что этот зомби ехал с ним, а теперь будет не в восторге от того, что эти двое будут любезничать прямо у него под носом. ‎ ‎- Ага, - лаконично отозвался Хитоши, лениво поправляя свои длинные волосы и продолжил помешивать свой напиток. Его сонный взгляд скользнул по верху брюнета, который был виден за столом, и задержался там на секунду дольше, чем Кацуки счёл бы допустимым. - Не ожидал увидеть тебя здесь. Хорошо выглядишь. ‎ ‎Бакуго вдруг почувствовал, как внутри снова начинает закипать раздражение, густо замешанное на собственнической ревности. Он едва не раздавил стакан в руке, глядя на то, как этот фиолетовый зомби спокойно оценивает его Изуку. Какого хрена они вообще так свободно общаются? Ах, ну да, точно. Он и забыл, что они уже почти как третий год друзья. Познакомившись тупым образом, когда Шинсо «совершенно случайно» заснул на плече веснушчатого. ‎ ‎- О, так вы знакомы? Как же тесен мир! - Каминари переводил взгляд с одного на другого. - Мидория, ты оказывается связан с нами даже не знакомившись лично.  ‎ ‎Изуку неловко посмеивался, чувствуя еле заметный запах жженой карамели рядом. Он хотел было что-то ответить Денки, но его внимание переключилось на человека, сидевшего напротив. ‎ ‎- Приятно познакомиться, Мидория-кун, - Тодороки протянул руку, и его лицо, обычно бесстрастное, смягчилось в лёгкой, почти незаметной улыбке. ‎ ‎- Взаимно, - Изуку ответил на рукопожатие, всё ещё не веря, что перед ним сидит герой номер два, чьё лицо он так часто видел в сводках новостей и интервью. Рука была тёплой и уверенной, и Мидория почувствовал, что его волнение понемногу утихает.  ‎ ‎- Я много слышал о тебе от Бакуго, - спокойно добавил Шото, не спеша отпускать руку Изуку. - Хотя он обычно выражается... Специфически. ‎ ‎- Представляю, - хмыкнул Изуку, мельком глянув на блондина, который уже был готов взорвать стол. - Надеюсь, там было хоть что-то, кроме ругательств. ‎ ‎- В основном там было «этот задрот опять перерабатывает», - влез Каминари, довольно скалясь. - Мы уже все выучили твой график дежурств наизусть. ‎ ‎Бакуго наконец не выдержал и с грохотом поставил стакан на стол. ‎ ‎- Заткнулись все! - рявкнул он, но взгляд его смягчился, когда он снова посмотрел на Изуку. - Сядь уже нормально и начни пить.  ‎ ‎Мидория послушно придвинулся ближе, чувствуя, как бедро Кацуки коснулось его собственного. Напряжение, которое висело в воздухе последние несколько минут из-за появления Шинсо и Тодороки, начало постепенно таять. ‎ ‎Они пили, заказывали новые порции и непринужденно болтали о всякой чепухе: обсуждали других героев, вспоминали тупые случаи из академии и жаловались на начальство. Изуку понемногу расслаблялся, старался не налегать на алкоголь, но опустошив V-образный бокал уже почувствовал, как голова стала чуть тяжелее, а лëгкая улыбка появлялась сама собой. Ему нравилось, что друзья Каччана принимали его так просто, без лишних вопросов, как своего. Кацуки же, хоть и продолжал ворчать на каждую вторую фразу Каминари или Серо, выглядел на удивление спокойным. Он то и дело бросал короткие взгляды на Мидорию, словно проверяя, не сбежал ли тот, и каждый раз его пальцы на диване оказывались подозрительно близко к руке Мидории. ‎ ‎В какой-то момент, когда музыка в клубе стала еще громче, а разговоры - более оживленными, Киришима внезапно хлопнул ладонями по коленям. ‎ ‎- Так, народ, внимание! Настало время торта! - Эйджиро резко встал со своего места, его глаза азартно блеснули. - Сидите здесь, сейчас всё будет. Бакуго, не смей сбегать! ‎ ‎- Нахуя мне сбегать, дебил, - пробурчал Кацуки вслед уходящему. ‎Минуту спустя из кухни показался Эйджиро. Он шел медленно, с максимально серьëзным и сосредоточенным лицом, неся в руках нечто масштабное. Каминари и Мина тут же начали свистеть и хлопать, привлекая внимание всего зала. ‎ ‎Торт был под стать имениннику - мощный и дерзкий. Два яруса были покрыты густым, почти черным шоколадным ганашем, по которому стекали эффектные золотистые потеки, напоминающие искры. Сверху торт украшали острые осколки шоколада, торчащие в разные стороны, словно застывший взрыв. Выглядело это стильно и по-взрослому. ‎ ‎Главное - на торте не было ни одной свечки. Почти все присутствующие знали, а кто не знал, тому не трудно было догадаться: Кацуки терпеть не мог эту сентиментальную чепуху. Он считал само загадывание желания и попытку задуть огонь чем-то для сопливых дошкольников, хотя все больше склонялись к тому, что блондин просто стесняется делать это при всех, но сказать об этом вслух было себе дороже. Если бы ему и пришлось что-то «задувать», он бы скорее просто подорвал этот торт к чертям собачьим. ‎ ‎- Ого… - выдохнул Изуку, во все глаза разглядывая этот шоколадный шедевр. Его взгляд скользил по идеально ровным бокам, по золотистым подтёкам, по острым шоколадным шипам. - Каччан, смотри, это же… Прямо в твоем стиле. ‎ ‎- Вижу, не слепой, - хмыкнул Бакуго, но в его голосе не