Тайком от предков

На приёме мы перекинулись с Меркуцио лишь парой слов, и беседа шла в присутствии его дяди, так что ничего значимого он сказать как будто и не мог. Однако в какой-то момент шут широко зевнул и со скучающим видом заметил: «Ах, какой скучный праздник. Разумеется, я терплю эту клоунаду только ради развлечения простого люда, а завтра предпочту в то же время сесть почитать свою любимую книгу, скажем, девятый абзац второй главы, что мне так нравится», — и подмигнул Джульетте. Кузина, конечно, сразу сообразила, что этот самый абзац он нам с ней рекомендует прочесть и даже припомнила, что любимая книга Меркуцио — «Декамерон». Последнее как раз неудивительно: именно чего-то подобного от него можно было ожидать. Скандальная книжка, что не держат в приличных домах вроде моего. С домом Джу дело, однако, обстояло иначе: кузина была почти уверена, что Тибальт, несмотря на всю свою любовь к морализаторству, экземпляр этого сборника сомнительных новелл всё же приобрёл. Поэтому из театра мы отправились прямиком к ней (меня пригласили на полчасика под предлогом выпить воды и освежиться), где я караулила под дверью, пока кузина пробиралась в комнату брата за книжкой. Через пять минут она, хихикая, выскочила из комнаты и радостно поделилась: «А Тибальт хранит под подушкой чью-то кожаную перчатку с лиловой вышивкой, знаешь, такую из тех, что можно потерять во время охоты. И этот человек ещё ворчит, что я получаю любовные письма!» После чего мы кинулись искать нужную страницу книги, чтобы выяснить, что девятый абзац второй главы начинается так: «Случайно, а не преднамеренно, сойдясь в одном из приделов храма, они сели в кружок, прочли «Отче наш» и, повздыхав, начали беседовать о многоразличных предметах, имевших касательство к злобе дня». — Он назначает встречу, — догадалась Джульетта. И вот на следующий день я отпрашиваюсь у семьи в церковь и сажусь на полу у мраморной статуи Богородицы, подняв на неё глаза. Вскоре рядом со мной опускается на колени кузина, и мы перешёптываемся о том, в самом ли деле я собираюсь замуж за Бенволио, притворяясь, будто читаем молитвы. — Отче наш, — раздаётся у меня за спиной голос Меркуцио, где-то раздобывшего облачение монаха. Затем он тоже опускается на колени и продолжает, понизив голос: — Ромео с Бенволио скоро будут. Вообще-то мне и на руку, что их пока нет, ведь есть кое-что, о чём я хотела бы расспросить именно Меркуцио. Только как бы так сформулировать вопрос, чтобы он не подумал, будто я кого-то обвиняю. — Послушай, а мать Елены? Какой она была? — решаюсь я наконец. — Мелисса? — откликается Меркуцио. — Ну, она была очень тихой и очень робкой, по-итальянски не решалась говорить совсем. Ну, Бенволио и начал с ней по-гречески, да только он, конечно, говорил книжно и по-старому, а она на разговорном. Но за недельку они вроде как приноровились, говорили медленно-медленно и жестами много показывали... Ещё через неделю она уже ждала ребёнка. Тут уж не знаю, как вышло. Сам бы я ни за что не сумел соблазнить девушку на языке, на котором читал только Библию и всяческий гомоэротизм, а вот тогдашнему Бенволио это как-то удалось. Он ведь тогда другим совсем был — куда беспечнее и вообще. Это уж после... Ты, кстати, не поднимай с ним эту тему, он избегает сейчас даже имя её называть, будто от этого легче. А тогда, когда выяснилось про беременность, я устроил её на работу на кухню в доме дяди. Вот только она не работала почти. Не умела. Трагедия семьи Мелиссы в том, что не бедной её семья была, а обедневшей: их корабль с товаром затонул, а дом захватили османы. Вот и остались они резко ни с чем и девочку свою выпихнули из дому в место с такой репутацией, что не знаю, как и сказать-то при дамах... — Дамы тебя поняли, — заверяю я. — Ну вот, Монтекки после, конечно, сочли, что всё это от начала и до конца было уловкой с целью заманить их племянничка в невыгодный для него брак. Но если такие мысли и были, то только у её родителей. Мелисса была просто напуганной девочкой, делающей, что скажут, — продолжает рассказ Меркуцио. — Но разве ж объяснишь? Второй аргумент был, что она вообще не из тех, на ком женятся, а из тех, с кем только развлекаются. Здесь уж не знаю, были ли они правы, ведь место, где они встретились, было и впрямь сомнительной репутации, а она была очень бедна, очень юна, очень хороша собой и не приучена ни к какой работе... Впрочем, при нашем тогдашнем образе жизни осуждать девушку за подобное было бы верхом лицемерия... Знаю только, что в случае с Бенволио ни о каких деньгах речь не шла, и между ними всё было по любви. Да и те, кто зарабатывает подобным, побольше обычно знают о том, как избежать нежелательной беременности — есть какие-то травы... Кстати, — обращается он уже лично к Джульетте, — я про это ничего не знаю, но знаю, у кого спросить и достать, так что если тебе вдруг нужно... — Тибальт тоже знает, где достать, — откликается кузина, и более того — достал уже даже и странные травы, и загадочную скляночку с арабской надписью от Валенцио. Про травы ещё твердил, что это вроде как не гарантия, но хуже не будет, отравиться ими нельзя — он проверил. — Как это проверил? — возмущается Меркуцио. — А если бы оказалось, что можно?! — Ой, я про это не думала, — отвечает кузина. — А ведь и правда... Ха-ха, а ведь сложно придумать более нелепую смерть для мужчины, чем отравиться противозачаточным, проверяя, можно ли им отравиться. Но во всяком случае я ценю его заботу, пусть и совершенно излишнюю, ведь он в любом случае ни за что не оставил бы нас с Ромео наедине. .