Орден Тернового Плаща

Далеко на юге, за неприступной грядой Огненных Хребтов, там, где солнце было не ледяным оком, а щедрым божеством, лежало Королевство Солнечного Шелка — Аурелия. Его столица, Сидония, была воплощением роскоши и жизни, антиподом мрачного Гримвитера. Воздух здесь был густым и сладким, пропахшим цветущим жасмином, морским бризом и пряностями с восточных базаров. Золотые купола дворцов и храмов ослепительно сияли под лазурным небом, а стены, выложенные из белого мрамора, казались высеченными из самого света. Водопады, низвергавшиеся с искусственных террас в бирюзовые озера, наполняли город мелодичным грохотом, а буйная зелень садов, где росли кипарисы, оливы и платаны, создавала тенистые прохладные оазисы. Но за стенами Изумрудного Дворца, в личных покоях вдовствующей королевы, царила тишина, густая и тягостная, как похоронный саван. Анаис, женщина лет сорока пяти, чья красота лишь начала уступать натиску времени и горя, сидела у ажурного окна, смотря пустыми глазами на сверкающий город. Ее руки, изящные и бледные, бесцельно лежали на коленях, сжимая шелковый платок, пропитанный слезами. Она была безутешна. Война за столицу с мятежными баронами с востока забрала у неё двоих старших сыновей. Принц Джулиан, наследник, пал на стенах города, сражённый стрелой. Принц Рафаэль, второй сын, погиб в кавалерийской атаке, пытаясь отбить тело брата. Их смерть оставила трон шатким, а её сердце разбитым и опустошённым. От былой семьи у неё остались двое младших детей: дочь, принцесса Хелена, цветущая восемнадцатилетняя девушка, и сын, принц Феликс, её погодок. Но и Феликс был потерян для неё. По слухам, которые дошли до дворца шёпотом, его во время беспорядков, последовавших за войной, похитили и на невольничьем корабле отправили на север, в холодные и жестокие земли, откуда редко возвращались живые. Анаис не находила покоя. Каждый день был пыткой. Она видела лица сыновей во снах, слышала их смех в шелесте листвы. Обет, данный умирающему мужу, королю Бенедикту IV, сохранить трон для их детей, тяготел над ней, как кандалы. Она не могла сдаться. Не могла позволить их роду прерваться, а королевству погрузиться в хаос междоусобиц. В её покои, нарушая удушливую тишину, вошёл человек, чья тень скользила бесшумнее кошачьей. Это был Лорд Вайс, главный смотритель дворца и, по сути, глаза и уши короны. Худой, сутулый, с лицом, испещренным морщинами, и пронзительными, всевидящими глазами цвета тёмного мёда, он знал все, что происходило в стране, от придворных интриг до шёпота в кабаках. — Ваше Величество, — голос был тихим и скрипучим, как шелест старых пергаментов. — Я принёс вести о принце. Анаис вздрогнула, её пальцы судорожно сжали платок. — Говори! Жив он? — Слухи, которые мы так долго отслеживали, нашли подтверждение. Корабль, на котором, как мы полагали, везли принца, был замечен в портах Северного Союза. Его груз… был продан далее, на север. В земли, что зовутся Гримвитер. Название это прозвучало как удар колокола, предвещающего похороны. Даже здесь, в солнечной Аурелии, ходили легенды о Мрачной Крепости, о жестоком Ордене Тернового Плаща и их короле, чьё сердце было высечено изо льда. — Гримвитер… — прошептала Анаис, и рука непроизвольно схватилась за сердце, в котором заныла знакомая, острая боль. — О, Боги… мой мальчик… в таком аду… Он не протянет и месяца! Отчаяние, чёрное и бездонное, поглотило её. Но затем, из самых его глубин, родился план. Отчаянный, безумный, но единственный. — Вайс, — сказала она, и в голосе впервые за многие недели зазвучала твёрдость. — Принеси мне пергамент и чернила. И позови ко мне Хелену. План был простым и коварным, как клинок кинжала. Она предложит королю Гримвитера руку своей дочери. Ходили слухи, что он молод, но холост. Брак с принцессой солнечного королевства откроет перед ним новые торговые пути, доступ к несметным богатствам Аурелии и легитимность в глазах южных королевств. Для него это будет выгодной сделкой. А для нее… Для неё это была единственная ниточка надежды. Хелена отправится в логово зверя как невеста. Ее задача, под личиной послушной жены отыскать брата. Найти Феликса, если он ещё жив, и помочь ему бежать. Вернувшись домой, с законным наследником мужского пола, они смогут укрепить трон и положить конец смутам. Она, Анаис, будет править как регент до его коронации. Власть останется в семье. Обет будет исполнен. Когда Хелене объяснили замысел, лицо девушки побелело, как мрамор её покоев. Она знала о судьбе Феликса и горевала о братьях, но мысль о браке с королем-чудовищем с севера леденила душу. — Матушка, я… я не смогу, — прошептала она, большие, цвета весеннего неба глаза были полны страха. — Ты должна, дитя моё, — голос Анаис не допускал возражений. Во взгляде горел огонь отчаяния и несгибаемой воли. — Это наш долг перед твоим отцом. Перед твоими братьями. Перед Аурелией. Ты найдёшь Феликса, и вы вернётесь домой. Я верю в твой ум и твоё сердце. И, видя непоколебимость матери, Хелена склонила голову в покорном согласии. В её сердце зажглась своя, крошечная искра решимости. Она найдёт брата во что бы то ни стало. Письмо было отправлено с самым быстрым гонцом на самом выносливом скакуне. Ожидание длилось мучительно долго. Анаис не находила себе места, а Хелена проводила дни в молитвах в дворцовом святилище, прося богов о защите.

