Глава 11. Здравствуйте, у вас есть что-нибудь для меня?
9 мая 2026 г., 22:10
Я сказал:
— Да, я пользуюсь библиотечным компьютером.
Алиса оторвала себя от решетки и глубоко вздохнула.
— А что случилось?
Алиса, снова вздохнув, коротко пересказала суть, и, пока я слушал ее, мое лицо начинало вытягиваться вниз. Я ощущал, как от холода стягивало в груди, и боль была такая, будто кто-то щипал мое сердце острыми пальцами.
— Что будем делать? — спросил я.
Алиса накинула на голову капюшон, и я перестал видеть ее лицо. Только бездушный синтепон с белым мехом.
— Подумаем, — сказала Алиса и пошла.
Я — за ней.
Только вот до железнодорожного перехода мы не проронили ни слова. На лестнице я хотел сказать: «В конце концов, не все так плохо, да ведь?», но одернул себя. Мы сухо попрощались, и я пошел домой. Дома кусок в горло не лез. Дядя снова меня заметил. Я сидел на кухне, передо мной стояла тарелка с отварными овощами и макаронами в морковном соусе. Я сидел и со страдальческим видом водил туда-сюда ложкой с кривой ручкой.
Дядя сказал:
— Принцесса села на диету? — и рассмеялся. Тетя неловко посмеялась вместе с ним, потом перевела взгляд на меня.
Она сказала:
— Ешь. Очень полезно. И вкусно. Всё натуральное.
— Погоди, погоди, — остановил ее дядя. — Видишь же, на парне лица нет. Пусть посидит.
Когда тетя ушла из кухни, он выпрямился в коляске и оперся на стол, чтобы, не отрываясь, начать следить за мной. Я чувствовал себя витринным экспонатом.
— Наелся в школе.
Голос был похож на голос маленького ребенка, который боится признаться матери в том, что разбил ее любимую статуэтку.
Дядя цокнул языком.
Он сидел напротив меня. Его лицо было открыто, поза расслаблена. Я смотрел на его рубашку и боялся поднять взгляд. В тот момент я вдруг с ужасом осознал, что не помню, какого цвета его глаза. Есть ли у него морщины? Наверное, есть.
До вечера я перекатывал туда-сюда несчастную макаронину и, когда наступило семь вечера, убрал тарелку в холодильник. Потом я сделал все уроки на несколько недель вперед. Очнулся в одиннадцать часов, когда в комнату ворвалась тетя со словами, что светом и шорохом я мешаю им с спать. Я взял полотенце и пошел в ванную, но она нагнала меня в коридоре и сказала, что я над ними издеваюсь. Я над ними не издевался.
— Я хочу почистить зубы…
— Уже ночь.
— Но…
— Надо было раньше. Иди спать.
Я поплелся в комнату, стянул одежду и улегся под одеяло.
***
В субботу был День открытых дверей. Должны были пойти и Сабина, и Эрнест, и Андрей. Взрывная смесь. Стоило проявить осторожность. Утром в ушах шумело, как если долго ходить, а потом лечь и не двигаться. Дома было очень тихо. Тетя передвигалась на цыпочках, вместо завтрака у меня были вчерашние макароны, но когда я посмотрел на них, мне стало дурно. Не потому, что я был привередливым. Родители привили мне уважение к чужому труду. Просто увидев их, я вспомнил вчерашнее, а вчера всё было плохо... Я отказался от завтрака, вышел из дома и поехал к зданию университета. Прибыл раньше всех. Первым показался Эрнест. Он махнул рукой: — Привет. Еще никто не пришел? Я помотал головой. — М… Ясно. Потом подошли остальные ребята, Сабина шла вместе со своей подругой. Она оглядела всех и состроила кислую гримасу. С приходом новых людей стало шумно, вокруг нас на открытой площадке собрались другие группы. — А Григорьевна когда подойдет? — выкрикнул кто-то. Тут же в ответ прилетело: — Она здесь. Все повернули головы на звук и увидели саму Григорьевну, которая в радостно улыбалась. — Все пришли? — спросила она. Сабина покачала головой. — Последнего ждем. Ни у кого не возникло сомнений в том, кого именно все ждут. Через две минуты подружка Сабины воскликнула: — Вот он! Все, как по команде, повернули головы вправо. На остановке стояла машина, и из нее выходил Андрей. Сабина процедила сквозь зубы: — Быстрее давай. Походка Андрея стала грузной. Я почувствовал, как Сабинино плечо, бывшее мне впритык, нагрелось. — М, а чего вы ждете? — спросил он тяжелым мрачным голосом, когда подошел. — Второго пришествия. Григорьевна стала подгонять нас. Наша процессия втиснулась в узкие входные двери, после чего мы попали в широкий, забитый людьми холл, и снова выстроились в кружок. К нам подбежала девушка в офисном костюме, спросила, из какой мы школы. Григорьевна начала объяснять, что мы не из школы, а из «самостоятельной организации», девушка сделала умное лицо и отошла к стенду с буклетами, после чего снова подбежала к нам. — Через двадцать минут в актовом зале будет выступать директор института транспорта, расскажет все по поводу приемной компании, потом