Затемнение

В старой «девятке» Позова пахло бензином и дешёвым освежителем, но Арсению казалось, что он дышит чистым озоном. Он сидел на заднем сиденье, привалившись головой к холодному стеклу, и смотрел на затылок Антона. Тот сидел впереди, неестественно прямо, и молча смотрел на дорогу. Дима крутил руль, переключал передачи со скрежетом и то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на Арсения. — Ну что, Попов, как ощущения? — нарушил тишину Дима. — Ты сейчас выглядишь так, будто тебя не только краской облили, но и мешком по голове ударили. В хорошем смысле. — Я в порядке, — голос Арсения звучал глухо, но внутри него всё ещё вибрировал тот самый товарный поезд. — В порядке он, — хмыкнул Антон, не оборачиваясь. — Ты на свои руки посмотри. И на рубашку. Если твой отец увидит тебя в таком виде, он решит, что ты вступил в банду маляров-экстремистов. Арсений опустил взгляд. Рукава белой рубашки были безвозвратно испорчены синими брызгами. На костяшках пальцев — следы краски. Но самым страшным — и самым прекрасным — было ощущение на губах. Они всё ещё горели. — Высади меня за два квартала, Дим, — попросил Арсений. — Я зайду через чёрный ход, если получится. — Отработанная схема, — Дима кивнул.  Когда машина затормозила у тёмного сквера, Арсений помедлил. Антон наконец обернулся. Его лицо в слабом свете приборной панели казалось осунувшимся, но взгляд… взгляд был другим. Тёплым. Почти нежным. — Арс, — тихо сказал Антон. — Ты… это… не жалей только утром, ладно? Арсений дотянулся до его плеча, на секунду сжав пальцы. — Не дождёшься, Шастун. Прокрасться в квартиру удалось чудом. Родители уже спали, лишь в кабинете отца горел тусклый свет — видимо, тот уснул прямо над документами. Арсений скинул испорченную рубашку в мусорный пакет, засунул его поглубже в шкаф и залез в душ. Вода смывала синюю краску, но она не могла смыть ту тишину, которая теперь поселилась внутри него. Это была тишина человека, который принял решение. Лежа в своей постели, он достал раскладушку. Арсений сам не знал почему они общаются с Антоном до сих пор через неё, хотя у Попову уже отдали нормальный телефон. Арсений (01:20): «Я дома. Чист и почти не замечен. Ты как?» Антон (01:25): «Лежу. Смотрю в потолок. Спи, Арс. Поздно». Арсений закрыл глаза и впервые за долгое время уснул мгновенно.

***

Вторник в школе был испытанием на прочность. Взгляд Арсения постоянно искал Антона. И когда они сталкивались в коридоре, Антон бросал на него быстрый, едва уловимый взгляд, в котором читалось всё: и беспокойство, и вызов, и та самая нежность, которая теперь стала для Арсения главной валютой мира.

***

На большой перемене Серёжа Матвиенко подошёл к Арсению, когда тот стоял у окна в коридоре. Лицо Серёжи было обеспокоенным, в глазах читалось недоумение. — Арс, ты чего такой… отстранённый? — тихо спросил Серёжа. — Всё нормально? Арсений повернулся к нему. — Да, всё нормально, Серёж, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.  Серёжа посмотрел на него недоверчиво. Он знал Арсения слишком хорошо, чтобы поверить в это. — Ты уверен? Ты какой-то… другой. Раньше ты бы мне всё рассказал. Как отец, как дела… А сейчас ты как будто закрылся. Словно что-то произошло, чего ты мне не хочешь говорить. Арсений вздохнул. Он чувствовал, что Серёжа волнуется за него. И это было приятно, но одновременно болезненно, потому что он знал, что не может разделить с другом то, что стало для него самым важным. Серёжа нахмурился. — Ты же не связался случайно с этими… ну, ты понял. Я постоянно вижу твои взгляды на него. Что теперь он твой лучшей друг? Арсений посмотрел на Серёжу.  — Серёж, — Арсений решил сказать всё прямо, насколько это возможно. — Антон — мой друг. Он не проблемный, каким ты его считаешь и все вы, он… он другой. И я не хочу, чтобы ты его осуждал. — Но ведь… — Серёжа попытался возразить. — Нет никаких но, — перебил Арсений. — Я знаю, что ты боишься за меня. И я ценю это. Но я сам разберусь. Пожалуйста, просто прими это. Серёжа долго молчал, глядя на Арсения с явным разочарованием. — Хорошо, Арс, — наконец сказал он, и его голос звучал глухо. — Если ты так решил… Я не буду лезть. Но если что-то пойдет не так… если этот Шастун тебя куда-нибудь втянет… я не знаю, как я смогу тебе помочь. Я ведь больше не приоритете у тебя, так чисто лишь бы прикрыл перед отцом. Серёжа отошёл, оставив Арсения одного у окна. В этот момент Арсений почувствовал, что потерял не только прошлую жизнь, но и близкого друга. Но вместо сожаления в груди было странное чувство облегчения. Он больше не должен был притворяться.

