Тайком от предков

Ну наконец-то! Было конечно и так очаровательно уютно, но без Рози наша веселая компания была бы просто неполной. Мальчики как будто смущаются всей ситуации с появлением Розалины, из-за той давней истории с тем, что Ромео она когда-то нравилась, предполагают отчего-то будто я об этом раньше не знала и теперь мне полагается обидеться, хотя я вообще-то уже слышала об этом от Тибальта, который в своем рассказе изо всех сил упирал на то, что за Розалиной младший Монтекки всячески волочился еще неделю назад, а значит он ветренный и ненадежный, но это совершенный бред, он же сказал уже, что это было другое и прямо любил он всегда одну только меня, значит так и есть, чего ж ворошить прошлое? Да и на что здесь вообще обижаться? На то, что у Ромео определенно есть вкус? Однако он все равно выглядит смущенным и виноватым. Прямо хочется его успокоить. Неужели он и впрямь думает будто я стану ревновать или растраиваться? Не имею привычки тратить время и нервы на ерунду. Мне не очень хочется говорить с Ромео про это. Совсем ведь не интересно, хочется просто поболтать с ним обо всем на свете, сама толком не знаю пока о чем, но так, чтобы это было про что осмысленное и интересное. Только я немного разрываюсь теперь между ним и Рози. Знаю, я сама позвала кузину и, честное слово, я очень рада ее видеть. Вот только то, что она тут никого не знает (хотя нет Ромео знает, но это не в счет, ведь это знакомство ей определенно не добавляет желания с ним общаться) и говорить ей кроме меня не с кем значит это теперь моя обязаность. А мне отчасти хочется забыть вообще про всех и замкнуться на Ромео. Не совсем правильно так думать, но кузина как будто нужна мне здесь отчасти для того, чтобы у меня была возможность похвастаться ей своими мальчиками...А, да, и Тибальт еще должен был перед ней извиниться! Интересно, он сообразит сам, или надо его поддтолкнуть? Бенволио все-таки уходит наверх как и собирался и возращается с дочкой на руках, они как и в прошлый раз устраиваются на ковре, и он протягивает ей на раскрытой ладони вырезаную из дерева фигурку собачки, выловленную из кармана рубашки. Тебе стоит перестать заваливать ее подарками, - замечает Меркуцио, - ты чуть не каждый второй день ей что-то приносишь. Избалуешь ребенка... Ой, не тебе это говорить! Я же мелочи всякие дарю, ничего дорогого и выпендрежного, - смеется в ответ Бенволио, - на себя посмотри: кто из нас двоих купил ей ту дорогущую куклу, с колекцией из восемнадцати разноцветных нарядов? С ней ведь даже собственно и не поиграешь, потому что она хрупкая слишком, да и не по возрасту пока вообще! Ну так, я-то ей не отец, - возражает Меркуцио, совершенно не смущенный этой претензией, - мне можно портить ребенка и даже не предпринимать попыток воспитывать личным примером и вот эта вся скукотень... - Ну да, ну да, рассказывай...ты просто искал предлог купить еще больше тряпок! Нам ли не знать, скажи, Ромео? О да, - с готовностью кивает Ромео, - прости, друг, но я абсолютно солидарен с Бенволио, ту игрушку ты купил скорей уж себе, а еще ты действительно вечно ни к месту дразнишь его и цепляешься к ерунде, а сам творишь все что хочешь, тогда как насчет воспитания ребенка, вообще-то всем нам следовало бы пытаться служить хорошим примером, а образ любимого дяди, который ребенка балует и вечно советует сомнительные вещи в противовес родителям, конечно очарователен в книгах, но ты мог бы и несколько поумерить свой энтузиазм, пытаясь ему соответствовать в реальной жизни. Ох, как же мне они нравятся! Такая у них славная группа друзей, со всеми этими мелкими поддразниваньями, но всегда с безусловной заботой и друг о друге и о малышке, которая явно важна и дорога всем троим. Дальше я все-таки разговариваю с Рози, пересказываю ей историю с балом и знакомством с Ромео, наш план насчет Париса и