Тихая гавань

      Последняя часть выступления прошла как по нотам. Юнги, собрав волю в кулак, сумел отсечь все посторонние мысли и полностью погрузился в ритм и энергию сцены. Работа была превыше всего, и он, профессиональный до кончиков пальцев, блестяще отыграл заключительный акт. Однако, даже возвращаясь за кулисы под оглушительные овации, он краем глаза ловил в суматохе знакомый силуэт. Алина, казалось, была вездесущей: то поправляла плащ танцору, то искала нужный оттенок помады, то бесшумно скользила между стойками с костюмами. Он украдкой поглядывал на нее, отмечая ее спокойную сосредоточенность, но тщательно избегал любого прямого контакта, чтобы не нарушать хрупкий баланс.       Вернувшись в отель он первым делом позвонил Чимину. Ему необходимо было выговориться, а единственным человеком, кто знал всю подоплеку этой странной истории, был именно он. — Юнги-ги! Привет! Как тур? — в трубке прозвучал звонкий, бодрый голос. — Я нашел ее, — выпалил Юнги, почти не здороваясь, словно боялся, что слова испарятся. — Кого? — не понял Чимин. — Ее. Ту самую. С изумрудными глазами. — Где?! В Штатах? — в голосе друга послышалось изумление. — Да. — Ты в своем уме? Как она могла там оказаться? Это Межконтинентальное совпадение? Ты, наверное, обознался. Сто процентов, — Чимин попытался призвать его к здравомыслию. — Нет. Ты не понял. Это она. Я уверен. — Юнги, ты пьян? Звонишь мне из бара? — засмеялся младший. — Нет, я трезв, как стеклышко. Только вернулся с концерта, даже душ не принял — сразу тебе звоню. — Тогда объясни, как девушка из лифта в Сеуле могла материализоваться на другом конце света? Она что, ARMY, которая бродит по всему миру, чтобы быть ближе к кумиру? — Она визажист, — глухо сказал Юнги. — И как это меняет картину? — Чимин все еще не понимал. — Визажист. Которого ты ко мне пристроил, — Юнги попытался объяснить, но от волнения слова путались. — Я никого к тебе не пристраивал. Все. Стоп. Отдохни, выспись, поговорим завтра. — Черт, Чимин! Я говорю о той самой, про которую ты договаривался с менеджером из параллельного проекта! — Юнги не выдержал и повысил голос. — Чего?! Это она?! Ты уверен? — удивление в голосе друга сменилось живым интересом. — Но как? Почему только сейчас? Ты же дал уже несколько концертов! — Она работала с подтанцовкой. Я ее просто не замечал. А сегодня Софи не успевала, позвала ее на помощь... Чимин, это она. Ее глаза... я их не забуду. — Вот это да... Нежданчик-то какой! — посвистел Чимин. — Она красивая? — Да. У нее... другое лицо. Не такое, как у всех. — В каком смысле? — Она не кореянка. Европейская внешность. Наверное, поэтому и глаза такие... — Судьба иногда преподносит удивительные сюрпризы, — задумчиво протянул Чимин. Разговор плавно перетек от девушки к работе. Чимин рассказал, что закончил свой сольный проект и теперь в небольшом отпуске. Спросил о дальнейших планах. — Дальше — Европа. Берлин, Пприж, потом Амстердам, — ответил Юнги. — Отлично! Я приеду. Обязательно приеду, — неожиданно заявил Чимин. — Зачем? — удивился Юнги. — Как зачем? Поддержать тебя! — Ага, а до этого что не приезжал? — усмехнулся старший. — Был занят! — начал оправдываться Чимин. — Ври больше. Ты свободен уже неделю. И ни разу не предложил приехать. — Эй, не допрашивай! Я собирался, но Чонгук меня отвлекал. — Связал и не отпускал, да? — рассмеялся Юнги. — Ну... мы просто три дня валялись у него дома. Отдыхали, — в трубке послышалось смущенное хихиканье. — Бухали, так и скажи. — Фу, как некультурно! Ха-ха-ха! — Ладно, хитрый цыпленок. Говори правду — хочешь на нее посмотреть. — Ой, да брось! Как будто у тебя самого не горит от любопытства! Лучше скажи, что будешь делать дальше. — В каком смысле? Работать. У меня тур в самом разгаре. — Это понятно. Я про девушку. Узнал, как ее зовут? — Алина. — Хм... Интересное имя. — Ну, она не азиатка, это естественно. — Ладно, я устал. Пойду в душ. — Не, не, ты не ответил на главный вопрос. — На какой еще? — притворно возмутился Юнги. — Что дальше-то будешь делать? — Да ничего. Я сам еще не знаю. Не думал, что найду ее так скоро... и так близко. — Ой, брось! А кто тогда ходил в другой проект под предлогом «посмотреть на работу коллег», а сам глазами искал кого-то? — хитро напомнил младший. — Тссс! Ни слова! Прибью, если кто-то узнает! — Ладно, ладно, не кипятись. Мы с Чонгуком никому не расскажем, — в трубке прозвучал заразительный смех. — Что?! Чонгук?! — Юнги буквально вскипел. — Ты ему рассказал?! В номере, казалось, стало на несколько градусов жарче от его возмущения. — Все, все! Я пошутил! Честно! Никому не говорил! — Точно? — прищурился Юнги.— Иначе я убью тебя и того малого. — Блин, ну конечно! Ты же сам знаешь Гука. Он потом при каждом удобном случае будет тебя подкалывать. Да и мне не с руки, чтобы мой менеджер прознал про мои «вылазки» — тут же все социальные жизни прикроют. — Это верно, — Юнги немного расслабился. — Ладно, давай. Я спать. Жду тебя в Берлине. — Жди, дорогой! Не скучай слишком сильно! — Иди к черту.       