бездари бравла

Глава 41.

Школьные коридоры в день объявления результатов напоминали растревоженный муравейник. Воздух был настолько густым от смеси дешевого парфюма, пота и нервного ожидания, что его казалось, можно было резать ножом. Старые потолочные вентиляторы лениво гоняли духоту, не принося ни капли прохлады. Леон не находил себе места. Он то и дело поправлял капюшон, дергал шнурки на толстовке и каждые тридцать секунд проверял время на телефоне. Экзамен прошел гладко. Леон сдал все раньше времени, в то время как Сенди работал своей сонной головой, и шпаргалками. — Ну где они? Почему так долго? — Леон мерил шагами пространство перед закрытым стендом. — Сенди, прикинь, если там проходной балл подняли? Если я завалил ту часть с эссе? Сенди стоял рядом, прислонившись к обшарпанной стене. Он выглядел спокойным, почти безразличным, но только Эдгар, стоявший чуть поодаль, замечал, как Сенди до белизны сжимает в кармане ключи. — Не парься, Леон. Ты зубрил это дерьмо по ночам. — Глухо отозвался Сенди. — Ты точно прошел, я уверен. — Мы оба должны пройти! — Леон резко обернулся, его глаза горели лихорадочным светом. — В этом же весь смысл! Вместе в город, помнишь? Одна квартира, один маршрут до универа... В этот момент дверь учительской со скрипом открылась. Вышел хмурый завуч с пачкой листов и кнопками. Толпа учеников мгновенно рванула вперед, как по команде «фас». Леон, используя свою ловкость, проскользнул сквозь локти и плечи одноклассников.  Сенди остался стоять на месте, глядя в спину своему парню. Он чувствовал себя зрителем на казни, где приговор выносят ему самому. — ЕСТЬ! ДА! — Крик Леона перекрыл общий гул. Он буквально вылетел из толпы, сияя так, будто выиграл джекпот всей жизни. Леон схватил Сенди за плечи, тряхнув его. — Звездочка! Я третий в списке! Третий! Я прошел, и даже лучше чем ожидал! — Круто, Леон... — Сенди попытался выдавить радость, но голос звучал как сухая ветка под ногами. — Я же говорил. — Стой, а ты? Я сейчас... — Леон снова нырнул в толпу, лихорадочно ведя пальцем по спискам на букву «С». — Так... Сенди... Сенди... ВОТ! Леон замер на секунду, а потом обернулся к Сенди с выражением абсолютного шока и восторга. — Ты сдал. Сенди, ты сдал лучше, чем в своих мечтах! У тебя баллов даже больше, чем нужно для проходного! Каким чудом? Ты же говорил, что всё завалил! Сенди медленно подошел к стенду. На белом листе черным по белому была его фамилия. Цифры были безжалостными. Он прошел. Путь в город был открыт официально… Никаких «я не сдал», никаких законных причин остаться в этом захолустье. — Мы сделали это... — Леон притянул его к себе, не заботясь о том, что вокруг сотни людей. Он уткнулся носом в висок Сенди, тяжело и радостно дыша. — Всё, Звездочка. Теперь нас ничто не остановит. Через месяц мы свалим отсюда навсегда. К ним подскочила Колетт, размахивая своим блокнотом. — О боже, о боже! Все сдали! — Она едва не плакала от восторга. — Ребята, это надо отметить! В субботу на ярмарке в Старр Парке выпускной фестиваль! Последний раз затусим всем городом, прежде чем вы, голубки, укатите в свой мегаполис! Обязательно приходите при параде, и захватите с собой настроение! — Мы будем там! — Леон победно вскинул кулак. — Вся банда в сборе! Сенди смотрел на смеющуюся Колетт, на сияющего Леона, на Эдгара, который молча кивнул ему, прищурив глаза.  Леон был счастлив, что ранее никто его таким не видел. Он будто… раскрылся..? Внутри у Сенди всё выжгло дотла. Судьба дала ему идеальную карту, а он уже знал, что сбросит её в отбой. — Да... — Выдавил Сенди, глядя на Леона. — Ярмарка. Отметим.