можете подняться на второй этаж и при желании на третий, там будут проводиться мероприятия по… Из-за шума я не услышал окончания фразы. В толкотне кто-то всунул мне два буклета университета. Потом нас повели в подвал раздеваться. После того, как сдали вещи и получили номерки, мы всей группой пошли в актовый зал и сели на заднем ряду. Через пять минут я увидел, что в зал зашли люди в красивой академической форме темно-синего цвета. Их заметили и другие. Сабина прошептала: — Физ-мат школа. — Мм, — умно заключил я. Григорьевна, сидевшая рядом со мной, посмотрела на меня: — Соблюдают дресс-код. Это красиво, да? Посмотрите, как сегодня оделся Дима — чисто, с иголочки. В костюме. Выглядит представительно, да? Зачем-то весь ряд кивнул и сказал «да». Мне стало не по себе. Тогда Григорьевна попыталась меня успокоить и погладила меня по руке со словами «не переживай, это же хорошо». — Андрей, — внезапно выкрикнула она. Вышедший в проход парень застыл. — Ты куда? — В туалет. — Хорошо, иди. Возвращайся быстрее. — Ла-адно. В тот же миг в зале стало темнеть, и весь свет сконцентрировался на мужчине посреди сцены. Он говорил около полчаса. Мне было интересно слушать, и я даже почти не двигался, внимая каждому слову. В какой-то момент Григорьевна прошептала: — Да где же он? — и я понял, что она говорит про Андрея. Она встала и вышла, спустя минуту вернулась, ведя пропавшего парня за руку. Тот выглядел как маленький мальчик, которому не разрешили выпить зеленку. Григорьевна сказала «Садись к своему другу», и Андрей бешенно раскрыл глаза. — Он мне не друг! — Андрюша, садись. Посторожи старой женщине место. И пригляди за сумкой. Она усадила его в кресло и придавила своими вещами. К концу речи оратора свет выключился, и на экране начали показывать видеоролик. На его середине Андрей сказал: — Зачем делать такие крутые интро, если вуз — говно? Мне стало интересно, почему он так думает. Я порывался спросить, но не мог подобрать нужных слов. В один момент свет резко включился и я, ослепленный, зажмурился. Пришла Григорьевна и забрала свою сумку, похвалила Андрея за усердие и сказала, что мы пойдем по кабинетам. Сабина спросила, что там будет, Григорьевна ответила, что будут представители каждого направления. Я увидел, как Андрей округлил глаза и обреченно вздохнул. Он пробормотал «Всех направлений?..». — Классно, — сказала подружка Сабины. Они вдвоем сидели через человека от меня. Мы ждали, пока большая часть людей выйдет из зала, поэтому пока не вставали. Я решил полюбопытствовать и спросил у Сабины: — На что ты собираешься поступать? Сабина повернулась ко мне. Её золотая подвеска грозно сверкнула в мою сторону. — На нефтянку. Точно не на геофизику. — Не хочешь возиться с грязью? — А кто-то хочет? По грязи прыгать… Вот еще. Хочу офисную работу, связанную с нефтянкой. Я почесал себе плечо, задумавшись. — Я слышал, что нефть — неперспективное направление. Ищут новое топливо, потому как запасы нефти не очень большие, а вот газ… — Руденко, не придирайся к словам, — Сабина посмотрела на меня совершенно невозможным взглядом. — Я это и имела ввиду. Хочу работать с газом и нефтью. В разговор включилась ее подруга. — На этом много не заработаешь… — Шутишь что ли? Все, что с этим связано, имеет огромную цену. Даже уборщица в Газпроме зарабатывает на порядок больше других... уборщиц. — А я не о том, — подружка Сабины развела руками и посмотрела на меня. — Офисная работа оплачивается меньше, чем выездная. Разве нет? Она явно обращалась ко мне, но мне было нечего сказать. — Не знаю, — прошептал я. — Даже если подумать логически. Все равно ты будешь получать не максимум. — Конечно не максимум! Но и не столько, сколько другие. Больше, и намного. — Но, — подружка Сабины подняла палец вверх, — Я придумала: ты найдешь себе мужа-выездника, и он будет грести вам деньги лопатой, а? Хорошо придумано! И она начала хихикать, почти повиснув на Сабинином плече. У Сабины эти слова явно вызвали раздражение и злость. — А ты куда пойдешь? — спросила подружка Сабины у меня. — Случайно не на... ах-ха-ха… выездные? Я покачал головой. — Не знаю еще. — Но планируешь на выездные, м? Ха… — Не знаю, — я опустил взгляд и поковырял носком плитку. Подружка Сабины начала трясти Сабину за плечо. Та хмуро глянула на меня, но ничего не сказала. Так странно. Сидят две девушки. Одна заходится в безудержном хохоте, а вторая испепеляет меня взглядом. — У меня уже есть парень, — сказала Сабина, встряхнув руку, только ее подруга вцепилась в нее намертво и слезать не собиралась. — И он… — Выездник?! Тут даже у меня вырвался