***

Вечером того же дня, когда Арсений вернулся домой, он почувствовал, что что-то не так. Родители уже спали, но в коридоре горел тусклый свет. Он уже собирался зайти к себе, как вдруг услышал тихий шум за окном своей комнаты. Арсений замер. Затем, движимый каким-то странным предчувствием, он тихо прошёл в свою комнату и подошёл к окну. Было темно, но силуэт на подоконнике был ему хорошо знаком. — Антон? — прошептал Арсений, не веря своим глазам. — Тссс! — раздался тихий голос Антона.  — Ты что… ты ненормальный?! — Арсений ощутил приступ паники. — Как ты сюда забрался?! Если меня увидят… — Увидят — будет весело, — Антон, цепляясь за карниз, ловко перебрался через подоконник и оказался в комнате.— Твоё окно было открыто. Я думал, ты меня ждёшь. Арсений смотрел на него, не зная, что делать. Сердце колотилось где-то в горле. Страх смешивался с каким-то странным, запретным волнением. — Ты… ты должен уйти! Немедленно! — прошептал Арсений. — Если отец узнает… Антон подошёл к нему, и Арсений почувствовал запах дождя и ночного города.  — Успокойся. Я ненадолго. Просто… хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке. Антон приблизился, и Арсений, несмотря на страх, не отступил. Он чувствовал, как взгляд Антона проникает в самую душу. — Ты… ты такой безрассудный, — прошептал Арсений, пытаясь удержать дистанцию. — Это опасно. — А ты — нет? — Антон усмехнулся. — Я вижу, что тебе тоже хочется. Вижу, как ты смотришь. И прежде чем Арсений успел что-либо ответить, Антон наклонился и поцеловал его. Это был не тот поцелуй под мостом — порывистый и отчаянный. Этот был медленным, требовательным, полным невысказанных слов и накопившихся эмоций. Арсений сначала застыл, парализованный страхом и шоком. Но потом, словно подчиняясь неведомой силе, он ответил. Его руки сами собой нашли плечи Антона, притягивая его ближе. Страх отступил, уступив место жгучему желанию. Они целовались, забыв обо всём. О родителях, которые спали совсем рядом. О том, что Антон забрался к нему через окно, словно вор. О том, что это было безумно, опасно, неправильно. Арсений оторвался от губ Антона, тяжело дыша. — Ты… ты ненормальный, — прошептал он, но в его голосе не было осуждения, только изумление и нежность. — Знаю, — ответил Антон, его губы всё ещё касались губ Арсения. — Но ты этого хотел. Арсений, всё ещё дрожа, но теперь уже от возбуждения, а не от страха, закрыл дверь своей комнаты, прикрыв занавеску. Он знал, что рискует всем. Но в этот момент ему было всё равно. В объятиях Антона, под защитой запертой двери, он чувствовал себя более в безопасности, чем когда-либо в этом доме.