Юнги откинулся на кровать. Силы были на исходе, но мысли, вопреки усталости, продолжали кружиться вокруг одного имени — Алина. Он принял душ, и горячая вода на время смыла напряжение, но не смогла стереть из памяти тот изучающий взгляд в зеркале. За окном спал весь город, но для него ночь только начиналась — в тревожных, но сладких размышлениях. --- — Ты какая-то задумчивая. Что-то случилось? — Лиза, раскладывая косметику по полочкам в их номере, внимательно посмотрела на Алину. — Нет, просто устала, — постаралась ответить ровно Алина, отводя взгляд к ночному городу за окном. — А, это! Не переживай, у нас будет пара дней передышки. Следующий концерт только через неделю, в Берлине. — Отдых? Нам же еще лететь... — И все! А вот стаффу реально тяжело: собрать всю аппаратуру, тонны костюмов, погрузить, разгрузить, смонтировать заново... Вот где адский труд. — Да, им и по ночам приходится работать, — кивнула Алина, но мысли ее были далеко.       Европейская часть тура была настоящим марафоном. Несколько недель сжались в череду перелетов, отелей и арен-гримерок. Алина больше не сталкивалась с Юнги вблизи — в крупных европейских площадках, таких как «Зигго Дом» в Амстердаме, для главного артиста оборудовали отдельную, тихую гримерную, куда посторонним доступ был закрыт. Она видела его только мельком, когда он стремительным шагом проходил по коридору, окруженный охраной и менеджерами, или на сцене — сияющего, недосягаемого.       Чимин приехал, как и обещал, в Берлин. Юнги, встретив его у служебного входа, не смог скрыть улыбки. Долгий тур в одиночку, несмотря на слаженную команду, все же был испытанием. Присутствие старого друга, частички дома, согревало. — Говорил же, что приедешь сразу, — с упреком сказал Юнги, обнимая его. — А ты разве расстроился? — Переживал, мало ли что. — Все в порядке. Просто нужно было кое-что доделать. — Навести порядок в доме у Чонгука и вынести гору пустых бутылок? — усмехнулся Юнги. — Ах ты! Нет, помогал отцу в кафе. Как раз сезон. — Понятно. Как он? — В полном порядке. Работа кипит. Лучше расскажи, как у тебя дела? — По-моему, все очевидно. Работаю. Кстати, давай вместе выступим. ARMY ждут этого. — Ой, нет, я не готов! — Чимин в ужасе отпрянул. — Чего тут готовиться? Пару раз репетицию — и вперед. — Не-е-ет, — Чимин плюхнулся на диван в гримерке Юнги, просторной и прохладной, пахнущей свежей краской и деревом.       До концерта оставалось время, и они могли позволить себе немного ностальгии. Вспоминали былое, те времена, когда все семеро заполняли собой самые большие стадионы мира, и их смех заглушал гул толпы за стенами. — Помнишь, как мы все в первый раз вышли на такую огромную сцену в Лондоне? — спросил Чимин, глядя в потолок. — Казалось, что этот океан людей никогда не утихнет. — Помню, — тихо отозвался Юнги. — Тогда мы держались друг за друга, буквально. А сейчас... Сейчас я один стою перед этим океаном. — Но ты не один, — поправил его Чимин. — Мы все там, с тобой. Просто... немного рассредоточены. На мгновение в гримерке повисла тихая, понимающая пауза, наполненная памятью о семи голосах, сливавшихся в один мощный хор. — Покажешь ее мне? — неожиданно, почти шепотом, спросил Чимин, нагнувшись к уху Юнги. — Кого? — вздрогнул тот от внезапности. — Ну как кого? Алину, — прошептал младший еще тише, хотя гул готовящейся арены и так заглушал любые слова. — Она в общей гримерке. Работает. — И...? — Что «и»? Мне что, позвать ее сюда для представления? — фыркнул Юнги. — Ну, я не знаю... А как же я тогда смогу ее увидеть? Я тут всего на пару дней! — Чимин сделал преувеличенно-печальное лицо. — Увидишь. Если захочешь.       Вскоре после этого Юнги, поправив наушник, вышел на связь с режиссером. Пора было начинать. Чимин отправился на свое место в VIP-ложе. В тот вечер их пути с Алиной так и не пересеклись. Она засиделась в своей гримерке, помогая упаковывать особо хрупкие палитры, и лишь звонок от Лизы заставил ее выскочить к автобусу.       Берлин ночью был другим существом. Не таким романтичным, как Париж, но мощным, прямолинейным, в стиле техно и бетона. Автобус мчался по широким, слабо освещенным улицам, минуя островки ночной жизни — бары с неоновыми вывесками, клубы, откуда доносился глухой пульс басов. Алина, прижавшись лбом к прохладному стеклу, смотрела на мелькающие огни. Усталость была приятной, тяжелой. В голове, вопреки всем усилиям, всплывал не образ шумного города, а одна-единственная деталь: взгляд, задержавшийся на ней в зеркале несколько дней назад. Он ничего не значил, конечно. Простая вежливость. Но в тишине ночного автобуса она позволила себе на мгновение представить, что это был не просто взгляд, а молчаливый вопрос. А ответа на него у нее пока не было.