bunny

С каждой минутой приставаний Чонгука со своими вопросами, Тэхен чувствовал, как внутри закипает раздражение. Чонгук не понимал. Совсем не понимал, о чём просит. Для него это было как очередное видео из интернета — любопытно, интересно, почему бы не попробовать? — Нет, — отрезал Тэхен жёстче, чем хотел. Чонгук моргнул, не ожидая такого тона. — Почему? — Потому что это не игрушки, — Тэхен отодвинулся от него на кровати, создавая дистанцию. — Ты думаешь, поцелуй — это как массаж? Как овсянку сварить? Нет, Чонгук. Это не так работает. — Я знаю, что не так, — Чонгук нахмурился. — Я просто хочу... — Ты просто хочешь, потому что тебе скучно, — перебил Тэхен. — Потому что ты увидел в интернете и теперь тебе интересно. А я не буду твоим подопытным кроликом. Чонгук дёрнулся, будто от пощёчины. — Я не... — Ты не понимаешь, что просишь, — Тэхен встал с кровати, чувствуя, как злость смешивается с чем-то ещё — страхом, наверное. Страхом, что если он уступит, то не сможет остановиться. А Чонгук не готов. Он вообще не понимает, во что ввязывается. — Это чувства. Это когда человек тебе дороже всего на свете. А ты даже не знаешь, что такое любовь! — Знаю! — Чонгук вскочил следом, и в его глазах вспыхнула обида. — Ты думаешь, я глупый? Думаешь, ничего не понимаю? Я понимаю! Я... — Что ты понимаешь? — Тэхен развернулся к нему. — Ты неделю назад не знал, что такое холодильник! Ты не помнишь, кто ты, откуда ты, есть ли у тебя семья! Ты вообще существуешь или я тебя придумал? И ты хочешь, чтобы я тебя целовал? Серьёзно? Каждое слово падало, как камень. Тэхен видел, как Чонгук сжимается, как его плечи опускаются, как гаснет свет в глазах. Но остановиться уже не мог. — Я забочусь о тебе, — продолжал он. — Кормлю, учу элементарным вещам. Но это не значит, что я должен давать тебе всё, что ты просишь. Ты не ребёнок, Чонгук. Тишина повисла в комнате, густая и тяжёлая. Чонгук стоял, опустив голову. Его руки дрожали — Тэхен заметил это краем глаза. — Я не ребёнок, — тихо сказал Чонгук. — Я просто... я просто хотел быть ближе. К тебе. — Ближе можно быть по-разному, — Тэхен отвернулся, не в силах смотреть на него. — Иди спать. В гостиной. Чонгук поднял голову. В его глазах стояли слёзы — не пролитые, но уже готовые. — Ты меня выгоняешь? — Я прошу тебя уйти в гостиную, — Тэхен скрестил руки на груди, защищаясь. От Чонгука. От себя. От всего. — Мне нужно подумать. Чонгук постоял ещё секунду, будто надеясь, что Тэхен передумает. Потом медленно кивнул и вышел, даже не хлопнув дверью. Просто тихо прикрыл её за собой. Тэхен остался один. Он стоял посреди комнаты и смотрел на закрытую дверь. Внутри всё кипело — злость, раздражение, и где-то глубоко, на самом дне, противное чувство вины. — Я прав, — сказал он вслух, будто пытаясь убедить сам себя. Но почему-то легче не становилось. Тэхен сел за ноутбук, попытался работать. Строчки плыли перед глазами. Он написал профессору, что пришлёт задание завтра утром. Закрыл крышку и откинулся на спинку стула. В гостиной было тихо. Подозрительно тихо. Тэхен прислушался. Ни вздохов, ни шороха, ни привычного сопения, когда Чонгук ворочался на диване. — Чонгук? — позвал он, не выдержав. Тишина. Тэхен подождал ещё минуту. Потом встал и пошёл в гостиную. Дверь была приоткрыта. Свет не горел. — Чонгук, я захожу, — предупредил он и толкнул дверь. Лунный свет падал из окна, заливая комнату серебром. На диване никого не было. Одеяло лежало аккуратно сложенное в ногах. Тэхен замер. Сердце пропустило удар. — Чонгук? — позвал