Нейтральный.

– Илья, он... я не знал... я бы спросил по-другому.. Парень трясся, будто в лихорадке, пока его сгребли в охапку сильные руки блондина, и, захлёбываясь слезами, пытался связать слова в предложения. Он чувствовал бесконечный стыд перед другом, ведь тот несколько минут назад признался ему в чувствах, на которые он не мог ответить взаимностью. Больно и невыносимо тоскливо, Петя правда дорожил их дружбой и неумело пытался сделать всё, чтобы Дикиджи чувствовал себя комфортно. Но, оказалось, делал недостаточно. – Я думал, мы друзья... А он... А я ему нравлюсь.. Глаза Малинина, который до этого просто бездумно поддерживал расстроенного соседа, едва не выпали из орбит. Он одним рывком отодвинул от себя тело Пети, всё ещё вцепившись в его плечи руками, и заставляя того посмотреть на себя. – Ты ему.., че бля? – искреннее недоумение заиграло на миловидном лице – я думал, что ты пидор, а не он... Оба парня синхронно потянулись, чтобы почесать затылки, и, столкнувшись руками, неловко хмыкнули. Напряжение в комнате явно присутствовало, учитывая то, что высокий и величавый Петя рассыпался и разрыдался в объятиях своего возлюбленного врага. Ему было стыдно показывать себя таким, разбитым и испытывающим вину за своё сердце, но ничего поделать с собой не мог. Илье же в свою очередь был растерян не меньше, когда с утренней пробежки его сосед вернулся в таком состоянии. Он никогда не видел Гуменника расстроенным, а тем более плачущим, так что предпринял те действия, на которые был способен в этот момент, прижимая трясущееся тело к себе и поглаживая того по спине, тихо приговаривая "Всё хорошо, ты не виноват".  – Мне стыдно, Илья... Стыдно, что не могу ответить ему тем же...  Малинина как кипятком ошпарило. Он резко поднял голову, дабы смотреть прямо в глаза говорящему, и строго отчеканил: – Стыдно должно быть ему, нарику законченному. Всё человеческое в себе пронюхал, а теперь ещё и пидорасит, – блондина передёрнуло от отвращения, пока он перечислял проступки Влада. Забавно. Он не знает, что Петя плачет вовсе не из-за признания своего друга и невозможности проявить эти же чувства в ответ. Он впервые в жизни ощутил это навязчивое чувство лёгкости в области сердца рядом с тем, кто убьёт его одним ударом. Он проливает ручьи слёз, потому что осознанно отдал свои чувства тому, кто никогда в жизни не должен об этом узнать. И не узнает. Но как же хорошо сейчас стоять в хватке сильных рук, у которых нет намерения тебя искалечить, а лишь утешить. До университета в этот день оба не дошли.