было и капли злости. Наоборот, он смотрел на торт с явным одобрением. ‎ ‎- Пахнет очень вкусно, - заметил Тодороки, который, кажется, был заинтересован в торте больше всех остальных. ‎ ‎Кацуки перевел взгляд с торта на Изуку. В свете неоновых ламп лицо Мидории казалось еще более выразительным, а в оленьих глазах плясали искры восхищения. Он смотрел на десерт, будто это экспонат в музее. Бакуго почувствовал, как в груди снова потеплело. Не от алкоголя, не от шумной компании, а от того, что этот веснушчатый дурак радуется торту. Мило. ‎ ‎- Ну, чего замерли? - Бакуго первым взял нож, который принес красноволосый вместе с тортом. - Тащите тарелки, сейчас начну резать уже эту херню, пока Двумордый не съел его глазами целиком. ‎ ‎Кацуки уверенно отрезал первый внушительный кусок, выбрав тот, на котором красовался самый большой шоколадный осколок. И, старательно делая вид, что это абсолютно ничего не значит, блондин сунул тарелку прямо под нос Изуку. ‎ ‎Мидория на мгновение замер, глядя на тарелку, а потом поднял на Кацуки такой мягкий взгляд, что тот чуть не промахнулся ножом мимо второго куска. Видимо, задрот будет весь вечер так на него влиять. ‎ ‎- Спасибо, Каччан, - тихо сказал Мидория, и в его голосе было столько скрытой нежности, что Бакуго захотелось немедленно разогнать всех этих свидетелей к чертям и остаться с ним наедине. Но вместо этого он лишь громче загремел тарелками, маскируя собственное смущение за привычной грубостью. ‎ ‎Торт оказался шоколадным, с плотным, влажным бисквитом и прослойкой из горького ганаша, которая таяла на языке, оставляя после себя лёгкую, еле заметную горчинку. Внутри, между коржами, пряталась хрустящая прослойка из карамелизированных орехов и тонкая полоска солёной карамели, которая придавала десерту неожиданный, пикантный оттенок. Кусочки шоколадных осколков, торчащих сверху из бельгийского шоколада с добавлением перца чили - не слишком жгучего, но достаточного для того, чтобы по языку разбегалось тёплое, приятное покалывание, будто от маленькой искры. Это был не слащавый, приторный десерт, а настоящий торт с характером, с огоньком, с той самой внутренней искрой, которая так напоминала самого именинника. ‎ ‎Компания с энтузиазмом уплетала торт, издавая одобрительные возгласы. Кто-то восхищался, насколько гармоничным может быть быть такое интересное сочетание вкусов и хвалили кондитера, который приготовил этот торт. Кажется, кондитером был их друг Сато, который учился вместе с ними. Изуку никогда не был большим фанатом острого, но в этом десерте перец чили не доминировал, а лишь оттенял сладость и солёность, делая вкус объёмным и глубоким. Сочетание сладкого, солёного, слегка острого и насыщенного шоколада показалось ему идеальным. Кацуки заметивший аппетит младшего, когда тот отвлеклся на Ашидо, и, как бы невзначай, перекладывал ему лишние шоколадные осколки. ‎ ‎- Каччан, тебе нравится? - Мидория обернулся к нему, чуть слизывая крем с губ. ‎ ‎- А как ещё? Не нравилось я бы и не жрал, - буркнул он, отправляя в рот очередной кусок. ‎ ‎«А ещë мне нравишься ты», - мысленно закончил он, чувствуя, как в голове пульсирует эта опасная, почти запретная мысль. ‎ ‎Они наконец закончили есть. Тарелки были отодвинуты, а атмосфера за столом стала ещё более расслабленной. После торта компания постепенно расползлась по клубу.  Каминари и Ашидо уже отжигали в центре зала, а Серо снимал их на телефон и хохотал. Тодороки вместе с Шинсо болтали с Мидорией у барной стойки, а тот увлечённо  о чем-то рассказывал, жестикулируя. Даже вечно невозмутимый Тодороки время от времени улыбался, смотря на брюнета, который, учитывая свою слабую переносимость алкоголя, уже заметно поплыл. Бакуго откинулся на спинку дивана, сжимая в руке бокал со слабым алкоголем. Он же за рулем и собирался везти Изуку домой. Из динамиков доносилась негромкая размеренная песня, чуть меланхоличная, с простыми, но цепляющими словами. Рядом, как всегда, пристроился Киришима, который что-то говорил про тренировку в спортзале, но Кацуки его почти не слушал. Его взгляд был прикован к барной стойке, туда, где Изуку оживлённо обсуждал что-то с Тодороки и Шинсо. И когда фиолетоволосый вдруг положил ладонь на плечо Изуку, чтобы что-то пояснить, Кацуки почувствовал, как внутри всё закипело. ‎Он уже давно признался себе, что влюблен в Изуку. ‎ ‎Он без ума от него и хотел быть с ним рядом как можно чаще. Ему хотелось стать частью жизни Мидории, а тот его. Хотелось стать для него особенным. Центром его мира, как когда-то в детстве, но по-настоящему. Чтобы зелёные глаза смотрели только на него. Изуку прекрасен просто до невозможности. Его изумрудные радужки, отражающие нежность, искренность и ту самую уверенную стойкость. Веснушки на светлой коже, напоминавшие золотые поцелуи солнца, которые Кацуки готов пересчитывать снова и снова, а потом целовать каждую. Мягкие зелëные кудри, в которые так и хотелось зарыться пальцами...