***

Суббота ворвалась в город вместе с гулом грузовиков, разгружающих оборудование в Старр Парке. Леон проснулся первым, его энергия буквально искрила. Он вытряхнул из шкафа свою лучшую рубашку, ту самую, которую берег для «особого случая». Сегодняшний выпускной альбом был для него не просто фото на память, а билетом в новую жизнь. Сенди сидел на кровати обхватив колени руками. Он наблюдал, как Леон в комнате сражается с воротником, и эта картина резала глаз своей чистотой. Леон уже был *там*  в светлой квартире, в аудиториях колледжа, в будущем. А Сенди... Сенди всё еще чувствовал на ногах цепи этого города. Выдохнув, Сенди решил отвлечь себя другими делами, и направиться в одно «место» — Я скоро буду, Леон. Иди к ребятам, я вас потом догоню. В целом я уже одет. — Бросил Сенди, в то время пока Леон расчесывал свои густые волосы. — Не задерживайся, Звездочка! Колетт сказала, если мы опоздаем на групповое фото, она нас заживо закопает в парке! — Леон быстро чмокнул его в макушку и умчался в ванную, на ходу проверяя в телефоне уведомления о зачислении. Сенди выждал, пока шум шагов затихнет.  Выйдя из комнаты, он направился к выходу. Шаги его были усталыми, а вид растерянный. Он понимал что возможно сейчас совершит ошибку. Музыка со стороны ярмарки становилась всё громче, вбивая ритм прямо в виски. Он встал, чувствуя непривычную тяжесть в ногах, и направился к дому, который когда то считал своим. У знакомой двери он замер. Рука по привычке дернулась к карману за ключами, но пальцы нащупали лишь пустоту. Металлическая связка осталась лежать на его старой кровати еще в прошлый визит, как чека от выдернутой гранаты. Он постучал. Глухо, трижды. Дверь открыл Джин. Он выглядел постаревшим, в помятой футболке, но его глаза мгновенно расширились, когда он увидел пасынка. — Сенди?.. — Джин запнулся, оглядывая его с головы до ног. — Боже, ты... ты так вытянулся. Заходи скорее. Что случилось? Тот парень... он тебя выгнал? Тебе некуда идти? В его голосе было столько искренней, но беспомощной жалости, что Сенди стало тошно. — Нет, Джин. Никто меня не выгонял. Я пришел поговорить. — Кого там принесло? — Из глубины дома донесся резкий и грубый голос Тары. Она вышла в коридор, вытирая руки о кухонное полотенце. Увидев сына, она замерла, а затем её лицо исказилось в привычной горькой усмешке. Тара скрестила руки на груди, прислонившись к косяку. — Оой, блудный сын соизволил почтить нас визитом. Что, денежки кончились? Или твой «защитник» понял, какую обузу на себя взял, и указал на дверь? Я же говорила тебе, Сенди. — Она сделала шаг вперед, и в её глазах вспыхнул опасный огонек триумфа. — Ты никому не нужен, кроме этой семьи. Как бы ты ни бегал, ты всегда вернешься в это болото. — Леон хороший… Правда. — Сенди произнес это так спокойно, что Тара осеклась. — Он лучший человек в моей жизни. Но я пришел не оправдываться. И не возвращаться. Мне нужен совет. Джин и Тара переглянулись. Тара нехотя кивнула на стул, сама оставаясь стоять.  Сенди прошел на кухню где стояли чашки для чая, а на плите была вчерашняя заветренная еда. Тара вступив за сыном в след произнесла: — Совет? От меня? Ты же у нас теперь самостоятельный. — Она села напротив, уставишься острым взглядом. — Нашел себе «папочку» в виде этого Бо, завел себе ручного мальчика с замашками героя. Что я могу тебе посоветовать, Сенди? Как лучше предать тех, кто тебя вырастил? Сенди не отвел взгляда. Его спокойствие пугало даже Джина, который замер у окна, боясь дышать. — Я никого не предавал. — Твердо произнес Сенди. — Я просто ушел туда, где меня не