***

Тем временем, в Гримвитере, жизнь текла своим чередом, суровым и неумолимым, как течение ледниковой реки. Королева-мать сидела у камина в своих покоях, вглядываясь в лицо Ли Минхо, который стоял у окна, наблюдая, как ветер гонит по ущелью клубы снежной пыли. — Минхо, — начала она, нарушая тягостное молчание. Она редко решалась называть его так, не используя титул, но сегодня её переполняло отчаяние. — Долго ли это будет продолжаться? Твоя жестокость? Эти бесконечные казни, этот страх, что ты сеешь вокруг? Он не обернулся. — Iste es orde, mater. Orde, que pater fundavit. (Это порядок, матушка. Порядок, что основал отец). — Твой отец… — она замолчала, почувствовав, как воздух в комнате стал ледяным. Она видела, как напряглись его плечи. Любое упоминание Каэлана, если оно звучало не как безоговорочное одобрение, вызывало в нем мгновенную, сокрушительную ярость. Она поспешно сменила тактику. — Подумай о будущем, сын мой, о наследнике. Трон не может опустеть. Ты должен остепениться. Заключить брак. Укрепить союзы. Расширить наши земли не только мечом, но и династическими узами. — Femina — es fragilis. Es vinculum. (Женщина — это слабость. Это оковы), — холодно парировал он. — Женщина — это продолжение твоего рода! — воскликнула Илария, впервые за долгое время повысив голос. — Ты не можешь править вечно один! Или ты хочешь, чтобы после тебя трон оспаривали алчные лорды, разорвав на куски все, что строила наша семья веками? В этот самый момент, словно сама Судьба решила вступить в спор, в покои вошёл Архаин. Его серая, похожая на саван мантия, беззвучно скользила по каменному полу. Он молча протянул Ли Минхо свёрток из тончайшего пергамента, запечатанный сложной эмблемой солнца, объятым виноградной лозой. — От королевы Анаис из Аурелии, Rhon, — проскрипел старик. — Предложение. Минхо сломал печать и пробежал глазами изящные строки, написанные на международном языке. Его лицо оставалось невозмутимым, но Илария, знавшая каждую черту его лица, уловила лёгкое движение брови. Интерес, не личный, а стратегический. — Что там? — нетерпеливо спросила она. — Королева Аурелии предлагает руку своей дочери, принцессы Хелены, — произнёс он, откладывая письмо. — В обмен на союз. Открытие торговых путей. Военную поддержку, если потребуется. Илария всплеснула руками. — Это дар самих богов! Аурелия! Одно из самых богатых и влиятельных королевств на юге! Их флот, их золото, их влияние! Минхо, ты не можешь отказаться! Он медленно повернулся к ней, золотисто-зеленые глаза изучали её возбуждённое лицо. — Tu es tam cupida, mater? (Ты так жаждешь этого, матушка?) — в голосе прозвучала насмешка. — Я жажду продолжения нашего рода! Я жажду мира и стабильности для тебя и твоих сестёр! — в голосе слышались слезы. — Это шанс, Минхо! Шанс, который выпадает раз в жизни! Он снова взглянул на письмо. Расчётливый ум уже оценивал выгоды. Доступ к южным портам. Новые технологии. Золото, чтобы содержать армию. Легитимность. Да, это было выгодно, очень выгодно. Жена… была бы неизбежной платой за такую мощь. — Bon, (Хорошо,) — резко сказал он, обращаясь к Архаину. — Rescribe. Ia accepte. Nos ra ad ili regnum post luna unа.  (Напиши ответ. Я принимаю. Мы выдвинемся в их королевство через месяц) Илария издала сдавленный звук, между рыданием и вздохом облегчения. Она упала на колени перед камином, шепча благодарности богам, в которых уже почти разуверилась. Минхо же смотрел в окно, на бледное, холодное солнце севера. Мысли были далеки от любви или семейного счастья. Он думал о власти, о контроле и о том, что новая «игрушка» с юга, возможно, сможет ненадолго развлечь его, прежде чем он найдёт ей достойное применение.