My moon, my man, so changeable and

Such a loveable lamb to me

(Моя луна, мой мужчина, такой изменчивый

И такой милый ягнёнок для меня)

‎ ‎И по правде говоря, Изуку сильнее всех, кого он знает, не имея при этом сверхспособности. Она ему и не нужна. В мире, где в большинстве профессий требуется подходящая причуда, а беспричудных людей берут крайне редко, особенно в медицину - ведь врачи лечат не только гражданских, но и героев, чьи травмы критичны, а счёт идёт на секунды, - Мидория, не имея ничего, стал отличным квалифицированным специалистом. ‎

My care, my coat leave on a high note

There’s nowhere to go but on

(Моя забота, моя защита,

уходит на высокой ноте

Больше некуда идти, только вперед)

‎Его упорство сделало таким, какой он есть сейчас. Его умение слушать, когда самому нужно выговориться. Вера в людей, даже когда они разочаровывают, и отдаёт себя без остатка. Не боится быть слабым, но при этом будет идти до конца. Сильный, но мягкий. Добрый, но не всегда наивный. Красивый, но, кажется, сам этого не замечает. Ему подходят все возможные комплименты, но в этот вечер, под неоновым светом, расслабленный и пьяный, от него буквально прëт каким-то обаянием. Он притягателен, словно магнит, и сейчас этот магнит притягивает к себе Хитоши и Шото, которые попали под его влияние так же, как когда-то попал сам Кацуки. ‎ ‎Только Кацуки попал сильно и очень давно, лет с четырёх и при этом был слеп, хоть и зряч. ‎ ‎И теперь, наблюдая за тем, как Тодороки улыбается Изуку, а Шинсо вот так как просто касается его плеча, Бакуго чувствовал, как в груди с новой силой заполыхало пламя ревности, которое не стремится погаснуть. Вся его реальность сузилась до единственного человека. В голове засел только он один. Желание защитить его, заслонить собой от всего мира, смешивалось с какой-то щемящей, несвойственной ему нежностью. ‎ Но вместе с этой ревностью, Кацуки преследовала мысль, терзавшая его с самого начала их возобновленного общения... Он не заслуживает его. Изуку заслуживает лучшего, но только не его. Даже те же Тодороки и Шинсо претендуют на место рядом с ним намного больше, чем он сам. Или какая-нибудь девушка, способная подарить семью и жили бы они долго и счастливо. Половинчатый так вообще по всем параметрам подходит для Мидории.

Heart on my sleeve, not where it should be

The song’s out of key again

My moon’s white face, what day and what phase

It’s the calendar page again

(Сердце нараспашку, не там,

где ему следует быть.

Песня снова фальшивит.

Белый лик моей луны,

какой день и какая фаза?

Это снова страница календаря.)

‎ ‎Бакуго осознал истину: ему никто по-настоящему не был интересен всë это время. Сколько себя помнил ему интересен был только Изуку. Он всегда был его центром в жизни. Ему нужно было только его внимание, а на остальных плевать, он и так их превосходил по всем статьям. Не смотря на то, что он с детства обладает мощной причудой и все поголовно считали его талантливым и сильным, он подсознательно чувствовал, будто Изуку превосходит его, даже не имея причуды, а он в его зелëных глазах казался слабым. Ему отчаянно хотелось утвердиться перед ним, доказать, что он лучший, что он станет номером один и превзойдет Всемогущего. ‎ ‎В его голове всплыл образ маленького Изуку, которого он побил на детской площадке. Беспричудный маленький Деку. Который не плакал, просто лежал избитый на земле. Если Бакуго не переусердствовал с силой, тот редко плакал от боли, предпочитая сдерживаться изо всех сил. Но когда маленький беззащитный Деку защищал незнакомого мальчика закрывая его собой перед Кацуки, то его слезы текли ручьём. Это случалось не раз, но как же это задевало хрупкую, раздутую самооценку Кацуки. Повзрослев и поразмыслив над этим Бакуго понял, что тот плакал только по тому, что ему приходилось идти против своего лучшего друга, который у него на глазах обрастал жестокостью. И нынешнему Каччану от этих воспоминаний было невыносимо больно. ‎

Take it slow, take it easy on me And shed some light, shed some light on me, please!

(Не торопись, будь со мной помягче

И пролей немного света

Пролей на меня немного света, пожалуйста!)

‎Что в подростковом возрасте, что сейчас ему никто не нравился. Никто не вызывал интерес так, как вызывал Изуку. Будто Бакуго подсознательно ждал только одного человека. Но ждал ли этот человек его? Кацуки надеялся, что нет. Он не имеет права ревновать его. Не имеет права называть своим. Не имеет права даже позволять себе подобные мысли. Какая к чëрту любовь? На что он вообще надеется? После стольких лет жестокого буллинга и почти столько же лет игнорирования ему не стоило даже мечтать быть с ним. Его чувство неполноценности и страх быть превзойдённым когда-то вылилось на бедного Изуку в виде бесконечных унижений, издевательств и побоев. И по сей день Кацуки разъедает чувство вины. Ему раньше часто снились кошмары, где он видел избитого брюнета, собственные руки в крови и скрюченное тело на холодном асфальте. А также последствия. Он ненавидит себя за то, что целенаправленно портил тому жизнь. Любой нормальный, здравомыслящий человек не стал бы иметь дело с таким, как он, и Кацуки втайне надеялся, что веснушчатый ботаник не окажется из их числа. Но всë сложилось иначе и Бакуго почувствовал облегчение, пусть и где-то в глубинах своего сердца, но мозг яростно отрицал эту реальность, считая её незаслуженной милостью.