историю о том, откуда у Бенволио дочка. А потом Розалина, говорит уже с Тибальтом, а я оставляю их на время вдвоем. Предварительно немножко к ним пригляделась и они вроде не выглядели так будто страшно обиженны друг на друга. Хотя по ним сложно определить, конечно: им обоим удивительно хорошо удается сидеть со скучноватыми безмятежными выражениями лиц, которые если верить словам отца, у вас неприменно и должны быть, когда вы вращаетсь в светском обществе и хотите производить благоприятное впечатление. Сама я этим навыком так и не овладела и не уверена, что так уж хотела бы. Кому оно надо: быть идеальной светской дамой? Одна из моих наставниц, все твердила, что с таким подходом к жизни я никогда не найду жениха, но коль скоро уже подтвердилось на практике, что это вовсе не так, зачем заморачиваться? Ну а затем я все-таки переключаюсь на разговор с Ромео. Бенволио на секунду отвлекается от их с Меркуцио игры с Еленой (они успели начать строить на ковре пирамидку из деревянных кубиков, книг, монеток, грецких орехов из вазочки на столе, и кажется приблизительно всего, что соответствует двум параметрам: попалось под руку и не бьется), чтобы бросить предупреждающий взгляд в мою сторону. Я киваю в ответ: конечно я помню, что обещала про вчерашнее не разбалтывать. Я держу слово и историю с дуэлью с Ромео не обсуждаю, упоминаю только то, что письма к сожалению не получила, когда об этом заходит речь (Ромео при этом смотрит с подозрением на Тибальта. Странно, тот-то тут причем?). Чтож, он все еще ужасно много говорит о любви и не стал еще привычным и будничным, но уже можно потихоньку, различить какие-то черты более настоящего Ромео за фасадом пылкого влюбленного. Хотя мне льстят его многочисленные комплименнты в мою сторону, и есть что-то ужасно трогательное во всей этой невероятной романтичности. Я ни за что не стала бы разговаривать так сама, но в Ромео мне прямо нравится...Стоп, нет: я не буду очаровываться этой его восторжено влюбленной стороной! Это ж неприменно пройдет, меня предупреждали! Надо быть реалисткой и смотреть сквозь все это на то, что останется, когда сойдет весь этот налет только-только вспыхнувшей влюбленности... За это мне даже как-то неловко, но, признаюсь, мне ужас до чего хотелось как-нибудь к нему прикоснуться, обнять или хоть за руку взять, что-нибудь в этом духе. Но я не решусь: у Тибальта и без того уже вид устрашающе недовольный. Эх, отвлек бы его кто-нибудь... Но просто болтать тоже довольно неплохо, я успеваю узнать немного о детстве Ромео и его увлечениях. Как-то он удивительно много читает, для человека, которому открыт весь мир. Нет, я сама тоже кучу времени провожу с книгой в руках и читала все, что только попадало мне в руки, даже старые письма от Валенцио маленькому Тибальту с подробными пересказами античной классики, и нудными отступлениями про философию Платона, проблемы богословия, цены на зерно, римскую систему права и бог весть что еще (отступления я всеж-таки обычно проскакивала, меня интересовали странствия Энея и Одисея, беспорядочные влюбленности богов или на худой конец биграфия Цезаря, а не всякое занудство!), но в моем случае это была вынужденная мера, будь у меня возможность хоть иногда выходить в город самой по себе и отправляться куда хочется, я бы точно бралась за чтение куда реже. А потом мы вроде как решаем снова присоединиться к остальным, подсаживаемся к компании на ковре и начинаем прислушиваться к разговору. Она вот говорит пока только "папа" да еще изредка "да" или "не хочу" , - делится с другом Бенволио, - это как-то мало совсем, ей год и четыре месяца, я спрашивал у ее няни и, ты знаешь, она ведь растила еще тебя и она вспоминает, что ты в этом возрасте болтал уже довольно много, и стишок даже написал: "Кот улез от нас за шкаф/ очень глупый! Он неправ" и я конечно не вполне