Нейтральный.

– Начнём с того, что я всё знаю. Шайдоров первым прервал напряжённую тишину, повисшую в пространстве постсоветской кухни, на которую Илья любезно привёл его и Петю, дабы у них склеился тяжкий для всех троих диалог, однако начинать его никто не хотел. Длинноволосый молча встал и направился к стойке, параллельно вытягивая из ящиков чайные принадлежности, и щёлкнул выключателем чайника, ожидая закипания воды. Каждый из парней молчал и пытался собраться с мыслями, чтобы высказать хоть что-то кроме универсального "Это пиздец". Быстрее всего с этим справился Миша, который решил не дожидаться, пока чашки с кипятком приземлятся на стол и размеренно произнёс неоднозначную фразу. И тут же пожалел о содеянном: брови сидящего напротив Малинина взлетели в недоумении, требуя объяснений для них двоих. – Слышал я ваш разговор с Владом. Ну, тот, который возле подъезда... – выпалил на одном дыхании Миша, обращаясь к заваривающему чай Пете, – и слышал что ты ему... ну бля... – Нравлюсь? – резко развернулся к нему лицом Гуменник с чашкой в руках.  В его голове отчаянно скрипели шестерёнки, пытаясь выстроить причинно-следственную связь. Ведь если парень услышал последнюю реплику Влада в их диалоге, значит он мог услышать и слова Петра о том, что он... Вот же чёрт. – А больше ты ничего не слышал? – съязвил длинноволосый, забив на чай, подойдя к столу и уперевшись в него двумя длинными руками. – Слышал. Больше, чем тебе хотелось бы, – тот за словом в карман не полез и остроумно парировал нападку, оставляя намёк на известность о чувствах того к третьему в комнате; а также давая понять теперь уже нависающему над ним парню, что в его молчании хранится сила. Илья в этот момент смерил обоих недоумевающим взглядом и вскинул брови, требуя объяснений или хотя бы контекста. Однако никто ничего пояснять не собирался, ведь одно лишнее слово могло разрушить взаимоотношения всей тройки. Да и у них сейчас были темы для обсуждения поважнее. – Чёт я нихера не понял, но с тобой мы потом разберёмся, – кивнул он в сторону Пети, который, по его мнению, явно что-то скрывал. После чего повернулся к Шайдорову, – Лучше выкладывай, чё с Владосом, живой-то он хоть вообще? – Илья! – тому тут же прилетел в бок чужой локоть, это был Гуменник, который счёл такую попытку разбавить атмосферу шуткой неудачной и неуважительной. – Молчу, босс... – наигранно протянул тот, морщась от боли и театрально "застёгивая" рот на замочек. Третий парень же лишь молча наблюдал за перепалкой этой "парочки", как он их успел наречь. И когда они успели перестать ненавидеть друг друга?.. Его лицо оставалось нейтральным, а в голове успела выстроиться тысяча связей, пока те наконец не обратили на него внимание. – Успокоились? Теперь рассказываю. Я ехал на пары, проезжаю мимо знакомого района, смотрю в окно, а там два чувака стоят срутся. Дай-ка я, подумал, гляну что да как, а это оказались Петя с Владом. Вылез я из машины и спрятался за углом дома, чтоб вас не смущать, не прерывать диалог ваш. Услышал всё до конца, потом вижу: Влад рыдает и в подъезд забегает, а Петя уходит. Я помялся немного там и тоже в дом побежал, чёт мне сердце ёкнуло, как будто Влад в помощи нуждался- – Сердце ёкнуло? Не, Мишань, ты в пролёте, Владосу наш нейтральный нравится, – перебил рассказ того Малинин, залившись смехом и похлопав по плечу друга, тыча пальцем в Петю. – Илья, твою мать! Не перебивай. И не смешно кстати. Мне, в отличие от некоторых, – недолгая пауза и многозначительный взгляд на двух парней напротив, – женщины нравятся. Так вот, с горем пополам нашёл я его квартиру, стучусь, а оттуда ни ответа ни привета, ну я дверь и выломал. В ванной нашёл его, и честно, думал, что уже мёртвый. Я столько крови в жизни не видел, бля буду, как будто человек десять убили. Ну а потом скорая приехала и его забрали, даже меня с собой не взяли, уроды. Как-то так... – Пу-пу-пууу... – протянул Малинин,  пытаясь приободрить ребят в силу неумения реагировать в таких ситуациях. – И это всё? А что с ним сейчас? Ты хотя бы номер врача спросил? Или номер больницы, куда его повезли? – в панике заметался по комнате Пётр, на что получил лишь отрицательное покачивание головы Михаила, – Как нет, Миша?? Как можно быть настолько безответственным, как мы теперь его найдём?  – Спокойно и без резких движений, искать никого не надо. Парни из орлов любезно пробили по базе всё, что нам надо. – хитро ухмыльнулся тот, оголяя ряд белоснежных зубов, облачённых в проволоку. Услышав название родной компании, по которой Илья уже успел заскучать, его глаза загорелись и уставились на Мишу. – Мишаня, как там пацаны? Ну, и девки, конечно же, твои любимые. Тот в ответ развёл руками: – Живы, здоровы, не жалуются. Эмбер и Изабо спрашивали, когда ты на тренировках своих будешь появляться, а то соревы ваши скоро. Я ответил, что ты пока что занят... – фразу он не закончил, ведь на самом деле она звучала как "Он сейчас свою личную жизнь обустраивает, а потом как-нибудь и до льда доберётся". – Чем я занят? – почесал затылок блондин, не понимая, почему парень выбрал именно такую отговорку. – Ну.. проживанием у Пети, например, – Шайдоров даже прыснул в ладошку от нелепости только что произнесённых им слов, но ничего лучше он придумать не смог, – ты главное у них не спрашивай, чем ты занят. В общем, о чём это я. Ребята скинули мне всю нужную инфу, в восьмой больнице он. Так что быстро загружаемся ко мне в тачку и едем туда, без возражений. Гуменник тут же подорвался с места, схватив несколько апельсинов из корзинки с фруктами и повесив на плечо большую сумку. Илья же лениво поднялся со стула, закинув в карман джинсов телефон и зажигалку, и оказался готов выходить.

***

Двадцать минут езды в машине оказались не такими уж и простыми. Илья сел на переднее пассажирское сиденье, оставив длинноволосого парня скучать сзади, однако уже через пару минут он был отсажен назад, настолько он надоел ведущему машину Шайдорову. Оставшуюся дорогу блондин отчаянно пытался не обращать внимания на оказавшегося рядом Петю, дабы не вспоминать о каких-то его секретных знаниях, которые упоминал Миша, лишний раз. "Мы ещё поговорим с ним дома..." - проносилось в светлой голове, когда те наконец-то приехали в точку назначения. – На месте, высаживаемся, – скомандовал водитель, отстёгивая ремень безопасности. Больница номер восемь встретила парней прохладным, пропитанным запахом медикаментов воздухом. Женщина на входе смерила их компанию неодобрительным взглядом и приказала каждому купить бахилы за 20 рублей в автомате. – Вот же сучка, я копейки специально собираю ради того, чтоб в монетку с пацанами играть.. – прошипел сквозь зубы Малинин, как только они отошли к автомату. – Давай я куплю, а со своими монетами ещё успеешь наиграться, – мягко улыбнувшись, произнёс Гуменник и, не дожидаясь ответа, внёс небольшую оплату за всех троих. Облачившись в бахилы, парни ещё несколько минут пытались выведать у сидящей в регистратуре медсестры, где находится палата их друга. Та до последнего не хотела впускать тех, говорила, мол его состояние очень нестабильно, а тут ещё "какие-то нахалы к нему наведываются". Однако после бесчисленных уговоров ребят женщина всё-же поддалась, тяжело вздохнула и пробормотала: – ..23 палата, кровать справа... не шумите только, христа ради. – Ни в коем случае не будем! Хорошего вам дня! – обернулся напоследок Шайдоров и побежал догонять друзей, которые сразу же припустили к названной палате. – И вам не хворать.. Добравшись до палаты номер 23, парни остановились, дабы отдышаться. Решили, что сразу втроём заваливаться некрасиво, так что первым пойдёт Петя. С ним Влад больше всего дружил и, наверное, хотел бы видеть сейчас именно его. Пётр приоткрыл дверь палаты и осторожно, чуть ли не на цыпочках, подошёл к кровати у правой стены. Она находилась за ширмой, которую пришлось отодвинуть. Как только парень это сделал, он тут же обомлел, а пакет с апельсинами упал на пол: Влад лежал плашмя, бледный как полотно, с закрытыми глазами, сквозь веки которых просвечивали синие вены. Казалось, будто из него высосали всю жизненную силу, и не верилось, что ещё с утра Петя стоял и разговаривал с этим же человеком. Одна горячая, едкая слеза скатилась по щеке от такого зрелища. Не хотелось видеть друга в таком состоянии, а на перебинтованную руку глаз и вовсе не решался приземлиться. Парень боялся прикасаться к другу, будто от любого прикосновения тот рассыпется песком или разобьётся, как хрустальная ваза.  