***

Путь на юг занял у делегации Гримвитера почти два месяца. Для северян, рождённых среди льдов и базальта, это путешествие стало шоком. С каждым днём воздух становился теплее, гуще, насыщеннее незнакомыми запахами. Снега сменились зелёными равнинами, а затем и пышными, почти тропическими лесами. Когда на горизонте, наконец, показались сияющие купола Сидонии, даже самые суровые рыцари Тернового Плаща не смогли сдержать удивлённых возгласов. Их чёрные латы и мрачные одеяния резко контрастировали с яркими, почти ослепительными красками южной столицы. Город встретил их не воем ветра, а гомоном рынков, музыкой уличных арфистов и щебетом экзотических птиц. Вода в каналах искрилась на солнце, а белоснежные стены домов были увиты пурпурными и алыми цветами. Их разместили в одном из крыльев Изумрудного Дворца. Слуги в лёгких шелковых одеждах, с опаской поглядывая на мрачных гостей, предложили им переодеться во что-то более лёгкое, дабы избежать солнечного удара. Минхо с презрением осмотрел предложенные ему одеяния, лёгкий, расшитый золотом рубаха и штаны из белого льна. Это была одежда щеголя, а не воина, но даже он понимал необходимость. Облачившись в это «тряпье», как он мысленно это назвал, почувствовал себя уязвимым, обнажённым. Его чёрные одежды и доспехи были панцирем. Эта же одежда делала его… обычным. Сестры отнеслись к переменам с разной степенью энтузиазма. Селина, как всегда, была холодна и наблюдательна, её ледяные голубые глаза с интересом изучали новую обстановку, оценивая слабости и возможности. Близняшки, Мирия и Тереза, были в восторге. Они с визгом носились по роскошным покоям, трогали шелковые занавеси и удивлялись фонтанам во внутренних двориках. Для них это было похоже на сказку. Алисента же держалась рядом с братом, её серьёзные тёмные глаза широко раскрылись от изумления, но на лице не было детского восторга. Она изучала все с пристальным, почти магическим вниманием, словно искала скрытые узоры в самой реальности. Настал день первой встречи. Церемония знакомства должна была пройти в Саду Вечного Цветения, месте, которое казалось воплощённой мечтой, полном редких орхидей, поющих птиц в золочёных клетках и журчащих ручьёв. Воздух был густ и пьянящ. Ли вошёл в сад в сопровождении двух своих рыцарей, оставшихся в чёрных латах, как немое напоминание о том кто он. Его холодная, бледная красота, хищная осанка и пронзительный взгляд резко контрастировали с мягкостью и яркостью окружающего мира. И с собственной одеждой. И тогда он увидел её. Принцесса Хелена стояла под сенью цветущей жакаранды, осыпанная сиреневыми лепестками. Она и впрямь была похожа на только что распустившийся цветок. Ее платье цвета фисташки, лёгкое и струящееся, подчёркивало её стройный стан и нежные изгибы. Длинные, волнистые волосы цвета бледного золота ниспадали на ее плечи, переливаясь на солнце. Лицо её с большими голубыми глазами, прямым носом и пухлыми, алыми губами было воплощением нежной, солнечной красоты. Она была прекрасна, как нимфа из древних легенд, и её красота покоряла с первого взгляда, но не его. Девушка увидев его, сделала несколько лёгких шагов навстречу. Движения были полны изящной грации. Она склонилась в изысканном, почтительном поклоне, ожидая ответного реверанса. Его не последовало. Минхо стоял неподвижно, как базальтовая статуя, взирая на неё с холодным, оценивающим взглядом, в котором не было ни капли восхищения или даже простого интереса. Он изучал её, как изучал бы новое оружие или диковинного зверя. Лёгкая краска возмущения залила щеки Хелены. Такое пренебрежение к этикету было неслыханным оскорблением. — Я приветствую вас, лорд… — начала она на мелодичном аурелийском наречии, но он перебил ее, даже не пытаясь понять. Он изрёк на своём языке, на древнем наречии Ордена, фразу, которую никто, кроме него самого, не должен был понять. Голос был низким и бархатным, но каждое слово было отточенным, как лезвие: — Femina publica na merei reverentia. (Шлюхам не кланяются.) Хелена замерла, не понимая слов, но прекрасно уловив уничижительный, презрительный тон, губы задрожали. — Я… я не понимаю вашего языка, милорд, — сказала она, на этот раз перейдя на международный язык торговли и дипломатии, который должны