Take it slow, take it easy on me And shed some light, shed some light on me, please!

(Не торопись, будь со мной помягче

И пролей немного света

Пролей на меня немного света, пожалуйста!)

‎Быть может, Кацуки просто навязался ему? А он - добрая душа, просто не умеет отталкивать людей и теперь вынужден терпеть его присутствие так же, как терпел издевательства в прошлом. Они не контактировали с самого выпуска из школы, и тут, тот самый Бакуго Кацуки, ни с того ни с сего проследил за ним и явился к нему домой с какими-то жалкими извинениями... Господи блять, он же пытается обеспечить задроту хоть какую-то безопасность и бесился, что эта компания идиотов устроила за ним слежку до самой квартиры Изуку, а на деле сам же был первым сталкером. Какие нахуй извинения? Простого слова «прости» было недостаточно, чтобы закрыть те раны, которые он нанёс доброй душе. ‎ ‎У Изуку уже давно своя жизнь без Каччана. Быть может, ему нравится этот ублюдок Шинсо, а Кацуки - это просто призрак из прошлого. Возможно, он больше не смотрит на него с тем детским восторгом... К огромному сожалению, Бакуго осознал ценность этого восхищения только после того, как потерял. Он поймал себя на мысли, что за всë это время даже не поинтересовался, какая жизнь была у Изуку после выпуска из Альдеры. Всë, что он знал - это сухие факты: учился, зубрил и выучился на травматолога-ортопеда. А что он делал помимо этого? Подружился ли с кем-то? Может встречался... Бакуго был уверен, что да. Ведь Изуку прекрасен, и любой захочет заполучить такое сокровище. ‎

My moon and me, not as good as we’ve been It’s the dirtiest clean I know My care, my coat leave on a high note

There’s nowhere to go There’s nowhere to go

(Мы с моей луной не так хороши, как были Это самая грязная чистота, которую я знаю

Моя забота, моя защита,

уходит на высокой ноте

Больше некуда идти,

больше некуда идти)

‎Все эти годы Кацуки ощущал давящую пустоту в груди. Будто внутри него образовалась чëрная дыра, которую невозможно было заполнить чем-то. Или кем-то? Он поступил с Юэй, стал про-героем, добился того, к чему стремился, но всë это будто не имело никакого смысла. Он давно перестал стремиться к высоким цифрам в рейтинге и уж тем более к званию номера один, которое так манило его в детстве. Ему больше это было не нужно. Без этого «кого-то» совсем не имело вкуса, ведь не было того единственного человека, с кем можно было поравняться и в чьих глазах хотелось видеть своë отражение. ‎

Take it slow, take it easy on me

And shed some light, shed some light on me, please!

(Не торопись, будь со мной помягче

И пролей немного света

Пролей на меня немного света, пожалуйста! )

Take it slow, take it easy on me And shed some light, shed some light on me, please!

(Не торопись, будь со мной помягче

И пролей немного света

Пролей на меня немного света, пожалуйста!)

‎И сейчас, возвращаясь в эту горькую реальность, герой Динамит сидел в клубе в собственный день рождения, сжимая в руке бокал и безнадëжно залипая на Изуку, который всё так же сидел за барной стойкой. Было видно, что он стал совсем пьяным - движения стали вялыми, а улыбка - шире. Настроение Кацуки окончательно скатилось к чертям собачьим. Чувство вины и острая ненависть к самому себе снова хлынули через край, затапливая сознание. ‎

My moon, the moon and my man My moon, the moon and my man

(Моя луна, луна и мой мужчина,

Моя луна, луна и мой мужчина)

‎Глядя на счастливого Изуку в окружении других людей, Бакуго понял, что лучше будет держаться на расстоянии. Кацуки не будет прекращать дружбу - он просто не вынесет ещё одну долгую тишину. Но при этом он твердо решил, что не станет стоять у Изуку на пути. Тот факт, что он получил от него прощение, вовсе не означал «зелёный свет». Это не было разрешением для Кацуки претендовать на что-то большее, чем просто присутствие где-то на задворках жизни Мидории. ‎

My moon, the moon and my man My moon, the moon and my man

(Моя луна, луна и мой мужчина,

Моя луна, луна и мой мужчина)

