Тропа Аокигахары

Сора шел уже долго. Не зная сколько именно — он потерял счет времени. Телефон давно погас, оставив его без последней ниточки к реальности, и теперь в лесу было по-настоящему темно. Не как ночью. Нет. Скорее как в густых сумерках, которые затянулись на часы. Свет никуда не делся, но стал каким-то... больным. Серо-фиолетовым, будто синяк, расползшийся по небу. Мысли о мужчине под деревом не отпускали. Сора прокручивал в голове их короткий разговор снова и снова. Этот пустой взгляд. Этот крик про начальников, про то, что он стал никому не нужен. Про червяка. — У него, наверное, правда была тяжелая судьба, — пробормотал Сора вслух, чтобы хоть как-то разогнать тишину. Голос звучал хрипло и жалко. — Может, его уволили с работы, на которой он всю жизнь проработал. Может, семья отвернулась. Может, долги... Он представил себя на месте этого мужчины. Представил, как идешь по коридору офиса, где просидел двадцать лет, а тебе говорят: «Собери вещи». Как возвращаешься домой и смотришь в глаза жене, которая ждала, что ты будешь кормильцем. Как друзья перестают звонить, потому что с неудачниками никто не хочет общаться. — Может, я должен был попробовать... — Сора сглотнул. — Ну, поговорить с ним. Убедить, что жизнь продолжается. Что можно начать заново. А вдруг бы сработало? Вдруг он бы послушал? Он мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Какой смысл сейчас терзаться? Этот мужчина явно был не в себе. Тронулся умом от горя. Никакие уговоры таких не спасают. И потом, этот синяк на шее... Откуда он взялся? Может, его уже кто-то пытался убить? Может, он сам... Хруст. Сора замер на полуслове. Ветка хрустнула где-то слева. Громко, отчетливо, будто кто-то наступил на нее всей тяжестью. Сора затаил дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, часто-часто. В Аокигахаре водятся кабаны. И медведи, кажется, тоже. В интернете писали, что в этих лесах можно встретить и диких собак, сбежавших из деревень... Он медленно, очень медленно повернул голову, вглядываясь в серый полумрак между стволами. Тени сгущались, ветви переплетались, создавая причудливые узоры. Где-то там, в глубине, кто-то стоял. Сначала Сора подумал, что ему показалось — очередной обман зрения в этом проклятом лесу. Но фигура шевельнулась и сделала шаг вперед. Из-за дерева вышла девочка. Ей было лет пятнадцать на вид. Сора видел ее нечетко — расстояние было метров пять, но свет тут вообще не работал по человеческим законам, — но главное он разглядел сразу. Школьная форма. Темно-синяя юбка, белая блузка, пиджак. Старомодный пиджак, с широкими лацканами, какие носили... ну, наверное, лет двадцать пять-тридцать назад. Сора видел такие в старых фильмах, которые любила смотреть его мама. Форма была чистая, опрятная. — Эй! — окликнул Сора, и голос его сорвался в хрип. — Ты... ты тоже заблудилась? Девочка не ответила. Она двинулась к нему — медленно, плавно, почти не касаясь земли. Странно, подумал Сора. Под ногами куча сухих веток, а я не слышу шагов. Она подходила все ближе. Теперь Сора видел, что в руке она что-то держит. Квадратное. Фотографию, понял он. Обычную бумажную фотографию. — Эй, — повторил Сора, пятясь назад, сам не зная почему. — Ты меня слышишь? Тебе нужна помощь? Девочка остановилась недалеко от него, протянула руку с фотографией. — Извините... — Голос у нее был тихий, мелодичный, совсем не страшный. Почти нормальный, если не считать того, что он звучал будто издалека, сквозь толщу воды. — Вы не видели моего парня? Мы с ним разминулись... Сора смотрел на фотографию. С нее улыбался молодой человек — красивый, с ямочками на щеках, в такой же старомодной школьной форме. Наверное, ровесник этой девочки. Живой. Настоящий. Смеющийся. — Я... я не... — Сора заставил себя говорить, хотя язык еле ворочался. — Нет, я не видел. Ты... ты тоже заблудилась? Мы можем попробовать найти выход вместе, я... Сора наконец смог рассмотреть ее лицо. В следующий миг он пожалел, что не побежал сразу. Лицо у девочки было серое. Не бледное, не белое, а именно серое, как старая зола. Мертвенный, пепельный оттенок, какого не бывает у живых людей. И от нее исходил холод — физический, ощутимый холод, от которого у Соры перехватило дыхание. А еще запах. Сладковатый, приторный, тошнотворный — запах разложения, который ни с чем не спутаешь. Но самое страшное было не это. Девочка подняла голову, и Сора увидел ее глаза. Вернее, то, что должно было быть глазами. Там были дыры. Черные, бездонные дыры, из которых сочилась густая черная жидкость. Она текла по серым щекам, как слезы, оставляя темные дорожки, капала на белую блузку, впитываясь в ткань. Сора хотел закричать, но горло сжалось, пропуская только тонкий, свистящий выдох. Ноги стали ватными. Он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд от этих черных провалов, которые смотрели прямо на него. Его парализовало от ужаса, когда до него наконец дошло. Глаз нет. У нее нет глаз. Она серая. От нее воняет смертью. Она стоит перед ним в лесу, где сотни людей покончили с собой. Она мертва. Эта девочка мертва. Сора попятился. Шаг. Еще один. Ноги не слушались, двигались будто чужие, деревянные, но он заставлял их двигаться. Надо уходить. Надо бежать. Надо... — Это мой парень Йоши... — продолжала девочка, не замечая его ужаса, не видя, что он отступает. Черные слезы текли по ее щекам, падали на фотографию, но снимок оставался чистым. — Мы должны были встретиться с ним сегодня на мосту Каикё... Я помню, он пришёл туда не один... Кажется, с ним пришла моя подруга... Сора пятился быстрее. Гул в ушах нарастал, заглушая ее слова. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас проломит ребра. — А потом... — голос девочки становился тише, будто удалялся, хотя она стояла на месте. — Я почему-то оказалась здесь... Вы не видели Йоши? Он такой красивый, он всегда улыбается... Мы должны были... Сора не выдержал. Он развернулся и побежал. Он не слышал собственного крика, но кричал — он чувствовал, как рвутся связки, как воздух вырывается из легких вместе с этим животным, нечеловеческим воплем ужаса. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног, но он бежал, бежал, бежал, лишь бы подальше, лишь бы не видеть больше эти черные дыры, не чувствовать этот сладкий смрад, не слышать этот тихий голос, ищущий кого-то потерянного очень давно... Лес поглотил его. Темнота сомкнулась вокруг. А где-то позади, среди серых стволов, осталась стоять девочка в старомодной форме. Она смотрела вслед убегающему Соре своими черными провалами и сжимала в руке фотографию улыбающегося Йоши. — Вы не видели моего парня? — прошептала она в пустоту, и никто ей не ответил.