были понимать все образованные люди. — Не соблаговолите ли вы ответить мне на государственном языке? Минхо понимал его прекрасно, но продолжал молчать, губы тронула та самая, лёгкая и страшная улыбка. Он наслаждался её замешательством, её унижением. Это была первая проверка, первое утверждение власти. Внезапно из-за спины принцессы появилась тень. Это был молодой человек лет девятнадцати. Его кожа была цвета мёда, гладкая и сияющая от здоровья. Большие, миндалевидные глаза, чёрные как смоль, смотрели с умной насмешкой. Густые чёрные волосы, на солнце отливавшие темно-рыжим, были коротко острижены. Был одет в простую, но качественную одежду слуги, но в осанке и взгляде чувствовалась уверенность, не свойственная прислуге. Он безупречно поклонился сначала Хелене, а затем Минхо и заговорил, но не на международном языке. Он обратился к королю на том самом, древнем языке Ордена. Произношение было безупречным, акцент почти незаметным. — Salve, Rhon San Valeria, (Приветствую, Король Могущественной Крови,) — голос был спокоен и ровен. — Esne sic moris in terra tua – respuere salutem sponsae tuae? Aut estne simpliciter defectus educationis, quem in barbaris septentrionalibus expectare debemus? (Таков ли обычай в вашей земле – отвергать приветствие своей невесты? Или же это просто недостаток воспитания, которого нам следует ожидать от северных дикарей?) Воздух вокруг Ли Минхо буквально застыл. Его глаза до этого безучастные, вспыхнули таким яростным огнём, что, казалось, могли испепелить дерзкого слугу на месте. Никто, никогда не осмеливался говорить с ним в таком тоне. Никто. Гнев, холодный и сокрушительный, как лавина, поднялся в груди. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки, ища на поясе отсутствующий клинок. Но он не в своих землях. Казнь слуги принцессы в её же саду в день их первой встречи была бы актом безумия, чудовищным дипломатическим скандалом, который разрушил бы все планы ещё до их начала. Мысль об этом пронеслась в голове со скоростью молнии, сдерживая ярость. «Он умрёт, — пообещал он себе. — Первым же, как только мы ступим на землю Гримвитера. Я лично сверну ему шею». — Джисон, что ты сказал? — обеспокоенно спросила Хелена, почувствовав, как изменилась атмосфера. Молодой человек по имени Джисон повернулся к ней, и лицо озарилось ясной, открытой улыбкой, которая мгновенно преобразила его черты, сделав их красивыми. — Ничего тревожного, ваше высочество, — ответил он на аурелийском, голос снова стал мягким и почтительным. — Я просто поприветствовал нашего гостя на его родном языке. Кажется, он был удивлён, что кто-то здесь владеет им. Хелена слегка рассмеялась, звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. Нервное напряжение немного спало. — О, Джисон, ты вечно удивляешь своими познаниями! — она снова обратилась к Минхо, теперь с большей уверенностью. — Прошу прощения за вмешательство моего слуги. Он мой старший оруженосец и переводчик. Он обладает невероятным даром к языкам. Минхо, все ещё кипя от ярости, но взяв себя под железный контроль, наконец, заговорил на международном языке, голос звучал низко и отчужденно, каждое слово было выверенным и холодным. — Ничего. Удивление… действительно имело место. С этого момента диалог, если его можно было так назвать, продолжился. Хелена задавала вопросы о его путешествии, о впечатлении от Аурелии. Минхо отвечал односложно: «Да», «Нет», «Приемлемо». Он не проявлял ни капли интереса к ней или к её королевству. Взгляд блуждал по саду, оценивая его с точки зрения оборонительных возможностей, находил слепые зоны для лучников, места для засад. Джисон, стоя позади принцессы, временами мягко вставлял реплики, незаметно подсказывая Хелене темы для разговора, когда она заходила в тупик. — Его величество, должно быть, устал после долгой дороги, — говорил он. — Возможно, его величеству было бы интересно узнать о наших виноградниках, они считаются лучшими в регионе. Благодаря ему, разговор не заглох окончательно, а превратился в тягостный, церемонный балет, в котором одна сторона отбивала па, а другая едва двигалась. Спустя положенное время, к ним подошла церемониймейстер и объявила, что пора присоединиться к матерям для официального представления.