***

Вся следующая неделя превратилась для Арсения в странный, полусонный марафон. Арсений каждый вечер сбегал из дома. Каждый вечер он нёсся на край города, где в старом гараже Димы Позова его ждал Антона. Они много говорили. Иногда часами сидели на крыше гаража, свесив ноги. Дима часто ворчал, когда видел, как эти двое замирают, глядя друг на друга.  — Мне порой тошно на вас смотреть. Хватит так пялиться на него, Шаст, у тебя слюна сейчас потечёт. И ты, Арс, хоть бы для приличия притворился, что тебе интересно, как я карбюратор перебираю. — Диман, не завидуй, — лениво отзывался Антон, не сводя глаз с Арсения. — Ты просто не понимаешь. — Ага, — бурчал Дима, но в его глазах всегда светилась добрая усмешка. Вечера заканчивались поцелуями. В темноте, за гаражами, где пахло бензином и весной, Арсений чувствовал, как его прошлая жизнь осыпается сухой шелухой. Руки Антона, горячие и чуть дрожащие, притягивали его за талию, и всё остальное — переставало существовать. 

***

Пятница выдалась тёплой. Он предвкушал вечер, который обещал быть особенным.  Сегодня Антон предложил проводить его до самого дома. — Не надо, Шаст, — шептал Арсений, когда они уже подходили к его элитному кварталу. — Тут везде камеры, соседи… Если отец увидит… — Расслабься, — Антон шёл рядом, засунув руки в карманы своей толстовки. Он выглядел опасно и притягательно. — Твои соседи сейчас пьют дорогое вино и смотрят новости, им нет дела до двух подростков. Он внезапно остановился под тенью старого каштана, всего в десяти метрах от подъезда Арсения. Свет фонаря едва достигал этого места. — Знаешь, Попов, — протянул Антон, делая шаг к нему. Его голос стал ниже, в нем появились вкрадчивые нотки. — Тебе идёт этот страх. Ты так забавно прикусываешь губу, когда нервничаешь. — Антон, прекрати… — Арсений почувствовал, как щеки обжигает румянец. — А что, если я не хочу прекращать? — Антон нагло улыбнулся и сократил расстояние. — Ты всю неделю убегал от меня к папочке в восемь вечера. Дай мне хотя бы минуту. Он коснулся кончиками пальцев шеи Арсения, заставляя того вздрогнуть. — Шастун, ты невыносим, — выдохнул Арсений, но сам подался вперёд. — Я знаю, — прошептал Антон.  Он поцеловал его. Прямо там, почти на глазах у всего дома. Это был короткий, но невероятно дерзкий поцелуй. Антон словно метил свою территорию, заявляя права на Арсения перед лицом всей многоэтажки. — Иди уже, отличник, — шепнул Антон, отстраняясь. Арсений, счастливо улыбаясь и всё ещё чувствуя вкус Антона на губах, взлетел по лестнице. Его распирало от ощущения свободы и влюбленности. Он чувствовал себя живым. По-настоящему живым.

