Там, где не должно быть меня

Иногда беда приходит громко — с криками, обвинениями, приказами. А иногда она начинается с тишины. Тем утром всё было слишком спокойно. Никто не шептался за моей спиной. Шахика даже улыбнулась мне, когда мы пересеклись у умывальников. Работа шла легко, поручения — обычные. И именно поэтому внутри росло тревожное чувство. Я уже начала понимать дворец: когда становится слишком тихо — значит, что-то готовится. — Лейла, — позвала старшая служанка ближе к полудню. — Отнеси это в покои госпожи Фатьмы-хатун. Она протянула мне маленький ларец. Деревянный, украшенный резьбой. Ничего необычного. — Только осторожно. Это украшения. Я поклонилась и взяла его. Руки почему-то похолодели. Коридоры были почти пустыми. Я шла быстро, стараясь не задерживаться. Простое поручение. Принести — оставить — уйти. Никаких разговоров. Никаких решений. Идеально. Я вошла в покои, оставила ларец на низком столике и уже повернулась к выходу, когда за спиной раздался крик. — Стой! Я вздрогнула. В комнату вошла Фатьма-хатун — молодая женщина с резкими чертами лица. За ней — две служанки. Она подошла к столику, открыла ларец… и замерла. Её лицо изменилось мгновенно. — Где кольцо? Я не поняла. — Госпожа? Она резко повернулась ко мне. — Здесь должно было быть изумрудное кольцо! Где оно?! У меня внутри всё похолодело. — Я… я не знаю. Мне дали ларец уже закрытым. Служанки переглянулись. — Она была одна в коридоре, госпожа, — сказала одна из них. Слишком быстро. Слишком уверенно. Я почувствовала, как мир начинает складываться в одну страшную картину. Ловушка. — Обыщите её, — приказала Фатьма-хатун холодно. — Госпожа, я ничего не брала— Меня уже держали за руки. Пальцы дрожали, когда служанка проверяла складки платья. И именно в этот момент я поняла: они что-то найдут. Потому что всё уже решено. Служанка ахнула. — Госпожа… вот. Она достала из складки моего пояса кольцо. Большой зелёный камень сверкнул в свете окна. Мир перестал звучать. Я даже не сразу поняла, что это происходит со мной. — Воровка, — тихо сказала Фатьма-хатун. — Нет… — прошептала я. — Это не моё. Я не— Пощёчина ударила резко, обжигающе. — Молчать! В глазах потемнело. — Позвать евнухов, — приказала она. — Таких учат быстро. Я знала, что это значит. Темница. Допрос. Наказание, после которого служанки исчезают. Я пыталась говорить, но слова звучали беспомощно. — Меня подставили… я не брала… Никто не слушал. Меня вывели в коридор, крепко держа за руки. Голова гудела, щёку жгло. Служанки уже смотрели. Шёпот рос, как волна. — Украла… — Новенькая… — Я говорила… Я увидела Шахику. Она стояла у стены и смотрела на меня спокойно. Без удивления. Без жалости. И всё стало окончательно ясно. Это она. Но доказать невозможно. Меня потащили дальше. Каждый шаг отдавался эхом. Сердце билось так сильно, что казалось — сейчас разорвётся. Вот и всё. Я вдруг подумала странную вещь: я пережила похищение, гарем, интриги… и закончится всё из-за кольца, которого я даже не касалась. Мы почти дошли до поворота, ведущего к нижним помещениям, когда впереди раздался знакомый голос. — Что происходит? Я подняла голову. Бали-бей. Он стоял посреди коридора, и даже стражники невольно остановились. Евнух поклонился. — Малкочоглу ага. Служанка украла украшение госпожи Фатьмы-хатун. Он перевёл взгляд на меня. Я впервые увидела в его глазах не спокойствие. Холод. — Украла? — переспросил он. — Кольцо нашли при ней. Он сделал шаг ближе. Я почувствовала странное облегчение — и одновременно страх. Потому что теперь он вмешается открыто. А это уже не тайная помощь. Это риск. Он посмотрел на кольцо в руке евнуха. Потом — на меня. Долго. Слишком долго. — Эта служанка вчера выполняла поручение по моему приказу, — сказал он спокойно. Коридор затих. — Она находилась под наблюдением стражи почти весь день. Я удивлённо моргнула. Это была ложь. Но сказанная так уверенно, будто чистая правда. Евнух замешкался. — Но кольцо— — Значит, кто-то хочет обвинить её, — перебил Бали-бей. Его голос стал жёстче. — Прежде чем отправлять человека в темницу, стоит убедиться, кому выгодно обвинение. Тишина стала тяжёлой. Он повернулся к стражникам. — Отпустите её. Они колебались секунду… потом разжали руки. Я едва устояла на ногах. — Расследование проведут заново, — продолжил он. — И если выяснится, что обвинение ложное… наказание будет серьёзнее, чем за кражу. Служанки вокруг притихли. Евнух поклонился. — Как прикажете, ага. Бали-бей коротко кивнул и повернулся ко мне. — Иди. Я не сразу поняла, что он говорит со мной. — Сейчас. Я поклонилась и почти убежала, чувствуя, как ноги дрожат. Только завернув за угол, я остановилась, тяжело дыша. Он спас меня. Снова. Но на этот раз — у всех на глазах. А значит… Теперь слухи станут не просто слухами. Теперь весь гарем будет уверен: Малкочоглу Бали-бей защищает меня. И это было опаснее любой ловушки.