‎Киришима, который всё это время внимательно наблюдал за другом, заметил, как тот буквально «залип» на брюнета у барной стойки. Эйджиро мягко улыбнулся, покачивая своим напитком. ‎ ‎- Знаешь, а Мидория за один вечер влился в нашу компашку, будто всегда был её частью, - громко произнес он, стараясь перекричать музыку. - Жаль, что он не учился вместе с нами в академии. Представляешь, как бы всё сложилось? ‎ ‎- Заткнись, - хрипло бросил блондин, даже не взглянув на Киришиму. ‎ ‎Он снова перевел взгляд на веснушчатого. В этот момент Изуку решил, что сидеть ему надоело. Он неуверенно встал с высокого стула, но координация явно подвела его. Мидория пошатнулся и, не удержав равновесие, налетел на какого-то массивного парня, стоявшего рядом у бара. Незнакомец мгновенно среагировал, подхватив Изуку под локоть, чтобы тот не упал, но руки убирать не спешил. Напротив, он придержал брюнета чуть дольше необходимого, что-то весело спрашивая и не сводя с него глаз. ‎ ‎- Эй, Баку-бро, чё раскис-то? Всë же нормально было, - Киришима явно заметил, как его настроение окончательно стало паршивым. ‎ ‎«Перебрал, дурак», - зло пронеслось в голове Бакуго. Он резко встал, отчего бокал на столе звякнул. ‎ ‎- Посидели и хватит. Я домой, - отрезал он. - Заодно задрота прихвачу, а то свалится где-нибудь и подохнет в канаве. ‎ ‎- Что-о, уже?! - Киришима вскинул руки, искренне расстроившись. - Ну ты хоть подарки посмотри! Мы же хотели все вместе тебе их вручить, планировали... ‎ ‎Но Бакуго уже не слушал. Он стремительно преодолел расстояние до барной стойки, буквально врезаясь в пространство между Изуку и незнакомым парнем. Не говоря ни слова, он железной хваткой вцепился в локоть брюнета, вынуждая того отстраниться от «спасителя». ‎ ‎- Пошли, тебе уже хватит, - прорычал он, игнорируя недоуменный взгляд Изуку и вопросительный вид ‎незнакомца. ‎ ‎- Каччан... Всё в порядке? - голос Мидории прозвучал вяло, слова немного растягивались и путались. Он попытался обернуться назад, но Бакуго тащил его слишком быстро. - Этот человек что-то мне говорил, я не расслышал... Что-то про кудри... Или про танец... Кажется, он хотел пригласить меня смотреть на... На микроскоп? ‎ ‎- В полном, - отрезал Кацуки, прокладывая путь через танцующую толпу. - Да этот придурок по-любому хотел тебя в койку затащить, дебил, а не микроскопы разглядывать. ‎ ‎- О... - Изуку на мгновение задумался, забавно наморщив нос. - Но у меня нет с собой халата. Это техника безопасности. И я... Я же костоправ, зачем мне в микроскопы заглядывать... ‎ ‎Бакуго лишь закатил глаза, продолжая протаскивать его к выходу. ‎ ‎- Эй, Бакуго! Мы тебе подарки курьером отправим, но только не бросайся на него! - крикнул Киришима вслед уходящему, пытаясь перекричать музыку. ‎ ‎Блондин лишь небрежно махнул рукой, не оборачиваясь, и наконец вытолкнул Изуку в прохладный вечерний воздух парковки. Мидория тут же пошатнулся, жадно вдыхая свежесть, и чуть не приложился лбом о боковое стекло машины. ‎ ‎- Ого... земля качается, - пробормотал он, хватаясь за плечо Кацуки. - Каччан, ты зачем... Зачем включил режим землетрясения? Это твоя причуда так прокачалась? Очень мощно! ‎ ‎- Моя причуда сейчас превратит твою башку в фейерверк, если ты не замолчишь, - проворчал он открывая пассажирскую дверь и почти силой усадил брюнета в кресло, пристегивая его ремнем безопасности. Убедившись, что тот надежно зафиксирован, он захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. ‎ ‎Двигатель мягко взревел, и автомобиль плавно выехал с парковки на вечерние улицы. Изуку, казалось, немного успокоился от размеренного движения. Он прислонился головой к окну, как обычно наблюдая за проплывающими мимо огнями города. ‎ ‎- Каччан... - сонно позвал он спустя несколько минут, голос звучал чуть яснее, но всё ещё был немного заплетающимся. ‎ ‎- Чего ещё? - Бакуго сосредоточенно вел машину, но внутренне напрягся. ‎ ‎- Ты почему-то выглядел печальным, сидя рядом с Киришимой... Но знаешь что? ‎ ‎- Что? ‎ ‎- Все проблемы непочëм, если ночью спишь с врачом. ‎ ‎Бакуго сначала замер в полном шоке, а потом неожиданно для самого себя залился громким, искренним хохотом. Кажется, Мидорию совсем не смущали его собственные слова. Напротив, он произнëс это с такой серьëзностью, будто озвучил медицинский факт, способный вылечить все неизлечимые болезни мира. ‎ ‎- Спи уже. ‎ ‎Но Изуку не послушался. Его рука, горячая и тяжëлая от выпитого, неуверенно поднялась и коснулась щеки Кацуки. Пальцы немного дрожали, едва ощутимо проводя по чëтко очерченной линии скулы. Бакуго замер, позабыв, как дышать, а былой угар и раздражение как ветром сдуло. Его хватка на руле ослабла, сердце пропустило удар. ‎ ‎- Каччан... - выдохнул веснушчатый, и его взгляд, подернутый пьяной дымкой, наполнился каким-то невероятным, почти детским восхищением. - А ты знал, что ты... Очень красивый? ‎ ‎Слова Мидории эхом отозвались в голове Бакуго, оглушая сильнее любого его взрыва. В этот момент в машине будто выкачали весь воздух. ‎ ‎- Ты пьян, задрот. ‎ ‎- Нет, правда, - Изуку расплылся в глупой, совершенно искренней улыбке, продолжая бережно поглаживать его кожу большим пальцем. - Ты прямо как древнегреческий бог... Я бы как... ‎ ‎Он не договорил. Рука бессильно соскользнула с лица Кацуки, а голова брюнета тяжело прислонилась к окну. Изуку мгновенно отключился, погружаясь в глубокий алкогольный сон, оставив Бакуго наедине с оглушительной тишиной и бешеным стуком собственного сердца. ‎ ‎Они проехали большую часть пути до дома Мидории. В салоне царила относительная тишина, нарушаемая негромким урчанием мотора и размеренным сопением Изуку. Кацуки понемногу расслабился, как вдруг младший резко распахнул глаза, дёрнулся всем телом вперёд так, что механизм блокировки ремня сработал, и его откинуло обратно на сиденье. ‎ ‎- Каччан! - выкрикнул он на весь салон, Бакуго вздрогнул от неожиданности, ведь его выдернули из спокойных раздумий и он едва не вылетел на встречную полосу. ‎ ‎- Изуку, ебаный в рот блять, ты больной! - завопил блондин, вцепившись в руль, выравнивая машину на свою полосу. ‎ ‎- Подарок! Кажется я забыл в клубе подарок для тебя! Нам нужно немедленно вернуться! - С этими словами он, совершенно не соображая, вцепился в ручку двери и начал еë яростно дëргать, пытаясь открыть заблокированную дверь прямо на ходу. ‎- Я из-за тебя чуть кони не двинул! Сядь спокойно, чертов задрот! Мы вообще-то едем! - Бакуго, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой схватил за запястье, отвел его руку от дверной ручки и прижал того к сидению. - Дерьмоволосый отправит мне его курьером, успокойся. ‎ ‎- А... С днëм рождения, - промямлил он и отключился. ‎ ‎Теперь Кацуки сидел, как на иголках, и, вероятнее всего, будет в таком напряжении до самого конца поездки. Он украдкой бросил взгляд на безмятежно спящего брюнета и тяжело вздохнул. Ему просто невероятно повезло влюбиться в этого непредсказуемого человека, который только что едва не довёл его до инфаркта. ‎