нервный смешок. Сабина поджала губы и процедила: — Потом скажу. Кхм. Андрей по другую сторону от меня натужно выдохнул и подпер подбородок кулаком. Я повернулся к нему. — А ты куда будешь поступать? — он резко повернулся ко мне и прошелся по лицу острым взглядом. Подружка Сабины услышала мой вопрос и перегнулась через два места к Андрею: — А ты в колледж метишь или в вышку? — Он же говорил уже, что в колледж на по-о-овара. Андрей мрачно ответил: — Куда попадется. — А в какую область? — спросил я. Парень промолчал. Я снова вспомнил, что мы, вообще-то, на данный момент по разные стороны баррикады и что он меня не жалует. В разговор включилась Григорьевна. Она наклонилась к нам: — Шепчетесь? — от нее пахло цветами. — Почему бы тебе не пойти в строительный? Там много бюджетных мест, довольно интересно учиться. Черчение любишь? Парень покачал головой. — Может, дизайном увлекаешься? Я с сомнением протянул: — На дизайн надо проходить сложные вступительные... Голову рисовать... — За полтора года можно научиться. Если захотеть. — Я не хочу в строяк! Андрей замотался в толстовку и спрятал ноги под сидушкой. Григорьевна сказала: — Ладно, сейчас походим и найдем тебе что-нибудь. И тебе, Руденко, — я посмотрел на ее доброе довольное лицо, — раз вы оба пока не определились. Походим, поспрашиваем. Едва ли у меня была альтернатива. Я снова подумал о том, что сказал мне отец. Он сказал: «Получи аттестат, чтоб было меньше пяти четверок, поступи на бюджет, и мы купим тебе собственную машину». Я в очередной раз представил себя на переднем водительском кресле. Перед глазами замаячила асфальтовая дорога, руль и мои собственные руки. Далее нас начали водить по корпусу. Я запутался в коридорах и лестницах. Дошло до того, что в один момент, когда куратор повела нашу группу на верхние этажи, я начал спускаться вниз. Меня остановил Эрнест, хлопнув по плечу и потянув за собой. Мы зашли в кабинет, где были люди из строительного института. У стола, за которым сидела женщина, высилась огромная вывеска с переплетением черных линий. Это был сложный чертеж. Я немного разбирался в этом, так как в восьмом классе вместо изо у нас были уроки черчения. Вот только теперь от увиденного мне стало плохо. Моя изометрия имела очень мало общего… с этим. В компании трех «сокурсников» я подошел ближе. Женщина начала рассказывать о направлении. После рассказала она показала рукой в сторону, на соседнюю парту, за которой мужчина раскрыл для нас еще свертки. — Вот работы наших студентов, — сказала женщина. — Третий курс. А вот дизайнерская работа, но это, скорее, для художников будет интересно. Есть среди вас художники? Одна из девочек, стоящих со мной, робко подняла руку. Ее звали Нина, она была очень тихой и маленькой. — Хорошо. Ты знаешь про вступительные? Нина кивнула. Далее все внимание женщины оказалось приковано к ней одной, и я почувствовал себя лишним. Я зашагал вдоль парт, параллельно прислушиваясь к тому, что говорили. Некоторые спрашивали про зарплаты, и представители института начинали улыбаться и говорить расплывчатыми фразами. В один момент ко мне подошла Григорьевна, подхватила под локоть и повела к столу, у которого еще никто не стоял и за которым сидел мужчина в синей рубашке с телефоном в руках. — Давай поспрашиваем, Дима. Что тебя интересует? — Ам… Что вы учите? Мужчина поднял на меня мутный взгляд и таким же мутным голосом начал говорить: — Учим тому, как строить и эксплуатировать все, что связано с дорожно-транспортными средствами. — А это интересно? — спросила Григорьевна. — Пока никто не жаловался. — А сколько бюджетных мест? — Тридцать шесть. — Проходной балл какой? — Приличный, — мужчина ухмыльнулся, — 178. Возьмите брошюру института, здесь написан адрес и номер нашей завкафедры, она может вас проконсультировать. Бумага была тонкой, а текст на ней полувыцветшим. Мы поблагодарили человека и отошли от парты. — Ну что? Видишь? Не так уж и сложно. Начни говорить с людьми, Дима. — А я и так… — И друга с собой прихвати. Мой "друг" стоял у выхода с печальным лицом. Через некоторое время мы вышли из кабинета и пошли в следующий, еще на этаж выше. Он был просторнее предыдущего. Я позволил людскому потоку понести меня по комнате, пока, наконец, все не остановились у парты, на которой стояла табличка с названием направления. «Электроника и наноэлектроника». Я вздохнул. Вот ирония. Туда мне точно дороги нет. Рядом со мной встал Андрей. Куратор начал. — Всем вам с раннего детства пришлось жить с телефонами, так ведь? Все уверенно кивнули, и на мое единственное тихое «нет» почти никто не обратил