Там, где не должно быть меня

Я поняла слишком поздно одну простую вещь: во дворце невозможно иметь тайну. Даже если ты молчишь. Даже если ничего не происходит. Даже если ты сама не понимаешь, что именно изменилось — гарем всё равно чувствует. Он живёт слухами. И я стала одним из них. Сначала это были мелочи. Разговоры стихали, когда я подходила. Девушки переглядывались. Кто-то начинал шептаться за спиной. Я убеждала себя, что это просто воображение… пока однажды за ужином не услышала своё имя. — …я говорю тебе, он с ней разговаривал, — прошептала одна служанка, думая, что я не слышу. — Малкочоглу ага? Не может быть. — Я видела. Ложка в моей руке остановилась. Я продолжала смотреть в миску, будто ничего не происходит. — Она новенькая, — добавил другой голос. — Такие долго не живут, если слишком высоко смотрят. Сердце неприятно сжалось. Вот оно. То, о чём предупреждала Дая-хатун. Не мужчины — беда. А внимание мужчин. Я заставила себя спокойно доесть и встала, не реагируя. Главное правило гарема — никогда не показывать, что слова достигли цели. Но внутри уже росло тревожное понимание: кто-то наблюдает за мной не менее внимательно, чем Бали-бей. И этот кто-то не желает мне добра. На следующий день это «кто-то» подошёл ко мне сам. Её звали Шахика. Старшая ученица, почти готовая служанка при покоях одной из хатун. Красивая, уверенная, с мягкой улыбкой, которая не доходила до глаз. Она остановила меня у колонны. — Лейла, верно? — Да. Она улыбнулась. — Ты быстро продвигаешься. Для новенькой. Я осторожно кивнула. — Мне просто везёт. — Во дворце не бывает везения, — сказала она тихо. Мы стояли слишком близко. Я чувствовала её взгляд, изучающий, оценивающий. — Говорят, Малкочоглу ага знает твоё имя. Вот и сказано вслух. Я опустила глаза. — Он спрашивал всех новых служанок. Ложь была слабой, но единственно возможной. Она усмехнулась. — Не всех. Пауза повисла между нами. — Ты должна быть осторожна, — добавила она почти дружелюбно. — Некоторые девушки начинают мечтать, если мужчина смотрит на них дольше секунды. Я подняла взгляд. — Я не мечтаю. Её улыбка стала тоньше. — Хорошо. Потому что такие мечты заканчиваются плохо. Она ушла, оставив после себя ощущение холодного ветра. Я стояла, понимая: это предупреждение. Или угроза.

***

Слухи росли быстро. Меня начали ставить на более тяжёлую работу. Поручения становились неудобными. Однажды исчезла ткань, за которую отвечала я, и только чудом её нашли позже. Кто-то проверял, сломаюсь ли. Вечером я сидела у стены, устало опустив голову. — Они тебя не любят, — тихо сказала Мария-Мелек. — Здесь никого не любят, — ответила я. Но дело было не в нелюбви. Дело было в опасности. Гарем — это система равновесия. Новая фигура, которая привлекает внимание, автоматически становится угрозой для остальных. И я вдруг ясно поняла: если слухи дойдут до старших хатун или — хуже — до Валиде… меня уберут быстро и тихо. Я не должна больше пересекаться с Бали-беем. Вообще. Это было единственным разумным решением. Судьба, конечно, решила иначе.

***

Поздним вечером меня отправили отнести воду в дальний коридор. Простое поручение. Безопасное. Я почти расслабилась. Пока не услышала знакомый голос. — Лейла. Я остановилась. Он стоял у окна, освещённый лунным светом. Бали-бей. Я поклонилась, стараясь держаться максимально официально. — Ага. Он сразу заметил. — Ты избегаешь меня. Не вопрос. Факт. — Я служанка, ага. Мне не следует задерживаться рядом с вами. Он прищурился. — Кто-то сказал тебе это? Я молчала. Он сделал шаг ближе. — Слухи? Я невольно подняла взгляд. Он понял всё без слов. Его лицо стало серьёзнее. — Гарем опаснее поля боя, — сказал он тихо. — Там враг перед тобой. Здесь — улыбается. Я почти горько усмехнулась. — Я уже поняла. Он внимательно смотрел на меня, словно что-то решая. — Ты жалеешь, что вмешалась тогда? Вопрос ударил неожиданно. Я задумалась. Перед глазами всплыло лицо испуганной девушки во время обыска. Страх. Возможная смерть. — Нет, — честно ответила я. Он кивнул — медленно, будто ожидал именно этого. — Тогда будь готова к последствиям. Я сжала пальцы. — Я не хочу проблем. Он чуть наклонился ближе, голос стал тише: — Во дворце проблемы находят тебя сами. Молчание стало странно напряжённым. Я вдруг осознала, насколько близко он стоит. Как спокойно звучит его голос, когда он говорит только со мной. Как исчезает холодная официальность. Это было опасно. Очень. Я сделала шаг назад. — Мне нужно идти, ага. Он не остановил. Но сказал вслед: — Лейла… если станет слишком тяжело — скажи мне. Я замерла. Это уже не было проверкой. Это было… предложение защиты. И именно поэтому стало страшнее всего. Потому что в гареме защита мужчины — это не спасение. Это причина войны. Я ушла, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Теперь всё стало яснее: не только Бали-бей наблюдает за мной. На меня уже смотрит весь гарем. И кто-то обязательно решит избавиться от проблемы.