пытались сломать каждый день. Но сейчас... сейчас всё сложнее. Леон счастлив. Он видит нас в городе, в квартире, в новой жизни. А я... я смотрю на чемоданы и чувствую, как земля уходит из под ног. Я боюсь, что я там просто сдохну в четырех стенах, пока он будет строить из себя успешного студента. Что мне делать, мам? Сказать ему сейчас и убить его мечту? Или поехать и медленно убить себя? Тара замерла с чашкой в руках. Её лицо на мгновение дрогнуло, маска стервозности сползла, обнажая усталость. Неужели он спрашивает совет? — Выбор всегда за тобой, — Хрипло ответила она. — Ты всегда был таким... вечно в своих грезах, вечно на своей волне. Я злилась на тебя не потому, что ты «плохой». А потому, что ты, это я. Такая же непутевая копия, которая не знает, куда себя деть. Ты позорил меня перед соседями, Сенди. Твои гулянки, твои сомнительные друзья... я имела право ненавидеть этот твой образ жизни. Сенди резко выпрямился, и звук ножек стула о линолеум прозвучал как выстрел. — Образ жизни? Ты серьезно? — Его голос вибрировал от сдерживаемой боли. — Ты хоть раз спросила, почему я не хотел возвращаться домой? Почему я искал тепла у случайных людей, которые даже имен моих не знали? Да потому что там, в тех грязных подворотнях, было больше искренности, чем в твоих глазах, когда ты смотрела на меня! Я искал любви, мама. Хоть какой нибудь. Хоть за деньги, хоть через боль, или в чьей то кровати. Я просто хотел, чтобы кто то коснулся меня не для того, чтобы ударить или толкнуть. Тара отвернулась к плите, её плечи мелко задрожали. — Ты... не знаешь, каково это тянуть всё одной... — За то, я знаю, каково это быть лишним в собственном доме. — Перебил её Сенди. — И я пришел сюда не за тем, чтобы мы друг друга жалели. Я пришел закрыть эту главу. Если я даже не поеду с Леоном, я не вернусь сюда. У меня больше нет дома по этому адресу. Я лучше буду спать на лавке, чем снова услышу, как ты называешь меня ошибкой. Сенди поднялся. Он чувствовал, как внутри что то окончательно перегорело. Больше не было ни страха, ни желания что то доказывать. — Спасибо за разговор. Нам обоим это было нужно, чтобы перестать врать. Я был рад увидеть тебя такой... настоящей. Прощай… Тара. Это имя повисло в воздухе, как звук разбитого зеркала. Не «мама», не «мать». Просто имя чужой женщины. Сенди видел, как побледнело её лицо, как она в одно мгновение осознала: она не просто потеряла контроль, она потеряла сына. Плотно и окончательно. Сенди вышел на улицу, и дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком. Он шел по улице, и музыка из Старр Парка теперь казалась ему гимном освобождения. Ненависти больше не было. Осталась только звенящая пустота, в которой ему предстояло принять последнее решение. Он вдохнул воздух полной грудью, и выдохнув направился к парку, где его ждали друзья, его возлюбленный. Шум Старр Парка оглушал. Здесь, у главного входа, казалось, собрался весь город. Воздух был пропитан ароматом свежей выпечки, сахарной пудры и тем особым электричеством, которое бывает только в день больших перемен. Сенди шел сквозь толпу, чувствуя себя призраком на чужом празднике. Его кожа всё еще помнила холод дома Тары, а в ушах звенело брошенное напоследок имя матери, но реальность уже требовала от него другой роли. — Сенди! Ну наконец то! — Колетт возникла словно из ниоткуда. Она была воплощением хаоса: растрепанные волосы, блокнот, прижатый к груди, и глаза, сияющие фанатичным восторгом. — Быстрее, быстрее! Фотограф уже выставляет свет, класс почти в сборе! Ты не можешь пропустить исторический момент! ИДЕМ! Она вцепилась в его локоть и потащила за собой. Сенди едва успевал переставлять ноги. Он увидел их компанию: Нита стояла чуть поодаль, прислонившись к дереву и скрестив руки. Ей до выпускного было еще далеко, и она смотрела на всю эту суету с легким скепсисом, но в её взгляде читалась несвойственная ей грусть, она понимала, что эта банда скоро распадется. Точнее, станет чуть меньше и за переезда своего брата. Общая фотография класса прошла как в тумане. Вспышки, крики завуча, чьи-то локти в боках.  