***

‎- Добрый день, господин Бакуго, распишитесь пожалуйста, - курьер протянул электронную ручку и планшет. ‎ ‎Блондин молча расписался, взял увесистую коробку среднего размера и закрыл дверь. Устроившись на диване, он поставил её на журнальный столик. ‎ ‎Первым делом он вытянул плотный конверт. В нём лежало три подарочных сертификата. Кацуки быстро просмотрел их: сертификат в магазин спортивного питания на кругленькую сумму от Киришимы; абонемент в элитный спа-салон для спортсменов с криотерапией и восстановительным массажем от Ашидо; и внушительный чек в магазин электроники от Каминари. ‎ ‎Между пластиковыми карточками затесался небольшой листок бумаги. Бакуго развернул его и наткнулся на размашистый почерк Эйджиро: ‎«Бро, поздравляю! Я первым придумал тему с сертификатом, но эти двое тупо спёрли мою идею и даже не покраснели. Ни стыда ни совести!» ‎ ‎Кацуки на это лишь фыркнул. Богатеи хреновы. Но подарки были полезными. ‎ ‎Далее он достал тяжëлую прямоугольную коробку от Сэро. Внутри оказалась бутылка дорогого, выдержанного виски в комплекте с двумя массивными бокалами из граненого хрусталя. Ханта всегда знал толк в качественном отдыхе, и Бакуго это ценил. ‎ ‎Следом шел лаконичный черный кейс от Тодороки. Открыв его, Кацуки удивленно приподнял бровь. Это был профессиональный набор для ухода за геройским снаряжением: специальные масла, пропитки для костюма, насадки, щетки и инструменты для тонкой калибровки наручей. Половинчатый, при всей своей заторможенности, подошел к вопросу с чисто геройской практичностью. ‎ ‎Затем блондин вытянул пакет от Шинсо. Внутри обнаружилась пачка кофе редкого зернового сорта, от которого даже через упаковку шел сногсшибательный аромат, и термокружка... Темно-зелëного цвета, а  посередине красовалась ярко-оранжевая надпись: ‎«Глаза с зелёным блеском говорят громче любых слов, но ты дальтоник». ‎ ‎- Вот же чмошник... - прошипел Бакуго, чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда и гнева. ‎ ‎То есть Кацуки уже их свëл, поженил, представил всë, что угодно, где они вместе счастливо живут до глубокой старости, а эта дешëвая копирка Айзавы с алиэкспресса сейчас выдает ему это?! Это типо намек на его «слепоту» в отношении Изуку? Шинсо явно решил поиздеваться над его чувствами, выставив его идиотом. Да что он вообще знает! Кацуки на секунду захотелось вышвырнуть эту кружку в окно с его высокого этажа, но он лишь с силой поставил её на стол. Но кофе всё равно попробует. ‎ ‎Наконец, рядом с коробкой остался последний подарок, тот что поменьше. Он решил оставить его на потом, когда посмотрит всë остальное. Тот самый пакет, из-за которого Бакуго чуть не вылетел на встречку к грузовик-сану. ‎ ‎Кацуки осторожно открыл его. Внутри была матовая чëрная коробка, а в ней кейс с профессиональными наушниками, сделанные по спецзаказу. Дизайн идеально подходил под его геройский костюм - черный матовый корпус с оранжевыми вставками и гравировкой «DYNAMIGHT». ‎ ‎Он взял их в руки, ощущая приятную тяжесть хорошей техники. Влагозащита, активное шумоподавление высшего уровня с несколькими режимами, шифрованный канал связи - при нажатии на сенсор в нижней части левого наушника включалась прямая линия с агентством, ударопрочный корпус и микрофон с фильтрацией шума - чтобы голос передавался чëтко, неважно насколько вокруг громко. На правом наушнике оказался сенсор: короткое касание отвечало на вызов, двойное переключало режим шумоподавления, а долгое нажатие запускало скрытую запись. Изуку не просто купил вещь, он продумал каждую деталь, которая могла бы облегчить Кацуки работу. ‎ ‎Бакуго замер, во все глаза глядя на это чудо техники. Ботаник очень хорошо постарался над подарком, но... Это же дорого... Это же пиздец как дорого! Откуда у только-только начавшего работать врача столько бабок на такую вещь?! Он же даже и месяца не проработал, а до этого он вообще был сопляком-студентом - ни шиша, ни гроша. ‎ ‎Кацуки подорвался с дивана и заметался по квартире в поисках телефона. Найдя его где-то на кухне, тут же набрал номер Изуку. Спустя пару гудков тот ответил: ‎ ‎- Привет, Каччан! Что-то случилось? Я на работе, давай поговорим в перерыве, если это не срочно, - задний шум приглушился - видимо он отошёл в тихое место. ‎ ‎- Изуку! Сколько денег ты отмудохал за эти наушники?! ‎- О, так