уверен, что что слово "улез" в принципе существует в природе, но сам факт того, что ты пытался что-то рифмовать впечатляет, а Елена пока даже отдельными словами не говорит, вдруг я что-то не так делаю? Недостаточно с ней разговариваю или еще что в этом духе? Неужели ты правда только что выбрал для сравнения Меркуцио, размышляя о том, что ты хотел бы чтобы выросло из твоего ребенка? - со смехом спрашивает Ромео, - а вообще не переживай ты так: просто дети все очень разные и каждому свое время. Заговорит она еще, куда денется, ты ж и сам видишь, что она с каждым днем учится чему-то новому и по глазам видно, что она все отлично понимает. А так... вот про меня вспоминают, что я был очень тихим ребенком и в год еще точно ничего не говорил, и у остальных тоже свои детские истории, чего ты на одного Меркуцио ориентируешься? Кому-нибудь из вас родители рассказывали какими вы были в раннем детстве ? - спрашивает он обращаясь уже ко всем нам. Мама с бабушкой вспоминают только то, как я вечно болела, - откликается Розалина, - кроме их бесконечных жалостных причитаний про то, как они ночами не спали, опасаясь что бог заберет у них их слишком хрупкую и прекрасную для этого мира девочку, от них особенно ничего и не услышишь, так что я не знаю сколько мне было, когда я научилась говорить. А про Джульетту я помню, как мы с ней маленькими играли в саду в дочки-матери и она вовсю болтала, про то что ее кукле нужно скорее ложиться спать, что меня раздражало, потому что пока кто-то спит с ним ничего особо не происходит и играть в это довольно скучно....Но это кажется было нашей летней вилле за городом...а значит мне было не меньше четырех лет уже и ей следовательно тоже как минимум два с небольшим, а какой она была в год я не знаю. Ну, по крайней мере достоверно известно, что когда она училась ходить она могла вполне внятно сказать "Да" - вступает в разговор Тибальт, - ее кормилица без конца про это рассказывает. О господи, не начинай, пожалуста, сейчас пересказывать эту дурацкую байку, - прошу я, - она глупая, не позорь меня в глазах моего возможного жениха! Ой, это было не очень умно с моей стороны. Ляпнула не подумав, хотя несложно было бы предположить, что то, что я так глупо приплела Ромео, кузена только раздразнит. Если жениха можно отпугнуть такой мелочью - это плохой жених! - Надо его отшить и искать нового, - объявляет брат и немедленно принимается излагать своими словами вечную присказку кормилицы про то как я в детстве упала, и шишка с голубинное яичко, и муж ее большой шутник, и дочка ее по имени Сузанна и еще куча никому не интересных подробностей и в конечном счете идиотское " ох, деточка, упала ты на лобик, а подрастешь - на спинку станешь падать" и мое позорное "Да". Тибальт самодовольно ухмыляется, заканчивая свой рассказ. Некрасиво с его стороны: знает же, что я не люблю эту историю. Знаешь что? - возмушаюсь я, - вот я возьму и отомщу тебе за это когда-нибудь! Дождусь пока тебе кто-нибудь начнет нравиться и расскажу этому человеку, как ты в день своего пятнадцатилетия вернулся домой в первом часу ночи, утащил у дяди несколько бутылок вина, залпом выпил их все, а потом сидел, забившись в угол библеотеки, рыдал и нес какую-то чушь про то, что все это был ужасный способ почтить память отца... Так-так-так, я хочу знать все подробности этой истории, - немедленно заявляет Меркуцио, - ты знаешь куда он там до этого ходил? В бор...