***

В прохладном зале с фонтаном, где мраморные полы были инкрустированы перламутром, две королевы-матери сидели друг напротив друга. Стол между ними ломился от фруктов, сладостей и изысканных вин. Атмосфера была напряжённой. Илария в своём тёмном, закрытом платье из тяжёлого бархата выглядела бледным призраком, занесённым сюда северной бурей. Анаис, в лёгком шелковом одеянии цвета лазури, старалась сохранять царственное спокойствие, но пальцы нервно теребили жемчужное ожерелье. — Я надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным, — начала Анаис, обращаясь к Иларии. — Мы привыкли к трудностям, ваше величество, — вежливо, но холодно ответила Илария. — Гримвитер учит стойкости. — Да, я слышала… многое о ваших землях, — в голосе Анаис прозвучала неуверенность. Она смотрела на эту бледную, источенную горем женщину и пыталась представить, каково было растить детей в каменной гробнице на вершине скалы. Беседа продолжалась, вращаясь вокруг банальностей: погоды, красот Сидонии, предстоящих свадебных торжеств. Каждая из женщин вела свою игру. Анаис пыталась разглядеть в Иларии союзницу, мать, которая сможет понять её боль и, возможно, помочь её детям. Илария же, ощущая отчаяние аурелийской королевы, видела в ней лишь слабость, которую её сын без труда использует в своих целях. Тем временем, в других частях дворца, их дети тоже вступали в первые контакты. Селина, с её леденящей красотой, вела беседу с местными аристократами. Ее холодный ум оценивал их: богатые, изнеженные, слабые. Идеальные марионетки. Она отвечала на их вопросы с вежливой, но непреодолимой дистанцией, и в голубых глазах читалось лёгкое презрение. Близняшки, Мирия и Тереза, совершенно забыв о суровых нравах родного дома, с визгом носились по дворцовым садам с местными детьми знатных родов. Их смех, звонкий и беззаботный, эхом разносился под сводами, и они казались самыми счастливыми существами на свете, абсолютно не заботясь о политических интригах, которые плелись вокруг. Алисента не присоединялась к играм. Она сидела на мраморной скамье в тени кипариса, её серьёзные глаза наблюдали за всем происходящим. Она видела холодность брата, напускную весёлость принцессы, скрытую насмешку в гладах Джисона и отчаяние в позе королевы Анаис, которую та тщетно пыталась скрыть. Она впитывала все, как губка, и в её детской душе рождалось смутное понимание того, что эта красивая, солнечная земля таит в себе не меньше теней, чем их собственный мрачный Гримвитер. Когда официальная часть визита подошла к концу, и семьи удалились в свои покои, каждый унёс с собой свои мысли. Анаис, оставшись наедине, молилась, чтобы её дочь была сильна и умна, чтобы она смогла найти Феликса в ледяном аду и вернуть его домой. Илария надеялась, что этот брак принесёт в их род хоть каплю света и положит конец бесконечной вакханалии смерти, которую её сын считал правлением. Минхо, стоя у окна в своих новых покоях и глядя на чуждый ему сияющий город, думал лишь об одном, о дерзком слуге с глазами цвета тёмного мёда и о том, как он будет наслаждаться звуком хруста его костей под своими руками. А Хелена, разбирая с Джисоном прошедшую встречу, понимала, что её миссия будет в тысячу раз сложнее, чем она предполагала. Ее будущий муж был не просто жестоким человеком — он был монстром. И чтобы выжить рядом с ним и найти брата, ей придётся стать актрисой, чьё мастерство сможет обмануть самого Дьявола с Севера.