Рядом стояла кучка приборов с маленькими экранчиками, на которых отображались жизненные показатели Влада. Пётр мало что смыслил в медицине, однако даже он понял, что дело неладно, по одному лишь взгляду в сторону пищащей электроники. Молча постояв ещё несколько минут в компании полуживого товарища и пустив несколько жгучих слёз, Петя покинул палату и кивком направил туда Малинина. Тот лишь поддался этому, зная, что когда длинноволосый в таком разбитом состоянии, то перечить ему не стоит. Илья продержался в палате недолго, невыносимо находиться там стало от одного лишь взгляда на лежащее на койке бледное тело, что принадлежало тому, с кем дел иметь не хотелось. Хотя... Всё это время, выходит, Влад так резко относился к нему только из-за своих чувств к Пете?.. Из-за того, что тот начал больше времени проводить с блондином и предпочитать Малинина своему другу?.. Размышляя на эту тему, взгляд Ильи был уставлен на лицо лежащего парня, изучая его черты, узнавая кривой нос, перелом которого был работой его рук. – Прости, Владос. За то что нос тебе тогда сломал, за то что пиздил тебя... – тихо, будто сам перед собой, начал распинаться блондин, опустив глаза в пол, –Ты-то тоже конечно хорош, наркоманить так, да ещё и с Петей... Цени лучше дружбу вашу, а вот этой хуйнёй не страдай. Вон мы с ним дружим заебато, и всё у нас хорошо. Мы же с ним... дружим?.. Малинин произнёс последние слова так тихо, что даже сам их практически не услышал. Боялся даже озвучивать мысли, что могли идти в таком ключе, сразу старался отгонять их. А лежащий без сознания в этот момент Влад будто на секунду начал двигаться и отрицательно покачал головой из стороны в сторону, как бы отвечая на последний вопрос светловолосого. Тот лишь потряс головой и вновь открыл глаза, уверяя себя, что ему привиделось. И правда, когда он снова разлепил веки, лежащий в кровати брюнет опять был неподвижным. Значит, действительно показалось.  Или нет? В любом случае, после недлинного, но такого нужного монолога, парень покинул палату и позвал туда оставшегося Шайдорова. Тот вошёл внутрь и сразу почувствовал необыкновенную дрожь, пробежавшую по телу. Стряхнув её, он подобрался ближе к кровати и отдёрнул белую ширму, открыв рот в ужасе. Увиденное бледное и будто бы безжизненное тело вызвало у Миши странную, резкую боль в груди. Так не должно быть, это как будто не он... Вечно весёлый и шутливый Влад, который всегда был душой их группы менеджмента, теперь лежал пластом на больничной койке, не подавая признаков жизни.  Боль внутри усиливалась, но оторвать взгляд от лежащего парня Михаил не мог. Будто бы оказавшись в трансе, он присел на край кровати, осторожно, дабы не задеть распластавшиеся ноги Влада. Он положил свою руку на прохладную кисть того, невольно нащупывая пульс, но почти тут же вспоминая, что все показатели парня сейчас отображаются на девайсе напротив. Поглаживая чужую кисть большим пальцем, Шайдоров попытался сформировать какую-нибудь речь, ведь краем уха услышал, как заходящий перед ним Малинин что-то долго говорил. Однако слова попросту не связывались в предложения и застревали неприятным, вязким комком в горле, так что он решил просто высказывать фразы поддержки, даже учитывая то, что Влад его сейчас не слышит. – Ты большой молодец, Влад, ты справишься, ты не умрёшь.. – ...ты самый сильный из всех, кого я знаю. – Мы все тебя любим: Петя, я, даже Илья тебя больше не ненавидит, представляешь? Вот буквально сегодня обсуждали, – глотая подступающие слёзы, улыбался он. – У тебя всё получится, ты очнёшься и будешь жить дальше, а мы тебя поддержим. Я – точно. Я здесь, с тобой, рядом. Резкие и частые пикающие звуки начали исходить от приборов с экранчиками. Повернув голову вправо, при этом продолжая держать свою руку на чужой, Миша увидел, как показатели пульса и дыхания начали стремительно увеличиваться, приходя практически в норму. Неужели Влад очнулся? Тогда по законам слезливых мелодрам сюда тут же должны вбежать десятки врачей, радуясь такому событию, но в реальности, особенно в России, всему персоналу насрать на своих пациентов, поэтому никто не придёт. Однако тот всё ещё оставался таким же бледным и не подавал никаких признаков бытия в сознании. Только Шайдоров успел подумать об этом, как карие глаза напротив приоткрылись, и тут же зажмурились от яркого больничного света, попавшего в них. Через пару секунд парень снова попробовал открыть глаза, на этот раз осторожнее, и у него получилось. Отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд и понять, кто нависает над ним с радостной улыбкой на пол-лица, Дикиджи слабо понимал, где он и что с ним. – Влад, ты проснулся, Господи, как я рад, ты не представляешь! Я сейчас схожу позову медсестру, чтобы она проверила твоё состояние! – Миша?.. Т..