- начинаю было я, но прерываюсь от того что Тибальт с грохотом ударяет кулаком по столу. Не смей! - цедит он сквозь зубы, сверкая глазами. Может это было чуточку слишком. Кажется это и впрямь сильно личная история. Чтож, не стану рассказывать дальше, раз брату так это важно. Надо же, я и не знала, что тема это все еще больная, это ж давно уже было. Потихоньку мы начинаем говорить о чем-то еще и эта история как будто немного забывается. Капулетти недооценивают то, насколько престижным считается брак с кем-либо из их семьи, - вздыхает Рози, - мои все еще надеются, что на Тибальта надавят и мне-таки еще раз предложат за него выйти, очень к этому стремятся он ведь еще и наследник... Да не буду я наследовать дяде! - говорит Тибальт, - он меня ненавидит и всяко найдет способ не завещать мне ни гроша (ну да не больно то и хотелось!) Он небось рассчитывает, что у них появится еще сын и не беспочвенно, надо сказать, тете и тридцати нет, у нее точно могут быть еще дети. А если это не сработает, он станет требовать, чтобы Джульетта нашла какого жениха поскромнее, который не станет настаивать на том, чтобы забрать ее в свою семью, а вместо этого сам войдет в нашу и возьмет фамилию Капулетти и вот им то и перейдут тогда все дела рода. Разве так делают? - удивляется Рози, - на женщин же всем всегда плевать, единственная история, что я слышала в которой жених вошел в семью невесты а не наоборот, кончилась тем, что его убили завистники чуть ли не сразу же в день свадьбы, она с горя закололась и вся впечатляющая победа идей равноправия полов свелась к тому, что похоронили их в склепе ее семьи, а не его, как будто это имеет значение, когда все всё равно уже умерли. Ты слышала мало историй, - откликается Тибальт, почти улыбаясь, кажется он начинает проникаться симпатией к Рози, - случаются и более благоприятные исходы и с Джульеттой наверняка сработает, если дядя решит все-таки на это пойти, а он наверняка решит, потому что меня он и в самом деле не любит. Он ведь меня и под крышей-то своей терпит потому только, что отцу моему это перед смертью пообещал. Будь у него способ от меня избавиться так, чтоб не нарушать клятву, он не приминул бы им воспользоваться. А вот это вряд ли: отец Тибальта и впрямь на дух не переносит, но гнать не стал бы. Брат много значит для славы и репутации рода и какими бы холодными не были их отношения, папа ни за что не вышвырнул бы на улицу нашу главную гордость. Тибальт же просто идеальный представитель нашей семьи в глазах всего общества. Его боятся. Его уважают. Настоящий аристократ, непревзойденный боец, грозный, пугающий, очень и очень привлекательный в глазах множества девушек...Впрочем я совсем не удивлена, что сам Тибальт себя таким совсем не видит. Он как-то говорил мне с горечью о том, что никогда не простит моему отцу, что тот каким-то образом умудрился внушить маме вечное чувство будто она ничего не стоит. Вот только кузен в упор не замечает, что с ним самим проделали то же самое, если не страшнее, потому что про маму я наверное и не сказала бы, что она такая уж несчастная и угнетенная... И вообще, она взрослая: пусть сама и переживает за свои проблемы, я в это не лезу и брату не стоило бы, вот только разве ж его тут удержишь?...А вот Тибальт...У меня в голове не укладываться как можно быть одновременно таким сильным и таким забитым! Да, он, в отличии от нас с мамой, на отца регулярно огрызается, но ведь и только. Тибальт ругает всё на чем свет стоит, но почти неизменно подчиняется. Как бы то ни было, мои прямо помешались на идее еще раз, на этот раз уже более напрямую, породниться с Капулетти, - продолжает Розалина, - хотя теперь, когда меня якобы пригласил к себе Парис, они возможно пересматривают планы. Вот только, когда выяснится, что Парис никогда и не слышал о моем существовании.. Слушай, а может просто и дать им чего они хотят? - вдруг предлагает в ответ Тибальт, - в целом мы могли бы и пожениться, не обязательно же прямо жить как семейная пара, никто проверять не станет, значит особо хуже и не станет, а от нас хоть все отмотаются... Ой, что щас будет....