Часть 12. Взгляд Хасеки
8 марта 2026 г., 23:00
Слухи во дворце двигались быстрее ветра.
Я поняла это уже на следующий день.
Никто больше не шептался открыто — наоборот. Девушки стали слишком вежливыми. Слишком тихими рядом со мной. Даже Шахика больше не подходила, лишь иногда бросала короткие взгляды, в которых теперь было не раздражение, а осторожность.
Это пугало сильнее.
Когда враг скрывает злость — значит, он ждёт.
Я старалась работать молча, не поднимая глаз, не привлекая внимания. После разговора с Бали-беем внутри поселилось странное напряжение — будто я стою на краю чего-то неизбежного.
И это неизбежное пришло ближе к полудню.
— Лейла, — произнесла Дая-хатун.
Я сразу поняла по её голосу: что-то не так.
Она редко называла меня по имени при всех.
— Идём со мной.
В комнате стало тихо.
Я поднялась, чувствуя на себе десятки взглядов.
Мы шли молча. Слишком долго. Слишком глубоко в верхние покои.
С каждым поворотом сердце билось сильнее.
Я уже знала, куда мы идём.
Но отчаянно надеялась ошибиться.
Мы остановились перед знакомыми дверями.
Евнух открыл их без слов.
— Войди, — сказала Дая-хатун.
Я шагнула внутрь.
И сразу почувствовала её присутствие.
Хюррем-султан стояла у окна, освещённая солнечным светом. Рыжие волосы словно горели, а лицо было спокойным — почти мягким.
Но воздух в комнате был тяжёлым.
Опасным.
Я поклонилась низко.
— Госпожа.
Тишина длилась несколько секунд.
Я чувствовала её взгляд — внимательный, изучающий, будто она читала меня, как открытую книгу.
— Подойди, — сказала она наконец.
Я сделала несколько шагов.
Сердце билось так громко, что казалось — его слышно.
Она обошла меня медленно, как человек, оценивающий драгоценность.
— Ты та самая служанка, — произнесла она мягко. — О которой говорят.
Это был не вопрос.
— Я стараюсь хорошо служить, госпожа.
Она тихо усмехнулась.
— Все так говорят.
Пауза.
— Но не всех защищает Малкочоглу Бали-бей.
В груди стало холодно.
Я опустила взгляд ещё ниже.
— Он лишь подтвердил правду, госпожа.
Она остановилась прямо передо мной.
— Правда… интересная вещь, Лейла. Во дворце у каждого своя.
Я молчала.
Она вдруг протянула руку и слегка приподняла мой подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.
Я пожалела об этом сразу.
Её взгляд был слишком проницательным.
— Ты не боишься меня, — сказала она тихо.
Я растерялась.
— Боюсь, госпожа.
Она улыбнулась.
— Нет. Ты осторожна. Это другое.
Она отпустила меня и отошла.
— Скажи… почему во дворце вокруг тебя начинают происходить странные вещи?
Я не знала, что ответить.
Любой вариант звучал бы подозрительно.
— Я не ищу проблем, госпожа.
— Но они находят тебя, — закончила она.
Она подошла к столу и взяла гранат — разломила его ножом. Алые зёрна блеснули, как капли крови.
— Иногда судьба приводит человека туда, где он должен быть, — сказала она задумчиво. — Даже если он сам этого не понимает.
Я почувствовала, как по спине проходит холод.
Она смотрела не на меня — будто сквозь меня.
— Ты образована, — вдруг сказала она. — Говоришь лучше других. Держишься иначе. Откуда?
Опасный вопрос.
Очень.
— Мне повезло, госпожа. Я слышала язык раньше.
Она кивнула, но я видела — не поверила.
— Ты наблюдаешь, — продолжила она. — Слушаешь. Думаешь.
Она повернулась ко мне резко.
— Такие люди либо становятся полезными… либо опасными.
Воздух стал тяжёлым.
Я опустилась на колени.
— Я хочу лишь служить, госпожа.
Тишина.
Она долго не отвечала.
Потом неожиданно сказала:
— Поднимись.
Я поднялась.
Её взгляд стал мягче — почти дружелюбным.
И именно это было самым страшным.
— Я люблю умных людей, Лейла, — сказала она. — Особенно тех, кто умеет выживать.
Она сделала шаг ближе.
— Поэтому я дам тебе шанс.
Сердце пропустило удар.
— Ты будешь помогать в моих покоях время от времени.
Я замерла.
Это… повышение.
И одновременно приговор.
Быть ближе к Хюррем — значит оказаться в центре всех интриг.
— Благодарю, госпожа.
Она улыбнулась.
— Посмотрим, будешь ли ты благодарна позже.
Пауза.
И вдруг она добавила почти небрежно:
— И ещё… держись подальше от лишнего внимания мужчин.
Я подняла глаза.
Она смотрела спокойно.
Но в её голосе звучало предупреждение.
Она всё понимала.
— Гарем не любит избранных, — тихо сказала Хюррем. — А я не люблю терять полезных людей слишком рано.
Это было одновременно защитой… и контролем.
Меня отпускали.
Но теперь я принадлежала её вниманию.
Когда я вышла из покоев, ноги были ватными.
Дая-хатун посмотрела на меня долгим взглядом.
— Поздравляю, — сказала она тихо. — Ты выжила.
Я не была уверена, что это правильное слово.
Потому что теперь всё стало намного опаснее.
Хюррем заметила меня.
Бали-бей уже наблюдает за мной.
А гарем окончательно решил: я — чужая.
И в этой игре чужие долго не живут.