ты? – донёсся снизу хриплый шёпот, – не зови... – Да, это я!! – радость переполняла все границы, и какое-то необъяснимое абсолютное счастье разливалось по телу. Появилась уверенность, что теперь всё точно будет хорошо. – Не зови... никого... – сделав паузу на откашливание, тот продолжил, – и ребят не надо... Шайдоров понимающе кивнул, не понимая лишь одно: как Влад понял, что ребята тоже приехали, если очнулся он только сейчас?.. – Ты.. спас меня, – щенячьи глаза уставились прямо на него, а хрипящий голос прозвучал самой нежной мелодией. Опять угадал. Но признаваться в своём героизме Мише не хотелось, чтобы не звучать тщеславно в ситуации, когда его приятель чуть не простился с жизнью. Однако диалог как-то продолжать надо, он бы даже сказал, необходимо.  – Ага, – скромничает, смущаясь, но взгляд не отводит ни в коем случае, боясь, что еле живой Дикиджи снова сознание потеряет, – а как ты понял? Ты же тогда уже... ну, это...  – В отключке был? Так да, ты не бойся так говорить, я не обижусь, – уже более живо начал говорить Влад, произнося целые предложения без запинок, но всё ещё с хрипами, – так а кому ещё меня спасать? Малинин меня ненавидит, да и к тому же тогда он в квартирке был, а Петро в этого придурка влюблён, так что тот ему всегда важнее меня будет, да и не побежал бы он меня спасать... Слушающий всё это брюнет поёжился от того, насколько колко о своей ситуации высказывался лежащий парень, и продолжал поглаживать его руку пальцем.  – Влад, ты слишком груб к себе и к ним... – Зато это правда, зато я не живу в розовых очках, которые рано или поздно сломаются стёклами внутрь. Лучше уж так, чем вечно твердить себе, что всё хорошо. Пытался я так жить, вот чем закончилось, – он поднял перебинтованную руку, белая ткань на которой была пропитана кровью и покрылась коричневой коркой. – Влад, ты.. Убери, пожалуйста.. – Шайдоров кивнул в сторону искалеченной конечности. – А что такое? Тебе противно на это смотреть, да? Небось ещё и спас меня только ради того, чтобы потом всем ходить и выёбываться тем, какой ты крутой, человеку жизнь сохранил, – съязвил, казалось бы, только очнувшийся парень. – Послушай, пожалуйста, меня, – Миша осторожно запустил свою вторую руку в чужие тёмные кудри, перебирая их между пальцами, пока произносил свою речь тихим, но мягким и бархатистым голосом, – я всё понимаю, тебе сейчас тяжело, но если ты остался в живых, значит так решила судьба. Ну, а я ей совсем чуток помог довести твоё "оживление" до конца. И ребята не ненавидят тебя, просто вы друг друга недопоняли, и не поговорили в нужный момент. Что Петя, что Илья, очень тобой дорожат и приехали со мной сюда потому, что хотели увидеть тебя в любом состоянии. Что касается меня, я всегда буду рядом, с сегодняшнего дня, если тебе хоть где-то понадобится моя помощь, я буду тут же готов. Горячая, солёная слеза стекла по щеке Влада, и сидящий над ним Шайдоров аккуратно смахнул её большим пальцем руки, которая всё ещё была зарыта в его волосы.  – Ты правда будешь рядом?.. И не будешь считать меня тупым или.. раздражающим? Я знаю, что какие-то.. ребята из нашей группы такое обо мне говорят.. Тот лишь мягко рассмеялся, накручивая на палец короткий локон волос брюнета: – Буду, обещаю. Я не такой, как они. В ответ на это Влад окончательно поддался эмоциям, и истерика накрыла его с головой, потому что на подушку обрушился град слёз, которые капали не переставая. Парень напротив сразу же сориентировался и осторожно приподнял чужое тело, прижимая его к себе в крепкие и чуткие объятия, так что заплаканное лицо трясущегося Дикиджи утыкалось в тёплое плечо приятеля. Тот продолжил перебирать его волосы уже двумя руками, приговаривая "Чшшш, всё хорошо, я здесь, я рядом.."  – Ты... ты теперь мой.. ангел-хранитель, – сквозь всхлипы прошептал ему в ухо плачущий парень. Так наивно и по-ребячески, однако в тот же момент максимально искренне и чувственно. Необъяснимое тепло разлилось в груди у обоих, наполняя их чувствами безопасности и понимания. Стать ангелом-хранителем для него было величайшей честью.