***

Как и Миша, который преспокойно и буднично направлялся на учёбу, рассекая городскую дорогу на автомобиле и стряхивая сигаретный пепел в открытое окно. Однако в этот день судьба распорядилась иначе, и взгляд парня мимолётом зацепили две подозрительно знакомые фигуры в близлежащем дворе, которые были настроены друг к другу явно не положительно. Резкое нажатие ноги на тормоз, и в следующую секунду он уже направляется за угол здания, дабы выцепить детали диалога, который, по всей видимости, был в самом разгаре.  Бросив еще один взгляд на ссорящихся парней, глаза Шайдорова полезли на лоб. Это был его одногруппник и по совместительству хороший друг, Влад, и... нейтральный? Петя, точно. Интерес взрос в несколько раз. Парень встал за здание осторожно, так, чтобы его нельзя было увидеть – да, подслушивать невежливо, но он знал, что в их районе любая ссора может закончиться поножовщиной. Так что оставалось лишь навострить уши. – Ты же.. шутишь? Ты влюбился в ебучего Илью Малинина? Скажи, что ты гонишь, пожалуйста. Ты же не жилец, ты понимаешь это? – Я серьёзно. Я впервые в жизни влюбился, Влад. В него. – Он тебя убьёт, Петь. Он уже пытался сделать это раньше, а ты просто схавал и влюбился ещё сильнее? Да что с тобой, твою мать, не так?  – Да, схавал, но это моя личная жизнь! Почему тебя вообще это так волнует? – Да потому что люблю я тебя, долбоёб. Звенящая тишина настигла даже прячущегося Михаила, что за всё это время успел закрыть рот рукой от шока, и правильно сделал, потому что после последней реплики он вскрикнул. Благо, рука подавило большинство шума и его не было слышно. Стоящие же в паре метров от него всё ещё не проронили ни слова, а после Дикиджи вбежал в дверь третьего подъезда, краем глаза Миша заметил на его покрасневшем лице блеск слёз. Дела. Похоже, что он сильно вляпался. Гуменник направился прямо в его сторону, так что бедному парню пришлось покинуть своё укрытие и оббежать дом по кругу, дабы не оказаться пойманным с поличным. После расхода всей ситуации, тот начал думать, что же можно предпринять. В университет он сегодня вряд ли попадёт, да и особым желанием он и не горел. Но помочь кому-то явно надо, синдром спасателя внутри парня существовал всегда, а только что увиденная картина пробудила его из долгой спячки. Натаптывая одно и то же место, шестерёнки в темноволосой голове крутились со скоростью света. "Нейтральный ушёл быстрым шагом, как он и делает всегда... Значит, его не очень-то и заботит эта ситуация. Тем более, у него дома есть Малинин, да, точно! Малинин его и успокоит, главное, чтобы тот не проболтался о своих чувствах..." В таких раздумьях он сам не заметил, как топтался на одном месте на протяжении получаса. Мысли Шайдорова походили на психологический анализ, хотя он учился на менеджменте. Может быть, ему пора подумать о смене специальности, но это будет потом.  Сейчас надо срочно кого-то спасти. Это чувство в груди появилось резко, колющей болью, и пропало с такой же скоростью. Будто дар ясновидения прорезал разум. Разумеется, это невозможно, Миша всегда скептически относился к историям про ведьм и экстрасенсов, но прямо сейчас почему-то решил довериться своей интуиции. Влад нуждался в его помощи. Сейчас. Благо, металлическая дверь у входа в подъезд номер три, куда прежде забежал парень, была довольно старой и магнитный замок был выломан Михаилом в считанные секунды. Вбежав по лестнице вверх, он начал стучаться во все квартиры, надеясь, что откроет хоть кто-то.  Удача была на его стороне, так что уже на втором этаже дверь ему открыла миловидная женщина лет пятидесяти. – Чего тебе, милок? Тарабанишь так в самую рань, чего ж не спится? – Здравствуйте, вы знаете, в какой квартире живёт Влад Дикиджи? В этом подъезде, невысокий такой мальчик, кудрявый, с темными волосами короткими, – Шайдоров выпалил все слова на одном дыхании, невероятно тараторя и задыхаясь после резкого бега. – Ох, дорогой, повезло тебе, я тут всех знаю. Владика ещё вот такого помню, славный мальчишка..., – пожилая женщина расплылась в улыбке, предаваясь воспоминаниям о светлом прошлом, не понимая, что стоящему напротив парню нужен ответ как можно скорее. – Да, очень славный, только скажите, какая квартира? – Миша переминался с ноги на ногу, нервничая так, будто ему нужно в срочном порядке обезвредить бомбу. Навязчивое чувство давления в груди не давало покоя, но давало непонятную уверенность в том, что с Владом может произойти что-то плохое. – Да, квартира... На третьем этаже он живёт, в восьмидесятой квартире. Даже не попрощавшись с добродушной жительницей дома, лишь выпалив через плечо короткое "спасибо!", парень рванул по лестнице вверх, взлетая на третий этаж и находя дверь квартиры номер 80. Палец тут же прижался к звонку, который, по всей видимости, не работал, ведь никакого звука с той стороны двери слышно не было. Тогда была предпринята попытка достучаться до жильца, колотя входную дверь руками и ногами. Крики "Влад, открой!" вылетали, хотя парень уже понимал, что ответа он скорее всего не добьётся, а в голове прокручивались самые ужасные сценарии того, что сейчас может происходить за дверью квартиры. Рывок за ручку. Закрыто, ну конечно. Ещё один рывок, уже посильнее. Дверь пошатнулась. Значит, её можно выломать. Несколько мощных ударов и рывков – и вот замок уже расшатан, а дверь открывается. В нос сразу бьёт резкий запах неизвестно чего, от которого хочется закрыться и убежать. Но Шайдоров вздыхает и переступает порог, его сущность наполнена дурным предчувствием. Обойдя всю квартиру он обнаружил лишь пустые зиплоки и куски изоленты, от чего закрыл руками лицо и присел на пол коридора. Влад употребляет. Богатое воображение и опытное сознание подкинули ещё пару вариантов того, что сейчас может быть с владельцем квартиры, учитывая его зависимость. Нет. Хватит думать, надо его найти, в любом состоянии. Ванная. Ну конечно, как клишированно, он не проверил только ванную комнату. В два шага достигнув её порога, он так и замер на входе.  Первой в глаза бросилась лужа крови, заливающая почти что весь пол, будто осталась после массовой скотобойни. Подняв глаза, обнаружился и источник этой жидкости – раскромсанная до кости рука Влада, что лежал головой вниз в ванной и был явно не в сознании. Понять, от чего именно он отключился, было сложно: от потери крови, которая всё ещё стекала с руки на пол, или от удара головой о керамическую ванну.  Картина ввела пришедшего на помощь Шайдорова в ступор на  несколько секунд, после чего он ринулся к безжизненному телу, обводя его руками, параллельно пачкая самого себя в чужой крови и пытаясь нащупать вену, дабы проверить наличие пульса. Однако ему, по понятным причинам, была доступна лишь одна рука, да и там ничего особо не нашлось, так как всё вокруг было залито красной мерзкой жидкостью. Миша не был медиком, так что самодейничать не стал, и дрожащими, окровавленными руками набрал бригаду скорой помощи, проорав в трубку несвязное: – Тут человек с жизнью покончил, спасите! Ленинградская 16а, квартира 80, да быстрее же, вы, блядины, – плевать он хотел на субординацию, когда перед ним лежит его одногруппник с расчленённой рукой. И всё из-за его чувств. Миша поговорит с Гуменником позже. А пока он лишь отправил Илье короткое СМС, дожидаясь приезда скорой помощи:

Миша

Дикиджи умирает, руку себе раскромсал. Передай Пете. Я к вам приеду через часа два, обсудим. Не обсуждается.