он громче. И тут он увидел его. На кровати — на той самой кровати, где Чонгук никогда не спал, потому что она была запасной и жёсткой — сидело маленькое черное животное. Он сидел, поджав лапки, и смотрел в стену. Не на Тэхена. В стену. Его уши были прижаты, а чёрная шёрстка в лунном свете казалась почти синей. — Чонгук... — выдохнул Тэхен. Кролик не пошевелился. Даже ухом не повёл. Просто сидел и смотрел в пустоту, будто Тэхена не существовало. Тэхен шагнул ближе. Протянул руку. — Чонгук, я... Кролик дёрнулся, отодвигаясь от его руки. Не агрессивно — просто уходя от прикосновения. И снова застыл, глядя в стену. — Прости меня, — прошептал Тэхен. — Я не хотел... я не должен был так говорить. Кролик молчал. Конечно, молчал. Тэхен сел на пол рядом с кроватью, не решаясь прикоснуться снова. — Ты превращаешься, когда тебе тоскливо, да? — тихо спросил он. — Я понял. Кролик моргнул. Медленно. Впервые за всё время. — Я наговорил тебе гадостей, — продолжал Тэхен. — Сказал, что ты ребёнок. Что ты не понимаешь. А ты просто... ты просто хотел быть ближе. Ты же не знаешь, как это у людей. Ты учишься. Я должен был помочь, а не кричать. Он протянул руку снова, но не коснулся — просто положил ладонь рядом, на одеяло. — Ты можешь не прощать меня, — сказал он. — Можешь злиться. Можешь вообще никогда больше со мной не разговаривать. Но пожалуйста... не смотри в стену. Посмотри на меня. Хотя бы раз. Кролик не шевелился. Тэхен сидел на полу, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду. Он не знал, сколько прошло времени — минут, часов. Луна двигалась по небу, тени менялись, а они всё сидели: Чонгук на кровати, Тэхен на полу. — Я испугался, — признался он наконец. — Не тебя. Себя. Я испугался, что если поцелую тебя, то не смогу остановиться. Что ты станешь моим настолько, что я потеряю себя. А ты не готов. Ты вообще не понимаешь, что со мной делаешь. Кролик дрогнул. Совсем чуть-чуть — ухо повернулось в его сторону. — Я люблю тебя, — выдохнул Тэхен, и эти слова, сказанные в пустоту, прозвучали как признание самому себе. — И поэтому не могу позволить тебе ошибиться. Даже если ты думаешь, что это не ошибка. Тишина. А потом кролик медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на него. В чёрных бусинках глаз больше не было пустоты. Там была боль, обида, но сквозь них пробивалось что-то ещё — тепло, которое не погасили никакие грубые слова. Тэхен замер, боясь дышать. — Прости меня, — прошептал он. — Пожалуйста. Кролик смотрел на него долго-долго. А потом вдруг спрыгнул с кровати и, прежде чем Тэхен успел пошевелиться, забрался к нему на колени. Свернулся клубочком, уткнулся носом в живот и замер. Тэхен выдохнул — судорожно, со всхлипом, который был очень похож на плач. — Спасибо, — прошептал он, осторожно накрывая кролика ладонью. — Спасибо, что не ушёл. — Я здесь, — шептал он. — Я никуда не уйду. Кролик ткнулся носом в его ладонь. Так же, как в самую первую ночь. И Тэхен понял — это ответ. Это обещание. Они просидели так до рассвета. Тэхен на полу, прижимая к себе чёрное животное, которое иногда вздрагивал во сне. А когда первые лучи солнца коснулись комнаты, Тэхен почувствовал, как вес на коленях меняется, становится тяжелее, теплее. Он открыл глаза. Чонгук сидел на его коленях, уже в человеческом обличье, и смотрел на него красными, опухшими глазами. — Ты не ушёл, — хрипло сказал Чонгук. — Я обещал, — Тэхен улыбнулся сквозь усталость. — Я всегда держу обещания. Чонгук всхлипнул и уткнулся лицом ему в