внимание. Кроме Сабины и Андрея. Сабина, поглядев пару секунд, отвернулась, а Андрей начал улыбаться. — Они теперь окружают нас везде. И у каждого из вас они есть даже сейчас. Снова ухмылочка. Я начал переступать с ноги на ногу и внезапно решил оправдаться. Для этого я заговорил шепотом и наклонился к парню: — У меня, вообще-то, теперь есть сенсорный телефон. Андрей поглядел на меня с сомнением. — Покажи, — попросил он. Я достал подаренный мамой телефон и осторожно показал, после чего снял блокировку и включил фонарик. Для меня это было чем-то очень необычным. Когда я впервые смог это сделать, я почувствовал необъяснимый жар в груди. — М, старенькая модель, — заключил Андрей. — Поставь блокировку, чтоб никто не прочитал твои секреты. Я с горечью подумал «А нет у меня больше секретов». — Тихо, пожалуйста, — это к нам повернулась Сабина. Я с трудом выдержал ее взгляд и уставился перед собой. Андрей пытался переиграть ее в гляделки. Куратор продолжил говорить о перспективности направления. Слушать становилось труднее, я чувствовал, как начинаю уставать. Куратор говорил долго, так что я посчитал, что плюсов поступать сюда было очень много. Следующего куратора я тоже слушал вполуха, потому что речь шла о программировании. Мне, человеку, с трудом набирающему собственное имя, в это лезть не стоило. Нам снова выдали буклеты. Потом был институт, связанный с нефтедобычей. Я спросил Сабину: — Сюда будешь поступать? Она вздернула подбородок. — Я же говорила, что еще думаю. Я не хочу работать на выезд, а тут, скорее всего, все только выездное. — Тогда… куда? — Говорю же, еще не решила. Можно работать с нефтью и на других направлениях. — Да?.. — Да. Она сказала это так уверенно, что у меня не осталось сомнений. Все это время Андрей шел со мной рядом. Он стал мне настоящим "другом". Напряжение во мне пропадало. В «нефтяном» кабинете было еще просторнее. Это больше походило на зал, и если раньше за одной партой стоял только один куратор, то тут их было по два-три. Я даже растерялся. Очнувшись, я подошел к самому крайнему правому столу. За мной пошла Сабина, ее подружка и несколько других из нашей группы. Сабина взяла руководство в свои руки и начала резво расспрашивать о том, кто они и чем занимаются. Выяснилось, что за столом стоял руководитель направления и два его помощника-аспиранта. Занимались они транспортировкой, и потому интерес у Сабины вызвали слабый. Она только спросила: — А где работать потом? Ей в ответ: — Лукойл, Сибур, Роснефть… Пройдитесь по этажам, там много где написаны наши спонсоры. У нас вообще университет хоть куда, к нам уже на третий курс бакалавриата приходят и просят выпускников, а мы, — говоривший это мужчина коротко рассмеялся, — говорим им, что рано еще. А они нам: «Нет, нам уже сейчас нужны». Летом мы их отправляем на практику. Они там получают знания, некоторые пристраиваются. В разговор включился его помощник: — Мальчики у нас хорошие учатся. — Да-а! Хорошие! Умные, нестрашные. — Думаете, я их боюсь? — Сабина выпрямила спину, и мне, признаться, показалось, что сейчас от нее грянет гром. — Простите… Просто некоторым из-за этого не хочется к нам поступать, а ведь мы понимаем, что главное — это знание, а не пол. — Да, понимаем. Они втроем неловко улыбнулись. — Спасибо за помощь, — улыбнулась им подружка Сабины, и мы пошли дальше. Тут было больше людей, чем в прошлом кабинете, и пришлось немного потесниться. Было тесно, но в какой-то момент я увидел название «биот...», и резко остановился. Со мной вместе остановился Андрей, впечатавшись носом в плечо. — Ай, широкий, что встал? — Прости… Я пошел к тому столу, и теперь уже смог полностью прочитать табличку «биотехническая инженерия». В сердце начало копошиться. — Здравствуйте, — поздоровался я и поднял глаза. За партой стояли девушка-аспирантка и пожилой мужчина в сером костюме. Он смотрел на меня прищуренными глазами, будто не видел. На мое приветствие они безумно закивали и заулыбались. Слева ко мне потеснился Андрей. — Что это тут? — спросил он. — Хм… Роботов разрабатываете? — Ну почему? — удивился старик. — Нет, не роботов. Это в магистратуре роботов собирают, если хотят, а могут еще на протезы идти… делать идти… протезы могут делать. В разговор вступила девушка. У нее был звучный голос, способный перекрикивать шум толпы. — Мы работаем с инженерными установками. То, как они действуют на биообъект и как их можно улучшать. Направление у нас очень перспективное, междисциплинарное. Потому что нам важно знать не только инженерную часть, но и биологическую. Так как в большинстве случаев работаем с