Сенди послушно улыбался, глядя в объектив, но внутри него разрастался ледяной ком. — А теперь мы! — Леон перехватил инициативу. Он подошел к фотографу, по хозяйски положив руку Сенди на плечо. — Сэр, сделайте нам отдельный кадр. Для нашей личной страницы в альбоме.  Леон сиял. Его белая рубашка казалась ослепительной в лучах заходящего солнца. Он притянул Сенди к себе, обнимая за талию, и Сенди почувствовал, как бьется сердце Леона, быстро, ритмично, полно жизни. — Улыбнись, Звездочка. — Прошептал Леон ему на ухо. — Это фото будет в нашем альбоме. Хочу даже её отдельно распечатать, и поставить в рамку нашей квартиры. Сенди заставил уголки губ подняться. Вспышка ослепила его, запечатлев этот момент: счастливый, гордый Леон и Сенди, чья улыбка скрывала бездонное отчаяние. — ВСЁ! Хватит официоза! — Закричала Колетт, подпрыгивая на месте. — Все к колесу обозрения! Сейчас будет самый закат! Пайпер, стоявшая рядом и поправлявшая платье, на мгновение замялась, глядя на огромную железную конструкцию, но Колетт, не признавая возражений, подхватила её под руку. — Эй! Колетт! Вдруг эта конструкция рухнет, или еще что нибудь. — Пайпер судорожно паниковала, и не хотела идти на данный аттракцион. — Никаких «но», Пайп! Мы идем наверх! — Пайпер, да я вижу ты сейчас прям на высоте будешь. — Пошутил Эдгар им в след. Фенг и Нита, обменявшись смешками, рванули следом, вливаясь в пеструю толпу выпускников.  Нита бежала на всех парах что бы успеть в кабинку. Они в пятером решили сесть в одну кабинку чтобы дать «парочке» личного пространства. — Ребята! Встретимся внизу! — Крикнул им Фенг уже сидя в кабинке колеса обозрения. Леон крепко переплел свои пальцы с пальцами Сенди, и другой рукой показал палец вверх друзьям. — Пойдем? — Тихо спросил Леон. — Хочу увидеть наш город в последний раз с высоты. Они сели в кабинку. Дверца со щелчком закрылась, отрезая их от гула ярмарки. Колесо медленно, со скрипом, начало свое движение вверх. С каждым метром звуки внизу становились тише, а вид масштабнее. Старр Парк превращался в россыпь огней, а за ним тянулись темные пятна леса и крыши маленьких домов, которые Сенди знал наизусть. В кабинке у компании происходил арт хаус который был таким уютным. Колетт фотографировала на свой карманный фотоаппарат пейзажи города. Фенг о чем то болтал с Пайпер, в то время пока Нита и Эдгар переплетая пальцы смотрели на вид во весь город. Нита была счастлива, но на секунду её улыбка пропала. — Ребята… Что делать если я боюсь отпускать Леона?  Все дружно повернулись к Ните, не понимая что она имеет в виду. — Ты о чем это? — С волнением спросила Пайпер. — Разве ты не счастлива что Леон наконец то обрел мечту, и стремиться к ней? — Да Нит, мне казалось что все счастливы за него и Сенди. — Подтверждая слова Пайпер, произнес Фенг. — Я то счастлива, но… он всегда был со мной рядом… как я могу его так легко отпустить? Мы были вместе с детства! Он для меня как щит, и я его очень люблю. — Нита на секунду замялась, пытаясь сдержать слезы. — Я всегда была спокойна, зная что всегда могу прибежать к нему, и обнять его, если мне вдруг стало страшно. В кабинке повисла неловкая тишина, как вдруг Колетт перебила эту тишину. — Но он все еще твой брат. Все перевели взгляд на Колетт, внимательно её слушая.  