Тайком от предков

Может ей будет лучше с вами, чем в этом доме...как-то так она вроде бы написала, а я как-то проскочил ту фразу глазами, не придав особенного значения. А оказывается это было самым страшным в том письме! И это дуэль. Такие вопросы решаются только звоном клинков. Чем я только ей таким образом помогу? Так правильно, так полагается, именно для таких случаев есть дуэли, но что толку что я пойду и умру? Все это будут уже не мои проблемы? Хотя, это не важно. Письмо уже написано и отправлено. Остается уже только ждать его ответа насчет времени. Думаю он не станет тянуть. Думаю завтра же. Может быть мне осталось жить одну ночь. Дела мои в порядке. Я не оставлю безутешной супруги, никому не придется закрывать за меня старые долги, ни одного неулаженого дела вроде бы не повиснет в пустоте. Хотя дядя будет разочарован. И наследовать ему вероятно будет Валентин, хотя это и раньше был напрашивающися сценарий, слишком уж тверд я был в своем намеренье никогда не жениться. Единственное с чем я так и не разобрался, это что там затевает Меркуцио и зачем он от моего имени Джульетту в гости зазвал. Та девочка налетела на меня как раз в тот момент как он и его друзья пробирались куда-то загород, обсуждая что там у них назначена какая-то тайная встреча, а я пытался за ними проследить. Но когда я услышал те ее слова, у меня появились дела поважнее и я так и не узнал с кем была та встреча и имела ли она отношение к истории с Джульеттой. Очень может быть что и нет. У Меркуцио что не день то новая авантюра, и чем более бредовая идея вдруг приходит в его голову, тем с большем рвением он бросается ее реализовывать, попутно наращивая степень драматичности и абсурдности всего происходящего. Начитался своего Боккаччо и воспринимает оттчего-то не как сборник веселых анекдотов, а как прямое руководство к действиям. Так что наверняка то была всего лишь шалость. По крайней мере я буду на это надеяться, потому что в любом случае уже не успеваю с этим разбираться. Раздается стук в дверь, наверное это наконец Ансельмо с новостями насчет времени. Однако вместо него на пороге появляется Валенцио. Как же не вовремя! Я столько раз приглашал его, пытаясь вовлечь в дела города. Что ум этого человека отчаянно нужен Вероне, я начал понимать еще в университетские годы. Слишком много он знал, слишком быстро мог не зарываясь ни в какие бумаги вспомнить все нужные цифры и формулировки. Однако, окончив учебу, он в Верону несколько лет еще не возравращался, мотался по всей стране, был кажется помощником секретаря где-то вроде бы в Падуе, потом советником Герцога кажется во Флоренции, ездил во Францию в составе посольства, высказывался на совете насчет реформ наемных армий, выступал в суде где-то вроде бы в Риме, выучил арабский язык в три дня и три ночи, чтобы заключить выгодную торговую сделку для какой-то семьи банкиров из Мессины, на дочери которых он в результате женился, после чего неожиданно вернулся в Верону, привезя с собой три повозки книг и почти безвылазно заперся дома. Дядя предлагал ему должность советника, но он сразу же отказался в довольно резких выражениях. А пару лет назад уже я и несколько моих товарищей предпринимали попытку вовлечь его в дела города, писали ему про проект с открытием школы и предлагали помочь с планированьем, а может быть и выступить в роли одного из преподавателей. Он тогда ответил кратким очень холодным письмом, где сообщал что ему это неинтересно и чрезвычайно снисходительным тоном не терпящим возражений делал несколько вполне разумных предостережений насчет того, чего нам обязательно стоит избегать. А внизу страницы он подписался: искренне вот вообще не ваш Валенцио. Нет, ну какой все-таки самодовольный зараза! Да, он гениален и биография у него к вобщем-то вполне юному возрасту такая, что решительно непонятно, как он умудрился все это успеть, но разве это повод вести себя так