человеком. Животным редко такое нужно, если понимаете… Я кивнул: — Понимаю. — И вот. Среди наших спонсоров — кардиоцентр, областная больница. В этом году второкурсница уже нашла себе место работы, ее приглашают туда-сюда. Набирается опыта. Также наши студенты участвуют в различных конференциях, разрабатывают собственные установки. Можете посмотреть в интернете о международной конференции в Самаре, которая была в этом декабре, там наши студенты взяли второе место. Можете статью почитать, которую они написали. — Ага… — В принципе, что еще сказать?.. Андрей под боком продолжал нагло пыхтеть и ухмыляться. — И какие там проходные баллы? — спросил он. — Еще и биологию, наверное, надо сдавать. — Нет-нет, никакой биологии. Все-таки важнее нам техническая сторона. Сдавать надо физику, а проходной балл невысокий. Вы сейчас на сколько пишете пробники? Я сказал: — По-разному. В среднем по 60 баллов… — Вот, а это только сейчас. Потом вы еще наберете знаний, и на егэ задания всегда легче, а баллы выше. С легкостью поступите к нам на бюджет. Бюджетных мест много, платных тоже. И целевых! А нет, целевых нет. Вот, возьмите… Конечно, мне снова дали буклет. Толпа начала теснить, кто-то подлетел к парте с вопросом «А что это за направление?», и мне пришлось уйти. Я отошел в коридор, где было спокойно, и увязавшийся за мной Андрей тоже оказался там. Я изучал буклет и вчитывался в содержимое. — Ты серьезно сюда захотел поступать? На это?! Таким же тоном Лексей наверняка устроил мне допрос, если бы я сказал, что собираюсь стать гробовщиком. В ответ я пожал плечами: — Мне нравится биология и все, что связано с человеком. — Но это ж… ты видел их лица? Они как на рынке впаривают товар. Я снова пожал плечами и заключил: — Да вроде ничего такого. Забегая наперед, Андрей был прав.***
С довольным пьяным лицом я стоял двадцать минут. Людей стало меньше, толпа редела. Я успел изучить взглядом стены, когда из кабинета показалась Сабина. Она увидела меня и подошла. — Ну что? — спросил я. — Нашла себе что-нибудь? Сабина помотала головой. — Все работа с грязью. Ненавижу грязь, — её взгляд медленно перетёк на Андрея и стал острым. — Я думала, ты слинял. — Отстань. Сабина фыркнула и посмотрела на наручные часы. Из кабинета начали выходить остальные, и вскоре нас стало так много, что пришлось уйти в просторный холл. Последней вышла Григорьевна, довольно осмотрела нас и спросила: — Узнали что-нибудь интересное сегодня? Мы кивнули головой. Даже Сабина. Она по этому поводу также решила высказаться: — Хоть я и не нашла того, что мне нужно было, но… отрицательный результат — тоже результат. Быстрые, уставшие кивки.. — Тогда на сегодня можете быть свободны, — сказала Григорьевна, и мы побежали на выход, пока она не передумала. Я пошёл к правой лестнице, понадеявшись, что так спущусь быстрее. Спустился на два этажа и упёрся в тупик. На пятый этаж куратор привела нас по другой дороге, а тут из-за своей самонадеянности я оказался впервые. Я посмотрел на плотную стену без двери, развернулся и пошёл обратно. Вдруг мне навстречу стал спускаться Андрей. Он посмотрел на меня. Его нога зависла над ступенькой. — И чё ты встал? — он кинул взгляд за моё плечо и понятливо промычал. — А ты откуда?.. — За тобой шёл. — А… — Надо, наверное, обойти через четвёртый этаж. С этой мыслью мы поднялись, вышли в общий коридор, пустой и тихий, и попытались пройти, но в этот раз упёрлись в закрытые двери. — Хм… — произнёс Андрей. — У меня огромные вопросы к системе противопожарной защиты этого университета… Справа висел план эвакуации. Я посмотрел его, изучил, и увидел, что есть вторая дверь, до которой надо пройти по коридору направо. Мы пришли туда и дверь, к счастью, оказалась открыта. За ней был обширный холл. — М, я, кажется, понял, — сказал я. — Нас привели по той лестнице. Андрей снова пошёл за мной, как цыплёнок за курицей. Интуиция не подвела, мы вышли к главной лестнице и спустились до первого этажа. Места были знакомые, но встал ещё один вопрос. Я обратился к Андрею: — Ты не помнишь, где гардероб? Куда мы сдали вещи? К моему ужасу, он отрицательно покачал головой. — А ты забыл? Конечно, я забыл. Но как теперь можно было в этом признаться? Я сделал гордое лицо и отвернулся. — Нет! Просто немного запутался. Парень посмотрел на меня сложным взглядом. Так на меня смотрела мама, когда обнаружила под матрасом запас сухариков. А сухарики мне есть запрещали. — Класс. Я за тобой пошёл, думал, ты меня выведешь, а ты сам забыл. Мне захотелось стать невидимкой. Андрей вытянул руку и показал пальцем в угол высокого фойе: — Вот