Эдгар даже удивился её внезапной серьезности. — Тяжело отпускать человека внезапно, когда он всю жизнь был с тобой. — Колетт стала тянуться через кабинку к руке Ниты, накрывая её своей ладонью. — Но ты не одна. У тебя есть мы, а это даже больше чем один брат. Понимаю что мы не заменим его. Но мы будем рядом, ты уж поверь. — Соглашусь с Колетт. — Решила вставить Пайпер. — У тебя появилась семья, и друзья. Ты не одна, и мы все любим тебя. — Главное что вы с Леоном остаетесь братом и сестрой. — Фенг говорил спокойно, и очень расслабляюще. — И не важно сколько километров между вами. Вы любите друг друга. Уверен он будет о тебе заботиться даже на расстоянии. Нита не смогла сдержать слез счастья. Она стала вытирать глаза рукавом и улыбаться с чистой душой свободы.  Вдруг её плеча коснулся Эдгар, сидящий рядом с ней. — Нита. Я не так многословен как все в этом кругу. Но я могу тебе предложить, для нашей будущей музыкальной группы, сочинить первую песню о твоей любви к брату. Нита была удивлена такому предложению, и оглядываясь на остальных, они кивнули, одобряя данную идею. — Ребята, я вас так люблю… — Нита стала сильнее плакать от счастья. Эдгар обнял её, Колетт тянулась к ней через всю кабинку. Фенг положил руку на плечо Ниты, а Пайпер положила руку на колено девушки.  Этот день явно останется в памяти на долго. В это же время, в другой кабине происходила совсем другая история. Леон смотрел вдаль, на горизонт, где небо окрашивалось в кроваво-пурпурный. Его профиль был безупречен. — Не верится, что мы это сделали. — Выдохнул Леон. — Через пару недель всё это останется позади. Только ты и я, Сенди. В большом мире. Сенди смотрел на него и чувствовал, как горло перехватывает спазм. Он знал то, чего не знал Леон. Он знал, что этот закат, их последний общий. Что завтра наступит тишина. Он протянул руку и осторожно коснулся подбородка Леона, заставляя его повернуться. Сенди хотел запомнить каждую деталь: тепло этой кожи, свет в этих глазах. Он притянул Леона к себе, вкладывая в этот жест всю свою невысказанную боль. Поцелуй начался мгновенно. Леон, не раздумывая, ответил на него, его ладонь по хозяйски легла на щеку Сенди, притягивая еще ближе, углубляя контакт. Это не был нежный, сонный поцелуй, к которым они привыкли. В нем была яростная, обжигающая горечь. Сенди целовал жадно, отчаянно, его руки лихорадочно скользили по спине Леона, сминая ткань рубашки, сжимаясь на его талии. Он хотел врасти в него, раствориться, лишь бы не наступило то самое «завтра». Леон дышал тяжело, его пальцы зарылись в волосы Сенди. Этот поцелуй был обещанием будущего,  для одного, и прощальным причастием для другого. Жар разливался по телу. В тесной кабинке стало невыносимо душно от близости и невысказанных слов. Когда они отстранились друг от друга, Сенди тяжело дышал, прижавшись лбом к плечу Леона. Его мутило. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас сломает ребра.  Ему стало физически плохо от осознания того, какую рану он собирается нанести этому человеку. — Ты чего? — Леон ласково погладил его по затылку, не замечая, как Сенди дрожит. — Переволновался? Всё хорошо, Звездочка. Мы вместе. — Да… вместе… Колесо обозрения медленно завершало круг, возвращая их на землю.  Сенди смотрел на свои руки и понимал: время вышло. Праздник закончился. Впереди была только холодная комната и правда, которая уничтожит всё.