Нейтральный.

За неделю с лишним ежедневных прогулок с новым другом Пете начало казаться, что он впервые за восемнадцать лет зажил по-настоящему. Будто от него всё это время был скрыт некий великий мир, который ему открыл резвый парнишка по имени Влад. Гуменнику нравилось дружить с тем: казалось, что эти двое были идеальным балансом, двумя стихиями, сошедшимися в неповторимом товариществе. Влад даже успел побыть в его квартире и стал первым за три года человеком помимо хозяина, чья нога ступила за порог: – Уютненько у тебя вполне. Только чем пасёт так? – констатировал он, растягиваясь на потрёпанном диване и оглядывая помещение.  – Благовония мои, вчера купил, – негромко и чутка снисходительно проговорил Гуменник, чьё лицо озаряла улыбка. Всё ещё неидеальная, немного островатая, но очень элегантная. Зато это была его улыбка.  Влад чуть не навернулся боком с дивана, закашлялся и начал оправдываться: – ...в смысле нет, конечно, не пасёт, а очень приятно... пахнет. Я оговорился, – всё, что он мог предложить взамен на свою бестактность, это невинный взгляд вверх в спокойные глаза друга, – извини. Парень знает, что тот не обидится, но извиниться всё равно надо. Да, Дикиджи не всегда был тактичным, а осторожностью вообще никогда не отличался. Однако глядя на непоколебимого, словно скала, и надёжного друга, который в принципе словами особо не разбрасывался, он не переживал за свою безопасность и ментальную стабильность. А вот в социальной сфере уже Влад отдувался за двоих – с неразговорчивым и чересчур интеллигентным "нейтральным" рядом было гораздо труднее заводить новых знакомых, но наличие длинноволосого друга никогда не пугало того. Тем более, что он единственный из их дружбы имел хоть какое-то представление о районных понятиях и знал, кого стоит обходить стороной и немо уважать, а с кем можно и беседу завести.  Владу тоже нравилась их спонтанная дружба: со стороны невозможно было поверить, что всего лишь 10 дней назад произошла их первая встреча, на которой он уже совершил героический поступок. Им было легко друг с другом, общий язык нашли как никогда быстро, хоть и были такими разными.  Парень расплылся в улыбке, откинувшись на спинку стула и с закрытыми глазами размышляя о случайности, которая свела их, а сегодня он снова в той пахнущей благовониями квартире. На другом конце кухни стоял сам Гуменник, постоянно перемещая руками и разливая парящуюся жидкость по резным, детализированным чашкам, что будто бы были привезены прямиком из 18 века (впрочем, как и сам длинноволосый). Через два дня у Влада день рождения. 19 лет. Родители без лишних слов оставили сыну ключи от квартиры и уехали за город на неделю, зная, что тот захочет собрать в их пристанище всех, с кем когда-либо общался. Празднование запланировано уже давно, надо рассказать об этом, точно! Как только парня озарило , казалось бы, очевидной идеей, перед его носом оказалась одна из тех самых чашек. – Пуэр. Настоящий, китайский, – Петя даже немного понизил тон голоса, так как чай очень любил, и хотел угостить им друга. Каждый сделал пару глотков. Влад не знал как правильно пить, но очень постарался. И ведь чай был и вправду приятный. – Очень вкусно, я такого ещё не пробовал! – искренне воскликнул, после чего почти сразу же перешёл на полушёпот, – Петро, у меня.. ты знаешь, какое сегодня число? – Шестнадцатое апреля?.. – в недоумении вскинул бровь тот. — В общем, послезавтра у меня день рождения. Вечеринка будет, я тебя приглашаю, – шнурок от домашних шорт сминает в руках, ногой болтает, не может сконцентрироваться, – и.. и все наши там тоже будут. Приходи. – Влад, это очень круто, я обязательно приду тебя поздравить! – с неподдельной радостью ответил Пётр, немного посерьёзнев спустя секунду, – но что значит "все наши"? У меня своих нет. Звучит удручённо и жалко, но так и есть. Он не делил людей на "чужих" и "своих", попросту потому что все люди в его голове представлялись единым, однородным серым морем, не выделяя отдельных течений или бухт. Влад понял, что снова ляпнул не то, так что пробормотал ещё более стыдливо, закрыв лицо руками: – Ну, из моей группы все ребята. И из твоей, – пауза, длинная, неловкая, спирающая воздух вокруг. Всё-таки решил прибавить тихое, – Малинин тоже будет, – с тем он, к слову, тоже успел наладить какую-никакую связь, по крайней мере закрепиться у блондина на уровне хорошего знакомого. Такой статус когда-нибудь ему пригодится, а Петро обиды не таит, знает ведь, как его социозависимому другу необходимо подружиться со всеми вокруг. Гуменник прищурил взгляд, не понимая, для чего тот сделал такой акцент на присутствии Ильи на вечеринке – ясно дело будет, не позвать его на любую университетскую пьянку означало добровольно остаться с отбитыми почками.  –  Замечательно, пускай будет, – пожал плечами, – только вот угашенным в стельку я его уже видел, ничего нового для себя не открою, – уже подцепил пару крылатых выражений, которыми налево и направо стрелялся Влад. Вспомнился вечер на лестничной клетке, когда перепивший Малинин вёл с ним дружескую беседу.  Сегодня это снова кажется чем-то невероятным, ведь разговаривают они лишь изредка, пересекаясь в универской курилке, и в основном это перестрелки колкими, язвительными фразочками, которые не приводят как ни к чему хорошему, так и ни к чему ужасному. Тушат сигареты, разворачиваются и расходятся. В одну аудиторию, но по разным мирам. – Нет, Петь, ты не понял, – хочется провалиться сквозь землю прямо посреди этой кухни, лишь бы не говорить то, что ему потом придётся объяснять, – я пригласил Илью ради тебя. Что. – Ты... хочешь, чтобы меня снова избили, но уже в толпе бухих людей? – голос длинноволосого парня оставался спокойным, но внутри покоилось непонимание слов сидящего напротив подавленного друга. – Нет, ты что, я не это... Я хочу, чтобы вы поговорили. Нормально. Я как заобщался с Ильёй, понял, что он нормальный парень, просто со странностями... Ну и агрессивный слегка, по понятиям своим угорел и нашего мира не видит. Но с ним можно договориться, вам просто нужна подходящая обстановка! Пожалуйста, Петро, я так хочу, чтобы вы всё прояснили. Ты же знаешь, что если вы не поговорите, рано или поздно это, – многозначительный кивок в сторону незажившей гематомы на ноге парня, – повторится, а может он тебя вообще убьёт, кто его знает, их же целая орава. Тишина. Пара секунд молчания тянулась, словно вечность. Петя был в немом шоке – не от факта того, что ему придётся находиться с Малининым в одном помещении невыносимо долго, а от откровения Влада. От того, насколько тот переживал за друга, насколько он перенимал на себя все те эмоции, которые Гуменник прочувствовать не мог. И он решил, что сделает это. – Хорошо, Влад. Я обещаю, – негромко, но уверенно и искренне.  Он обязательно исполнит обещание, он поговорит с блондином, ради того, чтобы наконец-то закончить это всё, закончить с необъяснимым осадком от тревожного сна, закончить с переживаниями своего приятеля, закончить с загадками в своей жизни.