написано: «Гардероб». Пошли туда, Сусанин. Теперь я шел за ним. Мы переодевались в суете. Когда я снимал сменку, Андрей кивнул на неё. — Что это за эпатаж? Я такие только в фильмах видел… Я посмотрел на свои ботинки. Мне они нравились, я носил их с гордостью. — Это полуброги. — Я понял, но один чёрт, кто такое носит? Я вовремя разгадал в чужом голосе иронию и пожал плечами: — История циклична, почему бы нет?.. Андрей фыркнул: — Модник… Да, я такой. Переобувшись, я взял рюкзак и пошёл к выходу. В дверях меня начал подгонять Андрей: — Быстрее, быстрее. Не могу тут больше находиться. Как душно. Когда мы оказались на улице, он начал глубоко дышать, и мне показалось, что от его кожи идёт густой пар. Я положил руки в карманы, хотел начать прощаться, но Андрей вдруг спросил: — Слушай, как отсюда доехать до Стрелы? — Ты про остановку? — Да. — Мне в ту сторону, могу показать. Он посмотрел на меня с подозрением, будто я принёс два раскрытых тюльпана на день рождения. Он сказал: — Покажи автобус. И не надо со мной ехать. Я кивнул: — Хорошо. Пошли к остановке. Он поплёлся за мной невольным хвостом. На остановке мы простояли две минуты. Когда подъехала подходящая маршрутка, я сказал: — Вот. Как только съедешь с моста, можешь выходить. Андрей покачал головой: — Нет. Ненавижу маршрутки. Не поеду. Только автобус. Я против воли поджал губы и скосил в его сторону взгляд. Он тут же кинулся объяснять: — Да бабки эти вечно просят место уступить, а я… я обычно если стою, то меня заставляют садиться. Заходит бабка — вставать нужно. И вот так всю дорогу. Как выйти надо — не пробиться… Короче мне легче встать и всю дорогу стоять в автобусе… Ам… Неважно. — Можешь поехать с пересадками. — Не надо мне никаких пересадок! — Тогда можно на автобусе, на котором езжу я, — подумав, я решил дополнить: — Он подвозит меня к самому дому. Взгляд, адресованный мне, не сулил ничего хорошего. Я вдруг заметил интересную деталь — Андрей никогда не смотрел прямо. Он зигзагом водил глазами по лицу, по шее, иногда по груди, и редко заглядывал в глаза, только если был возмущён до глубины души. — Я покажу, где выйти, — добавил я. — Куда тебе надо? Словно нехотя, Андрей выплюнул: — В МФЦ. — Да, это рядом. Через дорогу от остановки. Выходишь, идёшь направо к светофору, переходишь и идёшь прямо… Андрей резко замотал головой: — Ладно, я понял. Как–нибудь найду. — Да его легко найти. Там на всю улицу зелёная вывеска. В тот момент я увидел подходящий к остановке автобус и показал на него. — Вот он. Поедешь? Андрей тяжело кивнул, разве что не проскрипел. Оказавшись внутри, мы встали около окна. Андрей улёгся на перила. Прошло несколько минут, когда он вдруг сказал: — Я туда еду из-за Сабины. Он говорил об инциденте, сразу понял я. Возможно, у него проблемы, и он едет делать нужные документы. Оставшуюся поездку мы провели в молчании. Андрей взглянул на меня только раз, когда мы проезжали мост, тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Как только начался спуск, я указал пальцем на зелёную вывеску за стеклом и сказал: — Тебе туда. Когда он вышел из автобуса, я проследил за тем, правильно ли он пойдёт и не перепутает ли светофор. Это было настолько глупо и безосновательно, что я начал стыдить себя. Выходные доживал на измене. Жаль, что мысли нельзя перекрыть и перестать думать совсем. В понедельник утром Алиса скинула мне смс, что пойдёт в школу сама, и поэтому Лексея я дожидался один. Была метель, меня заносило снегом, и больше всего мне хотелось потеряться в снегу. Лексей вышел без опозданий и даже с заранее надетой шапкой, хотя раньше он делал это на ходу. На отсутствие подруги он ничего не сказал, только поджал губы и спросил: — М? Пошли? Сегодня трудный день. По пути он рассказал мне, как все два дня выходных они с матерью ездили по родственникам и что его двоюродный брат подарил ему ещё одну похабную ручку, но в этот раз на ней была изображена женщина в колготках без нижнего белья. Он также дополнил, что не перед Алисой же о таком рассказывать, и я пришёл к мысли, что для него ничего не поменялось. Алиса зашла в кабинет ровно за секунду до звонка. Первый урок прошёл в тишине, мы не переговаривались, хотя атмосфера была располагающей. Но на перемене перед математикой мы с Алисой стояли около окна, — Лексея с нами не было, — ждали, пока откроют кабинет, и вдруг она сказала: — Дима, давай сорвем урок Я не забыл о словах Федука. Алиса произнесла себе под нос: — Нет, надо завалить контрольную… — Алиса, не нужно… — Тихо. — Правда на твоей стороне, нельзя так делать. — Нет. — В конце концов, ты можешь