высокомерно и неприятно? А вот теперь он значит объявился, в тот единственный день, когда он тут даром не нужен. Послушай, я не могу сейчас - говорю ему я, - в любой другой день рад буду возможности наконец поговорить с тобой, но... Я здесь как секундант Тибальта, - перебивает Валенцио. Вот оно что! Я как то и забыл, что они родственники. Наверное потому, что, насколько я могу судить, эти двое совершенно не похожи. Тебе положено говорить с Ансельмо, - сообщаю ему я, - принято договариваться через посредников, мой секундант - он, это было в письме, чего ты ко мне-то пришел? Потому что плевать я хотел на дуэльный кодекс! - он почти переходит на крик,- он не имеет смысла! Как можно прописывать правила того, что уже вне закона?! Как только можно было додуматься урегулировать и начать неукоснительно соблюдать уйму всякой ерунды, насчет того, чтобы договариваться через посредников, тщательно подбирать оружие одинаковой длины, ставить строгие условия о том, что на дуэль нельзя вызывать кровных родственников, а секундантом не может быть слуга, если дуэли в принципе запрещены и их не должно быть?!!! Всех дуэлей в мире не должно быть вообще-то! !!Это варварство! Пережиток прошлого! Выкладывай из за чего у вас вышла ссора и я найду нормальный цивилизованый способ это уладить! Ох, если бы это так работало! Конечно я ничего ему не говорю. Я ему почти завидую. Хотел бы я тоже жить в мире, где всегда существует способ решить проблему не предполагающий кровопролития. Но такого не бывает. Мы некоторое время спорим, но остаемся каждый при своем. Знаешь тогда что? - голос Валенцио становится из возмущенного вкрадчиво угрожающим, - если ты выживешь в этой дуэли, а брат мой будет ранен или убит, жизнь твоя превратится в ад. Я натравлю на тебя церковь, добьюсь, чтобы стало повсемесно известно о твоих симпатиях к еретикам и о твоей переписке с тем французом что переводит библию, по примеру англичан. И это поверь мне будет только начало: я напишу в Падую о твоих амбициях насчет университета здесь в Вероне, который им в высшей степени невыгоден, я выверну против тебя, неакуратно брошенную тобой фразу о том Италии вообще стоит стать единым королевством, что ты имел глупость ляпнуть по пьяни семь лет тому назад, я... Страшный человек. Добивайся он от меня практически чего угодно еще, он вероятно преуспел бы. Но с дуэлью это ничего не меняет. Я остаюсь при своем. В конце концов он сдается, тяжело вздыхает и уходит договариваться с Ансельмо, бормоча себе под нос: вы, черт вас обоих дери, стоите друг друга: два придурка влюбленных в пустое слово честь! И вот на расвете мы выходим за городские стены. Тибальт уже там, молчаливый и мрачный. Вот она моя смерть. И какой в этом всем толк действительно? Мне так жутко от мысли о том, что я вообще участвую в каком-то поединке, что даже те приемы, что я вообще-то знаю, я применить все равно не смогу. А вот Капулетти самобладания не занимать. Убьет и не заметит. Ну а мне полагается попытаться сделать хоть что-то до того как это наконец произойдет, а не стоять не в силах сдвинуться с места. Они зачем-то договорились на дуэль с использованием одновременно шпаг и кинжалов. Что ж почему бы и нет, так все это вероятно быстрее кончится. А я хочу, чтоб кончилось, даже если погибну, это может быть лучше чем если у меня сейчас все-таки подогнутся колени, если все-таки задрожат сжимающие оружие руки. Потому что мне страшно. Очень очень страшно. Встаем друг напротив друга, обнажаем клинки. Началось. Теперь можно уже приближаться и наносить удары, однако мы оба медлим. Так нельзя на самом деле, мне полагается нападать и зачем я выжидаю? Я ведь и впрямь желаю ему смерти. Ну чтож, я сжимаю рукоять шпаги крепче и делаю шаг вперед, с трудом подавляя желание зажмуриться. Тибальт тоже заносит руку для удара. Стой! - вдруг кричит ему Валенцио, - на твоем кинжале яд, эта дуэль ведется нечестно!