ты получил мой подарок! - тон Мидории мгновенно сменился на восторженный. - Ну как тебе? Я пытался объяснить инженеру, что именно тебе подойдёт, но она мигом всë поняла и на удивление быстро и качественно сделала. Она такая талантливая! Наушники проверенные, так что не переживай, если что-то не заработает. Еë зовут Хацумэ Мей, если я правильно помню... Ты уже примерил их? Протестировал? ‎Мидория затараторил со своей привычной скоростью, явно забыл, что якобы там «занят» и проигнорировал вопрос о цене. Кацуки уверен, что специально. ‎ ‎- Да-да, всë заебись, отлично, мне понравились, но не соскакивай с темы! Сколько ты заплатил? ‎ ‎- Какая разница? Главное, чтобы тебе было удобно работать! ‎ ‎- Большая, Изуку! Они же очень дорогие, ты небось теперь в одних дырявых трусах щеголяешь, потому что без гроша в кармане! ‎ ‎- Боже Каччан, не неси бред, не такие уж они дорогие. Носи на здоровье! ‎ ‎- Тогда почему ты не называешь цену?! ‎ ‎- Потому что это не важно! ‎ ‎- Важно! Если сейчас же мне не скажешь, сколько они стоят, я лично заявлюсь к тебе в больницу и буду выпытывать! - и он бы действительно это сделал, Изуку это знал. ‎ ‎- Ладно! - когда Изуку наконец назвал цену, у Кацуки чуть глаза не вылетели из орбит. Он получал дорогие подарки от друзей-героев и агентства, но Изуку не мог заработать столько за один присест. Тем более технологии для героев всегда стоят дорого, так что реакция блондина вполне объяснима. Но, может быть, дело не только в деньгах... ‎ ‎Может, он чувствует вину за то, что Изуку потратился на такого мудака, как он. ‎ ‎- Сколько-сколько нахуй?! Изуку, ты башкой ударился?! Мне бы хватило от тебя поделки из говна и палок или простых слов поздравлений! ‎ ‎- Не нужно меня прибеднять, будто я нищий, Каччан. Я бы ни за что не оставил тебя без нормального подарка. И я могу позволить себе такую покупку! ‎ ‎- Небось в кредит взял, да?! ‎ ‎- Да нет же! ‎ ‎- Тогда откуда столько денег?! ‎ ‎На той стороне послышался очередной тяжёлых вздох, а потом брюнет прочистил горло. Неудивительно, они всë это время говорили на повышенных тонах. ‎ ‎- Я получал деньги с ординатуры, а до неё подрабатывал во время учёбы. Если что-то оставалось, не тратил - откладывал... Сам не знал на что, но просто на всякий случай. Ну и, признаться честно... В последнее время я брал несколько дополнительных смен, но это было только пару раз! Зато теперь деньги пригодились. ‎ ‎- Я возвращаю деньги обратно, -  слишком быстро и твердо отрезал Кацуки. ‎ ‎- Что?! Нет, не смей! ‎ ‎- А вот и посмею! ‎ ‎- Я заблокирую тебя во всех банках! ‎ ‎- Только попробуй, и я надеру тебе задницу, задрот! ‎ ‎- Я первым это сделаю, если ты хоть иену мне скинешь! ‎ ‎- Тогда я отдам наличкой! Жди меня! ‎ ‎- Прекращай, Каччан! - Мидория почти сорвался на крик, но вдруг резко замолчал. - Я не приму от тебя ничего. Честно, мне ни капли не жалко своих, вот совсем. И я не понимаю почему должно. Тем более это подарок, а за подарок ничего взамен не берут. Ты мне очень дорог, и я хоть десять таких наушников куплю для тебя, если потребуется! Так что заткнись и прими его наконец! ‎ ‎В трубке повисло неловкое молчание. Изуку, осознав, что только что выпалил, начал громко сопеть от смущения. Когда он снова заговорил, его голос сменился на привычный, мягкий и чертовски виноватый тон: ‎ ‎- Э-э... Ну, давай, Каччан... Надеюсь, тебе правда понравился подарок. Мне пора работать. Увидимся! - протараторил он и поспешно отклонил звонок. ‎ ‎Бакуго стоял посреди кухни в полном ступоре, всё еще прижимая телефон к уху. В голове набатом засели слова о том, что он ему «очень дорог». Теплота, начавшаяся где-то в районе солнечного сплетения, медленно разливалась по всему телу. ‎ ‎Затем он вспомнил свои вчерашние мысли в клубе. То, как он принял решение держаться на расстоянии... Как после этого можно отдалиться, если ботаник ради него так постарался? Теперь стало ясно, почему Изуку в последнее время пропадал на работе. Сейчас ему стало невыносимо стыдно за ту слабость. Может, алкоголь так сильно повлиял на его и без того взвинченное сознание. Опустим тот факт, что пил-то он всего ничего. ‎ ‎Кацуки стоял с глупой лыбой посреди кухни и бросил взгляд на темно-зелëную термокружку с идиотской надписью про дальтоника, которая нагло насмехалась над ним со стола в гостиной.