сказать, что это была просто шутка. Алиса тяжело выдохнула и затрясла головой. — Помнишь слухи, которые были раньше? Обо мне. Ты, наверно, и не представляешь, как сильно они прилипают и каким уязвимым ты становишься. Как это ужасно. Никогда больше я не хочу чувствовать на себе этого клейма На самом деле, у меня была безумная идея, как выпутаться из ситуации, но я со стопроцентной вероятностью мог сказать, что Алиса на это никогда не согласится. Идея была такая: упасть на колени перед Федуком и просить его о милости. Алиса догадалась, что предлагать мне ей нечего, и развернулась. Я начал оглядываться и выискивать взглядом Федука. Он пришёл к классу под конец перемены с лицом победителя. Не было сомнений, что о неблагоприятном для него исходе событий он и подумать не мог. Мне стало жутко от этой мысли. Алиса продолжала стоять прямо. Проходя мимо, Федук улыбнулся, обнажив левую часть зубов, и хищно прищурился. Выражением лица он напоминал хищного варана. Сразу после него пришёл Лёша, со спокойным выражением лица. Мне это показалось неправильным, и на долю секунды в голову вскипело негодование. Я подумал, как он может делать вид, что всё в порядке, когда происходит такое? Кто ему позволил? Я внимательно оглядел его и пришёл к эгоистичной мысли, что ему сейчас легче всего. Его не гложет двойное чувство вины, как меня, и никто не шантажирует, как Алису. В этой ситуации он самый чужой. За несколько минут до звонка Алиса вдруг совалась с места и ушла. Мы с Лексеем замешкались. Однако не последовали за ней, а стали смиренно ждать звонка и, когда урок начался, Алисы все еще не было в классе. Я осмелился оглянуться на последнюю парту, за которой сидел Федункевич, и увидел его улыбку. Алиса появилась только на следующем уроке информатики. — Где ты была? — спросил я её. — В туалете. — Весь урок? — Да… Она посмотрела на меня из-под бровей и повела плечом. Рядом с нами встал Лексей и неловко похлопал её по плечу со словами: «Не бойся, потом пересдашь как-нибудь». Она кивнула и сказала: — Я пришла к гениальной мысли… В общем, просто не лезьте в это, — она также выразительно поглядела на Лексея, будто её слова были обманчивой поверхностью, под которой скрывался глубокий смысл. — Не лезть. Не слушайте, не нарывайтесь. И к вам никто не будет лезть. Это только моя беда. — Твоя беда в чём? — весело спросил Лексей. — Нет тут твоей беды и… — Не лезьте, — повторила Алиса и посмотрела на меня. — Он ничего не сделает. Ему… в общем, надо просто принять правила игры и не нарываться лишний раз. Вы понимаете меня? Я многое хотел сказать. Я хотел сказать, что мало смыслю в конфликтологии, что мне подобный исход ничуть не нравится, что в её словах и мыслях есть огромный недочёт, и заключается он в том, что, по её словам, Федук просто решил развлечься, когда на самом деле Алиса и её тайна висят на волоске, и ещё чуть-чуть, и… Лексей, тяжело вздохнув, кивнул, и мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. Кто я такой, в конце концов?***
Мне начали сниться глупые сны. То, что удавалось успеть обдумать утром, было покрыто мутной плёнкой. Это были несклеенные между собой части. Я стою около раковины, я иду, передо мной вырастает толпа людей. Мне больно. Как ни странно, после слов Алисы о том, что не стоит лезть в её проблемы, ситуация действительно стала глаже. Хотя, конечно, я не верил, что Федук просто так взял и забыл всё. Сложившуюся ситуацию можно было сравнить с чашей весов. На одной стороне была Алиса, на другой Федук, они стояли и гневно дышали друг на друга, но не двигались, и только потому могло сохраняться шаткое равновесие. Я не мог знать, общалась ли Алиса с Федуком, ставил ли он ей новые условия. Если они и пересекались, то происходило это за нашими с Лексеем спинами. Или только за моей. В первые два дня после просьбы Алисы не вмешиваться я не знал, как быть. Я кидал взгляд на Лексея, думал спросить у него, правда ли мы будем продолжать быть безмолвными болванчиками. Претворить мысли в действие мне не давало убеждение в том, что Лексей наверняка знал меньше моего. И, честно говоря, вряд ли бы я от него услышал дельный совет, так что мне пришлось молча обдумывать происходящее. И в конце концов я решил, что послушаю Алису. На курсах по-прежнему сидел с Андреем. С каждым днем его спина становилась округлее. В один из дней я вошёл и обнаружил его лежащим на парте вниз лицом. Я не поверил своим глазам, потому как подобную вольность с конца декабря он себе не позволял. Я подошёл к парте, осторожно поставил рюкзак на стул, и Андрей встрепенулся, принял прямую позу и скосил в мою