шею, обвивая руками так крепко, будто боялся, что Тэхен исчезнет. — Я не ребёнок, — прошептал он. — Знаю. — Я просто... я правда хочу быть с тобой. Не потому что скучно. Не потому что любопытно. А потому что ты... ты всё. — Знаю, — Тэхен обнял его в ответ, прижимая к себе так же крепко. — Я тоже. Я тоже всё. — И про поцелуй... — Не сейчас, — мягко перебил Тэхен. — Когда ты будешь готов. Когда мы оба будем готовы. Хорошо? Чонгук кивнул в его плечо. И они сидели на полу, в лучах утреннего солнца, обнявшись, и этого было достаточно. Солнце поднималось всё выше, заливая комнату золотистым светом. Тэхен сидел на полу, чувствуя, как затекли ноги, но пошевелиться не решался — Чонгук всё ещё висел на нем. — Чонгук-а, — тихо позвал Тэхен. — Нам нужно встать. Пол холодный. — Нет, — Чонгук мотнул головой, не отрываясь от его шеи. — Тут тепло. — Тут дует от окна. — А ты тёплый. Тэхен вздохнул и всё-таки попытался подняться, утягивая Чонгука за собой. Тот послушно встал, но рук не разжал — так и стоял, приклеившись к Тэхену. Чонгук кивнул, принимая ответ. Потом вдруг спросил: — А ты правда меня любишь? Тэхен замер. — Что? — Ты сказал ночью. Когда я был маленький. Ты сказал: "Я люблю тебя, Чонгук". Я слышал. — Ты же превратился тогда. — растерянно сказал Тэхен. — Кролики слышат, — Чонгук наклонил голову. — Уши большие. Я всё слышал. Про то, что ты испугался. Про то, что любишь. Тэхен почувствовал, как щёки заливает краска. — Ты всё слышал, — повторил он обречённо. — Всё, — Чонгук кивнул. — И теперь хочу спросить. Ты правда меня любишь? Повисла тишина. Тэхен смотрел в эти тёмные глаза, такие серьёзные, такие взрослые сейчас, и понимал — нельзя отмалчиваться. Чонгук заслуживает правды. — Да, — сказал он тихо, но твёрдо. — Люблю. Чонгук моргнул. Потом ещё раз. И вдруг его лицо озарилось такой светлой, такой чистой улыбкой, что у Тэхена перехватило дыхание. — Правда? — Правда. — Сильно? — Очень. Чонгук просиял ещё ярче и снова прижался к нему, теперь уже не со страхом, а с чистой, безграничной радостью. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он в плечо. — Ты мой. Я твой. И никто не заберёт. — Никто, — согласился Тэхен, гладя его по спине. — Тэхен-а, — тихо позвал Чонгук, не поднимая головы с его плеча. — М? — Я сегодня ночью, когда маленький был... я думал. — О чём? — О том, что люди делают, когда им хорошо вместе. Кроме поцелуев. Тэхен внутренне напрягся, но постарался, чтобы голос звучал спокойно: — И до чего додумался? — Они в кино ходят, — Чонгук поднял голову и посмотрел на него с таким искренним энтузиазмом, будто совершил великое открытие. — Я в интернете видел. Люди берут попкорн, садятся в тёмную комнату и смотрят на большую стену, где картинки двигаются. И им хорошо. Тэхен моргнул, переваривая информацию. Из всех возможных вариантов — рестораны, прогулки, парки — Чонгук выбрал кино. Самый безопасный. Самый невинный. — Ты хочешь в кино? — уточнил он. — Да! — Чонгук сел прямо, и его глаза загорелись тем самым огоньком, который Тэхен уже научился распознавать. — Очень хочу. Там же темно, да? Как ночью. И все сидят рядом. И смотрят. Я никогда не смотрел на большую стену с картинками. — Это называется экран, — улыбнулся Тэхен. — Эк-ран, — повторил Чонгук, смакуя слово. — Красивое. А попкорн? — Попкорн — это кукуруза. Жареная. С солью или с сахаром. Чонгук замер, обдумывая эту информацию. Потом его лицо приняло выражение глубочайшей серьёзности. — Там есть выбор? С солью или с сахаром? — Есть. — А можно и то, и то? — Можно