- бросая беглый взгляд в направлении Меркуцио, говорит Бенволио себе под нос, так тихо, что слышу его кажется только я. Он определенно прав, ух, что-то сейчас будет... Вот на лбу Меркуцио появляется глубокая складка недовольства, а глаза вспыхивают нехорошим блеском: собираются тучи, сейчас грянет гром... Бабах! Меркуцио резко вскакивает, опрокидывая стул и, раскидывая в стороны руки, объявляет, нарочисто выделяя голосом звук эр: Встрречное предложение! - Выходи за меня, Рози! Я подхожу гораздо лучше: я богаче, и знатнее, и краси...ладно Тибальт тоже ничего...но я все равно круче: соображаю всяко побольше некоторых и семье твоей еще не успел не понравиться! Зачем тебе этот неудачник? - Хочешь фиктивный брак - выбирай меня не прогадаешь! Заметь, я никогда не посылал тебя в монастырь! И судя по твоим расказам твоя бабушка вашими совместными стараниями уже считает Тибальта практически исчадьем ада, ну а за мной такой славы не водится. Нельзя ли потише, вас и так всем прекрасно слышно - просит Бенволио, но на него никто не обращает внимания. Подумаешь, в монастырь, не в монастырь, - отмахивается Тибальт, - она все равно не обижается, а на семью я уж как-нибудь смог бы произвести хорошее впечатление. Делов-то: придти извиниться. Могу даже поизображать очень-очень романтические ухаживания, если это убедит семью Розалины. Что там полагается? Подарить огромный букет роз? Спеть под окном серенаду? Никакую серенаду ты под ее окном петь не будешь! - вопит в ответ Меркуцио теперь уже так громко, что бедняжка Елена пугается и принимается плакать, - Рози, говорю тебе, выбрать из нас двоих его было бы просто глупо: я - родич Герцога и уж точно подхожу не хуже, а уж его попытки ухаживаний тебе точно не нужны, это ж будет выглядеть просто жалко! Ради бога, тише! - снова пытается вклиниться Бенволио, но его кажется опять слышу только я. Ничего не жалко! - возмущается Тибальт, в отличии от Меркуцио он не кричит, но этот бестолковый спор, явно и у него вызывает бурю эмоций (что вообще-то ужас как глупо, не могут же они двое в самом деле быть настолько низкого мнения об уме Рози, чтобы воображать, что после настолько дурацких предложений, она стала бы всерьез рассматривать вариант связать судьбу с любым из них), - С чего ты взял, что я не смог бы за кем-то ухаживать?! Я нравлюсь девушкам, чтоб ты знал! И вполне умею производить впечатление! Прекратите кричать, вы ребенка мне пугаете! - требует Бенволио на этот раз уже достаточно громко, но они снова его не слышат. А еще ты... - начинает Меркуцио, но договорить не успевает, потому что Бенволио, наконец сообразив, что шансов быть услышанным у него нет, вместо этого тянет его за рукав, заставляя повернуться к себе. Значит так, - заявляет он, завладев таким образом вниманием присутствующих, - если кто-нибудь здесь и женится на Розалине, это буду я. Не стану утверждать что могу переиграть кого-то из вас в богатстве, знатности, красоте или умении делать впечатляюще дурацкие романтические жесты, но у меня есть железный аргумент: мне нужнее. Я ведь могу зажить отдельно если женюсь, выбраться из дома Монтекки, а это дало бы мне возможность забрать наконец к себе дочку. Так что если у нас есть девушка, которой все равно за кого выходить замуж, потому что делается это только по дружбе и для виду, чтобы отстали родители, она совершенно точно должна достаться мне. Ведь таким образом можно осчастливить сразу двоих человек: меня и Елену. Ты же не станешь упускать чудесную возможность сотворить столько добра, да, Розалина? Кузина смотрит на него изумленно, но в конце концов согласно кивает. Так вот теперь я не очень понимаю: они реально только что вот так вот запросто договорились, ни много ни мало заключить союз и всю жизнь изображать женатую пару, будучи практически друг с другом не знакомы, или просто нашли самый эффективный способ заткнуть наконец Меркуцио и Тибальта с их бестолковым и слишком уж громким спором? Обьясните мне кто-нибудь, что, во имя неба, только что произошло?!