***

‎Изуку шел по больничному коридору, стараясь не обращать внимания на тяжелое гудение в голове. Сегодняшний день выдался напряженным: один за другим поступали пациенты с травмами, полученными в результате как героических подвигов, так и банальных несчастных случаев. Мужчина-мотоциклист, неудачно вошедший в поворот на гоночной трассе и заработал себе переломы ноги и руки. Затем двое мужиков, не поделивших что-то в уличной потасовке, стали следующими его пациентами: один сломал пальцы другому, а тот в ответ вывихнул ему лодыжку. Поток пациентов в травмпункт не иссякал ни на минуту. Изуку методично накладывал гипс, направлял на рентген, выстраивал тактику лечения и заполнял карты. За годы практики у Мидории сложилось такое впечатление, что некоторым людям всë равно на своë тело, за исключением несчастных и случайных случаев. ‎Когда поток наконец схлынул, Изуку направился в сторону ординаторской, надеясь на десять минут тишины, посидеть на диване и выпить стакан горячего кофе из автомата. Он уже дошел до заветной двери, когда из ординаторской навстречу ему вышла медсестра. По её сосредоточенному взгляду брюнет понял, что она искала именно его. ‎ ‎- О, Мидория-сан, наконец-то я Вас нашла, - произнесла она, останавливаясь рядом. - Заведующий попросил Вас зайти к нему в кабинет, как только Вы освободитесь. ‎ ‎Изуку подавил тяжёлый вздох, чувствуя, как хрупкая надежда на отдых с кофе тает в воздухе. Это получается, что он не освободился, а как раз наоборот. Заведующий редко вызывал просто так. Обычно такой вызов означал одно из двух: либо в работе Мидории нашли какой-то изъян, который не устраивал руководство, либо возникли внезапные и сложные обстоятельства, требующие его участия. В любом случае, это был весомый повод для волнения. ‎ ‎- Спасибо, - выдавил он, мысленно прощаясь с диваном и горячим кофе, и поплёлся в сторону кабинета. ‎ ‎Мысленно Изуку уже прощался и с уютным углом дивана, и с воображаемым паром над стаканом горячего кофе. Он развернулся и спешно поплëлся в сторону административного крыла. Войдя в кабинет, перед ним задумчиво сидел мужчина, сложивший руки в замок. ‎ ‎- Добрый вечер, Мидория. Присаживайтесь, - он жестом указал на стул напротив себя. - Прошу прощения, что отвлёк от перерыва, но разговор действительно важный. ‎ ‎- Что-то не так в моей работе? - тут же начал брюнет с самого волнующего его вопроса, садясь на стул. ‎ ‎- Нет-нет, - он негромко рассмеялся и покачал головой. - Вы, как всегда, только об этом переживаете, хотя косячите крайне редко. И то по мелочам. ‎ ‎Мидория мысленно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч, но недоумение всë ещё читалось на его лице. Если не замечание и не выговор, тогда что? Он уже открыл рот, чтобы спросить, но заведующий его опередил. ‎ ‎- На самом деле, - мужчина посерьёзнел и пододвинул к брюнету папку с до боли знакомым гербом. - Сегодня утром со мной связалось руководство Юэй. Им в срочном порядке потребовался медицинский специалист. Им нужен тот, кто умеет работать в экстремальных условиях, понимает специфику геройских травм, биомеханику тел при использовании сложных причуд... И не только. ‎ ‎Заведующий замолчал, сделав многозначительную паузу и задумчиво кинул взгляд на папку. Для Изуку на мгновение эта пауза показалась вечностью. ‎ ‎- Вашу кандидатуру рассматривали в приоритетном порядке, - мужчина замолчал на секунду, давая Изуку осознать масштаб происходящего. - Но решающим фактором стала личная рекомендация. Тошинори Яги лично поручился за Вас перед директором Незу. Всемогущий убежден, что Ваше клиническое мышление, умение анализировать способности и находить подход к пациентам - это именно то, что нужно для академии. И раз Вас рекомендует сам Всемогущий, то директор Незу приглашает Вас работать в академии Юэй. ‎ ‎Воздух в кабинете внезапно стал плотным. Изуку чувствовал, как мир вокруг начинает медленно вращаться. Юэй. Место, где он когда-то мечтал оказаться больше всего на свете. Место, где когда-то учился Каччан и остальные нынешние герои, а также бывшие. Мидория поражëнно смотрел на золотистые буквы «UA» на папке, не в силах поверить своим глазам. ‎ ‎- Что?