взять два ведёрка, — Тэхен невольно улыбнулся, глядя на этот неподдельный интерес. — Два ведёрка! — Чонгук просиял так, будто Тэхен пообещал ему луну с неба. — Мы возьмём два ведёрка? Ты и я? Вместе? — Чонгук, ты вообще знаешь, что будут показывать? — Не знаю, — Чонгук пожал плечами с абсолютной беззаботностью. — Но там же темно и попкорн. И ты рядом. Зачем мне знать, что показывают? Тэхен смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которое появлялось всегда, когда Чонгук говорил такие простые и такие правильные вещи. — Ты невероятный, — выдохнул он. — Я знаю, — Чонгук кивнул, принимая это как факт. — Так пойдём? Сегодня? — Сегодня? — Ну да, — Чонгук наклонил голову. — А зачем ждать? Солнце есть, мы есть, кино есть. Всё есть. Логика была безупречной. Игнорировать тот факт, что Тэхен не спал всю ночь, что у него горел дедлайн, что вообще-то нужно было делать кучу дел — Чонгук просто не учитывал этих мелочей. Для него существовало только "хочу" и "сейчас". — Чонгук, — осторожно начал Тэхен. — Я не спал всю ночь. — Я тоже, — Чонгук моргнул. — Мы вместе не спали. — И мне нужно доделать задание. — Ты вчера говорил, что завтра утром отправишь. Утро уже есть. Отправил? Тэхен замер. Чёрт. Он же действительно написал профессору, что пришлёт утром. И утро уже наступило. — Нет ещё, — признался он. — Вот, — Чонгук кивнул с видом человека, который только что выиграл спор. — Ты сначала отправь, а потом пойдём. Я подожду. — Ты подождёшь? — Я научусь ждать, — Чонгук сказал это так серьёзно. — Ладно, — сказал он хрипло. — Давай так. Я дописываю задание, отправляю, мы завтракаем, и идём в кино. Идёт? — Идёт! — Чонгук вскочил так резво, будто пружина выстрелила. — Я пока в компьютере посижу. — Чонгук, только ничего не покупай! — Я не умею покупать! — крикнул Чонгук уже из коридора, и Тэхен услышал, как открывается его ноутбук. Тэхен рассмеялся, поднимаясь с пола. Спина затекла, ноги занемели, но на душе было легко и тепло. Он прошёл в спальню, сел за ноутбук и за час добил задание, которое вчера казалось неподъёмным. Отправил. Выдохнул. Когда он вышел на кухню, Чонгук уже стоял у плиты с самым сосредоточенным видом. — Я завтрак делаю, — объявил он, помешивая что-то в кастрюле. — Овсянка. Как ты любишь. С мёдом. — Ты помнишь? — Я всё помню, что ты любишь, — Чонгук обернулся и улыбнулся. — Ты мало спишь, пьёшь чёрный кофе, но утром сначала воду пьёшь. Любишь овсянку с мёдом, но если мёда нет — ешь просто так. Трогаешь мои волосы, когда я сплю, думаешь, что я не чувствую. Разговариваешь во сне иногда — зовёшь Хосока. И меня. Меня чаще. Тэхен замер в дверях. — Я зову тебя во сне? — Да, — Чонгук кивнул и вернулся к каше. — Тихо так: "Чонгук-а, не уходи". Я поэтому всегда рядом сплю. Чтобы ты не звал, я уже тут. Тэхен усмехнулся и уткнулся носом в его макушку. Чонгук, мы опаздываем! — крикнул Тэхен из прихожей, завязывая шнурки на кроссовках. — Ты готов? — Сейчас! — донеслось из спальни. Тэхен замер. "Сейчас" прозвучало как-то подозрительно. За те дни, что Чонгук жил у него, Тэхен уже выучил: если Чонгук говорит "сейчас" — значит, происходит что-то, о чём Тэхен узнает только через минуту, и это что-то заставит его либо смеяться, либо хвататься за сердце. — Чонгук, что ты там делаешь? — настороженно спросил он. Тишина. Потом шорох. Потом довольное: — Иду! Из спальни вышел Чонгук. Тэхен открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Чонгук стоял перед ним в его вещах. В его любимой чёрной толстовке с капюшоном, которая