Нейтральный.

– Ну, герой, выкладывай. Парень пробурчал, пока ставил две глубокие кружки для себя и собеседника и приземлялся на старый кухонный стул. Мда, зрелище напротив не радовало глаз: покрытое гематомами и ссадинами тело с головой-набалдашником, что иногда покачивалась туда-сюда от бессилия. В таком состоянии Влад и отыскал его в своём дворе. Однако "отыскал" – громкое и героическое выражение, парень же просто-напросто наткнулся на окровавленного брюнета по пути из университета. Распознать изувеченное и опухшее лицо было нелегко, но приятели Влада из группы программирования иногда вскользь упоминали некого "нейтрального". И, из того, что он мог припомнить, прямо сейчас он подобрал и притащил домой именно того самого. Пётр очень смутно помнил, как он тут оказался и кто его спаситель. Воспоминания вспышкам всплывали в гудящей и словно раскалывающейся на половинки голове: вот он лежит, лежит долго и мучительно, не в силах подняться или хотя бы приложить усилия для этого. Вот его руку уже закидывают на чужое плечо, параллельно приговаривая нечто недовольное, но все звуки вокруг смешиваются в кашу в ушах, и он невольно наваливается всем весом на незнакомца, что так отважно пришёл ему на помощь. И вот он сидит в неизвестной ему квартире, постепенно приходя в себя, и видит перед собой кружку с дымящейся жидкостью, а напротив сидит парень, примерно его ровесник, и смотрит на Гуменника пытливыми глазами, ожидая ответа. – Я... Давай начнём по порядку, ты кем являешься? – прозвучал вполне логичный и очевидный вопрос, который отчего-то вызвал усмешку у сидящего напротив. – По масти? – прыснул в ладошку тот, но, встретив невозмутимый взгляд Пети, посерьёзнел и продолжил, – Владос я. Дикиджи. Полуобморочный мозг парня запомнил только имя, над фамилией даже напрягаться не стал, хотя Петру была присуща вежливость и идеальная память. – А я Гуменник Пётр, – подавив приступ кашля, бросил он. – Нейтральный, да? – протянул Влад, складывая пазл в голове. Увидел подтверждение в глазах сидящего напротив, понял всё. – Чё так официально-то, Пётр? Будешь Петро, аристократия ты этакая. Ну, рассказывай. кто ж тебя так невзлюбил? – Малинин, кто ещё, – темновласый был по-обыкновенному невозмутим, он сейчас произнёс имя не того, кто полчаса назад изувечил его до полусмерти, а своего давнего приятеля. Услышав именитую фамилию, брови собеседника машинально поползли наверх, а в его голове разрядом пронеслась мысль, что лучше не распространяться о своей благотворительной деятельности, иначе и его так же разукрасят. Нервный глоток крепкого чая, бегающие глаза. Надо бы поскорее сплавить этого паренька, избавиться от "улик". Но что-то останавливало, хотелось... подружиться с ним? Возможно. – С чего он на тебя обозлился? – глупейший вопрос. Каждый прекасно знал, что для Ильи не существовало повода не напасть на слабейшего. Но Пётр не выглядел слабым, даже в таком убитом состоянии. Он высокий, статный, даже, наверное, больше самого Малинина по габаритам. Значит. причина всё-таки была. – Слишком спокойный был, – бросил Гуменик, попивая чай, и уголог его губ чуток уполз наверх. Призрачная, почти незаметная ухмылка. Его... забавляло раздражать блондина? Неужели тот грубоватый паренёк стал тем, кто впервые за долгие годы одиночества заставил его испытать хоть какие-то мало-мальские эмоции? – Ау, ты чего подвис? - вырвал соседа из размышлений Влад, щёлкая пальцами у него перед носом, – в жизни не поверю, что это единственная причина. Давай договаривай. Пётр вздохнул. Навязчивый этот паренёк, даже слишком. Но не ему сейчас выбирать или жаловаться, пока он в крови. – На пидора похож, – процитировал Малинина, – волосы длинные ношу, одеваюсь как человек нормальный, а не как бездомный подросток. – параллельно собирает разлохматившиеся волосы в небрежный хвост. – В общем, слишком идеальный, а? – завершил его мысль Влад. – В принципе, похоже на него, так что я не удивлён. Но ты всё же сторонись его, а то я ни разу не видел, чтоб Илья по лицу пиздил, так ещё и несколько раз. У тебя, кстати, кровь, – протягивает длинноволосому салфетку со стола. – Она у меня везде, если ты ещё не заметил, – бархатистым голосом сквозь грустную ухмылку пробормотал, но салфетку всё же принял и нос ею заткнул. – Спасибо. – Давай дружить, а? – По-ребячески, с горящими глазами отчеканил шатен, протянув грубоватую, шершавую руку через стол. – Зачем тебе это?  – Интересный ты, Пётр. Помогать тебе буду советами. Да и иметь друзей из группы менеджмента тебе будет полезно, – улыбка, добрая, искренняя. Рука всё ещё протянута в ожидании рукопожатия. Гуменник ничего не ответил, лишь улыбнулся одними глазами и пожал грубую ладонь парню. Немое "договорились" окутало помещение. У Влада в квартире было почти так же, как и у него самого, но нечто было другим, непривычным. Тут было тепло, душевно. Пахло специями и кондиционером для белья. Пахло людьми. Нет, не завидно, просто непривычно. – Я пойду, наверное, благодарю за чай и за компанию, друг, – странно произносить это слово, неприсуще.  Оказавшись на улице и осмотрев окрестности, Пётр понял, что находится в двух домах от своего. Приятно, что идти недолго, всё же надо бы обработать ранения. Ступать на ногу больно, но терпимо. Выдержит, он же стальной, он же кукла без чувств и эмоций, он же нейтральный.  Но сегодня он уже успел в этом засомневаться. Образ жизни, что выстраивался годами, вдруг стал мутным, ведь пару часов назад он перестал узнавать самого себя. Гуменник принимал град ударов, обрушившийся на него, и испытывал удовлетворение. Нет, нет, он явно не мазохист, он ещё с детства ненавидел получать ранения или травмы. Дело в том, что его обидчиком был Малинин. Парень, чей образ состоит из грубости, власти и понтов, безжалостно изувечивал длинноволосого одногруппника, даже не подозревая, что в том в этот момент нечто сломилось. Не кость, а картина мира.  Витая в этих не самых благоприятных мыслях, Гуменник будто в трансе доковылял до подъезда, потянул на себя тяжёлую дверь и опомнился уже на лестничной клетке. Что-то не то. Обернулся – не поверил своим глазам. Что за чертовщина. Он. Малинин сидел у него в подъезде с бутылкой.