***

Счастье испарилось в ту же секунду, как за Арсением захлопнулась тяжёлая входная дверь. В квартире стояла неестественная, звенящая тишина. В прихожей горел только один светильник, отбрасывая длинные, уродливые тени. Прямо посреди коридора, спиной к двери, стоял отец. — Пап? — тихо позвал Арсений. Его голос прозвучал жалко в этой гробовой тишине. — Ты чего не спишь? Сергей Попов медленно обернулся. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а в глазах застыла такая холодная ярость, что Арсению захотелось немедленно выбежать обратно на улицу. Но самое страшное было не в выражении лица отца. В его правой руке, между указательным и большим пальцем, он держал маленькую черную раскладушку. Ту самую. Секретную. В голове вспыхнула ослепительная вспышка осознания:  — Черт. Зарядка. Вчера ночью он поставил телефон заряжаться за компьютером, а утром, в спешке собираясь в школу, забыл его. Он был уверен, что никто не заглянет за монитор. Но, видимо, у судьбы — или у его отца — были другие планы. — Красивая вещь, — голос отца был тихим, вибрирующим от подавленного гнева. Он открыл крышку телефона. Экран мигнул, высвечивая последнее сообщение. — Старая модель. Незаметная. Удобная для того, чтобы плести паутину лжи прямо под носом у родителей. Арсений застыл, не в силах пошевелиться. Холодный пот пополз по позвоночнику. — Я искал зарядник для планшета, — продолжал отец, делая шаг к сыну. — И нашёл это. Сначала я подумал — ошибка. Может, кто-то подкинул. Но потом я начал читать. Он швырнул телефон на пол, но тот не разбился, а лишь жалобно пискнул. Отец процитировал несколько сообщений с нескрываемым отвращением. — Антон, — отец выплюнул это имя, словно оно было ядовитым. — Кто это такой?! Кто этот Антон?!  Арсений чувствовал, как земля уходит из-под ног. Переписки. Сотни сообщений. Откровения о шрамах, о рисунках, о чувствах. О том, как они целовались под мостом. О том, как Антон стал для Арсения важнее воздуха. Отец прочитал всё. Каждое слово. — Он… он мой друг, — выдавил Арсений, понимая, насколько жалко это звучит. — Друг?! — отец подошёл вплотную, его лицо было в сантиметрах от лица сына.  От него пахло дорогим табаком и коньяком. Судя по всему, Арсений довел отца до предела, что тот выпил спиртное. — Ты считаешь меня идиотом? Друзья не пишут друг другу, как они скучают друг под другу по ночам! Ты… ты, мой сын, будущий юрист, надежда этой семьи… ты связался с каким-то… извращенцем?! — Не называй его так! — внезапно выкрикнул Арсений. Страх никуда не делся, но внутри него поднялась волна яростного сопротивления. — Ты ничего о нем не знаешь! — Я знаю достаточно! — отец снова закричал. — Я знаю, что он затащил тебя в это дерьмо! Что он развратил тебя! Что ты теперь врешь на каждом шагу! Ты понимаешь, что ты сделал?! Он схватил Арсения за воротник рубашки, встряхивая его. — Рассказывай мне всё. Сейчас же. Кто он? Где он живет? Как ты с ним познакомился? И самое главное — как далеко это зашло? Вы… вы что, действительно… — отец запнулся, его лицо исказилось от брезгливости. — Вы касались друг друга?! Арсений смотрел в глаза отца и видел в них не заботу, а только страх за свой социальный статус. Его не волновало, что чувствует Арсений. Его волновало только то, что подумают люди, если узнают. — Да, — твердо сказал Арсений, глядя отцу прямо в глаза. — Да, мы целовали друг друга. И я люблю его.  Пощёчина была такой силы, что Арсений не удержался на ногах и упал, ударившись плечом о тумбочку. В ушах зазвенело. — Замолчи! — прошипел отец, нависая над ним. — Никогда больше не смей произносить эти слова в этом доме. Ты болен. Тебя заразили этой мерзостью. Но ничего. Мы это исправим. Завтра же ты поедешь в клинику. К моему знакомому. Он специализируется на таких отклонениях. Арсений поднял голову. По щеке текла слеза, но взгляд был холодным. — Ты не сможешь меня исправить, пап. Отец замахнулся снова, но в этот момент из спальни вышла мать. Она стояла в дверях, бледная, прижимая руки к груди. — Серёжа, что происходит?.. Арсений, боже мой… — Уйди в комнату, Таня! — рявкнул отец. — Твой сын оказывается уже долгое время шляется по мужикам. Мать охнула. Арсений посмотрел на неё, потом на отца.  Отец схватил раскладушку с пола и со всей силы швырнул её в стену. Пластик разлетелся на мелкие осколки. — Ты никуда не выйдешь из этого дома. Завтра я заберу твой основной телефон, компьютер, ключи. Ты будешь сидеть здесь под замком, пока из твоей головы не выветрится эта дурь. А с этим подонком… — глаза отца нехорошо блеснули. — С ним я разберусь лично. Я найду его. Ему мало не покажется. — Не трогай его! — Арсений рванулся к отцу, но тот грубо оттолкнул его. — Марш в свою комнату. И не надейся, что это закончится просто так. Ты поплатишься за каждую секунду своей лжи. Арсений зашёл в свою комнату и услышал, как в замке снаружи повернулся ключ. Он остался один в темноте. Без связи. Без защиты.  Он подошёл к окну и посмотрел вниз, туда, где десять минут назад он целовался с Антоном. Там было темно и тихо. Арсений прижался лбом к холодному стеклу.  — Антош..