Тэхену была слегка великовата, а Чонгуку оказалась в самый раз. — На ногах — его джинсы, они сидели на нем так.. что Тэхен отвёл взгляд, потому что смотреть на это было... опасно для сердечного ритма. — Вау, Тэ, у тебя такие классные вещи! — Чонгук покрутился, разглядывая себя. — Мягкие. И пахнут тобой. — Вещи обычно пахнут хозяином, — Тэхен закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — уклончиво ответил Тэхен. Через два часа они стояли перед кинотеатром в огромном торговом центре. Чонгук заворожённо крутил головой, разглядывая афиши, людей, огромные экраны с трейлерами. — Здесь везде картинки, — выдохнул он. — Двигаются. — Это реклама, — объяснил Тэхен. — Заманивают людей смотреть кино. — Работает, — Чонгук кивнул на афишу с каким-то боевиком. — Я хочу это. — Там стреляют. — А люди стреляют? Настоящие? — Нет, актёры. Им платят, чтобы они делали вид. Чонгук нахмурился, переваривая концепцию. — Им платят за то, что они притворяются? — Да. — Странные люди, — заключил Чонгук и потянул Тэхена к кассам. — Идём, я хочу попкорн. Два ведёрка. Одно солёное, одно сладкое. — Ты запомнил. — Я всё запоминаю, что про еду. Они купили билеты на ближайший сеанс. Тэхен взял два огромных ведра попкорна и две колы. В зале было темно и прохладно. Чонгук прижимался к нему плечом, оглядываясь по сторонам с любопытством ребёнка. — Темно, как ночью, — прошептал он. — Но люди сидят. — Так и задумано. Тише, скоро начнётся. И действительно, через минуту свет погас окончательно, и на экране замелькали первые кадры. Попкорн в его руках был забыт. Тэхен смотрел не на экран — на Чонгука. На то, как в его глазах отражаются цвета, как меняется выражение лица от удивления к восторгу, как он вздрагивает, когда герой падает, и смеётся, когда тот встаёт. — Тэхен-а, — прошептал Чонгук через полчаса, не отрывая взгляда от экрана. — М? — Здесь лучше, чем в интернете. — Лучше? — Там я один смотрел. А здесь ты рядом. И попкорн. И темно. И всё вместе. Тэхен улыбнулся и осторожно накрыл его ладонь своей. Чонгук переплёл их пальцы, не глядя — просто потому что это было естественно. И они сидели так весь фильм: держась за руки, деля попкорн и изредка переглядываясь. А когда фильм закончился и загорелся свет, Чонгук повернулся к Тэхену с сияющими глазами. — Ещё хочу, — заявил он. — Можно ещё один? — Чонгук, мы уже два часа сидим. — Ну и что? Я могу сидеть вечность. Тут темно и ты рядом. Тэхен засмеялся. — Давай в следующий раз. А сейчас поедем домой, я устал. Чонгук мгновенно подобрался. — Ты устал? Плохо? Спать хочешь? — Хочу, — признался Тэхен. — Я всё-таки не спал всю ночь. — Тогда домой! Быстро! — Чонгук вскочил и потянул его к выходу. — Я тебя уложу, укрою, сказку расскажу. — Ты знаешь сказки? — Придумаю, — уверенно заявил Чонгук. Они вышли из кинотеатра под яркое послеполуденное солнце. На улице был много людей. Чонгук щурился, но улыбался. — Тэхен-а, — сказал он, когда они садились в такси. — М? — Спасибо, что сводил. Это был лучший день. Тэхен посмотрел на него и понял, что это — самое главное. Не поцелуи, не признания, не громкие слова. А вот это — сидеть в темноте, держаться за руки и чувствовать, что ты не один. Такси тронулось, увозя их домой. Чонгук задремал на плече у Тэхена, уставший от новых впечатлений. А Тэхен смотрел в окно на проплывающий мимо Сеул и думал о том, как странно устроена жизнь. — Идиот маленький мой. — прошептал Тэхен, глядя на спящего Чонгука. Чонгук во сне улыбнулся, будто услышал. — Спи, приедем — разбужу.