сторону взгляд. Мы продолжали сидеть вместе, и он сам начал записывать решение с доски. Полагаю, ему надоела моя навязчивость. Однако в один из дней я изменил своей пунктуальности и не пришел на занятия. Дело в том, что не выспался, а не выспался потому, что не мог уснуть ночью, и днём, придя со школы, завалился на кровать, даже не успев стащить с тела пиджак. Пиджак в наказание натёр мне плечи и подмышки. Я проснулся вечером, ошалелый и пришибленный произошедшим. У меня в голове промелькнула глупая детская мысль «а может никто не заметил?». Я тихо встал, прошёл к двери, открыл её, и встретился нос к носу с тетей. Я не знал, что сказать. Я сложил руки за спиной и опустил взгляд. — Ты ходил на курсы? — спросила она, хотя уже знала ответ. Она не могла не знать. Я покачал головой. — А за что твои родители платят деньги? Почему ты думаешь, что можешь их пропускать? Мне захотелось начать оправдываться по поводу того, что никакого злого умысла я не имел, но у меня, честно говоря, до сих пор была тяжёлая голова. — Как ты собираешься с такой ответственностью жить отдельно? — тётя любила разговоры про «жить отдельно». Она часто об этом говорила, когда просила меня мыть посуду или звонить передавать данные по воде и свету. И особенно когда нам привезли новую стиральную машинку, она сказала мне подключить её самому. — Ты хоть раз видел, чтобы взрослые просто так не шли на работу? На работе тебя никто за такое по головке не погладит. Штраф. И увольнение. Я с горечью подумал, «ну вот, ещё не устроился, а меня уже увольняют». После дневного сна тело было мягким, как сыр. Я просидел за столом до десяти вечера, делая уроки, потом ко мне зашла тётя и сказала, чтобы я шёл спать, потому что мой свет мешает уснуть дяде. Дыхание моё никому спать не мешает? Я выключил свет, лег на кровать, но уснуть, конечно, не смог. Провалявшись несколько минут, я решил вытащить из рюкзака телефон. Я ещё не разобрался в обилии иконок. Мне понравился календарь — я записал себе напоминания с днями рождения. Открыл интернет. Мне, оказывается, писал Лексей. Семь почти однотипных сообщений «алло, ты где? Ты на связи?». Я ответил ему: «На связи». Алиса молчала, и я решил ей написать. Я думал долго, и лучшее, к чему пришёл, оказалось: «Привет. Я проспал курсы. А как у тебя дела?». Она была не онлайн, поэтому не ответила. В переписке курсов висели фотографии сегодняшних задач. И больше ничего. Не было бурных обсуждений, как в конце декабря. От подобной тишины становилось не по себе. Будто всё это обман. Я отложил телефон, перевернулся на другой бок. Как же не хочется спать… Снова взяв телефон, я начал листать переписку. Спустя время наткнулся на ссылку на страницу Андрея. Я нажал на неё и открыл диалог. Вот он с ума сойдёт. — «Привет. Решил спросить, как у тебя дела?» Какой же я клоун, подумал я. Мне только в цирк. Я не прочь исполнить смертельный номер с гильотиной. Сообщение было прочитано почти сразу после отправки. Я приставил два пальца к губам и начал пожевывать фаланги. Карандашик забегал… «Ты и тут меня достать решил?» «Будто на занятиях мне тебя мало» Я не расстроился его ответом. Потому что это было правдой, я своей навязчивостью уже наверняка убил в нём всякое уважение ко мне. — «Я просто хотел спросить, хорошо ли ты себя чувствуешь.» «Прекрасно. На меня сегодня даже не наехали» — «А я проспал» Настала тишина. Я начал представлять Андрея. Представлял, как он сидит на кровати с телефоном в руках и смотрит на экран. И сообщения он набирает одной рукой, а не как я, впопыхах, всё ещё путаясь в буквах на клавиатуре. «Ну ты даёшь. Решил перейти на сторону зла? Только не говори об этом истеричке, а то, знаешь, начнёт меня во всем обвинять.» — «Нет-нет, не начнёт. Не переживай.» Он прислал смайлик, у которого глаза были узкие, а рот пренебрежительно искривлён. Я не понял, что это значит. Он удивлён? И не спросить никак… «Как ты меня нашёл?» «Я же фамилию поменял.» А, так вот почему я сперва засомневался. Раньше у него на странице была его фамилия. Теперь он Юрмолаев. Андрей оказался сообразительным и до неприглядной истины додумался самостоятельно. Он написал: «Ммм, понял. Типо эти умники меня обсуждали. Да? По подпискам лазали, всякое такое» «Обожаю такое. Когда за спиной тебя обсуждают. Это ж так весело, ебать» «Чего молчишь, тихоня? Ты есть в общем чате? — «Да» «Классно. Добавь меня туда» Мне не стоило спрашивать, но я попытался: — «Зачем?» Снова странный смайлик. «Домашку спросить. А то не успел записать» Честно говоря, я очень обрадовался. Да-да, в чате куча задач, он найдёт то, что ему нужно. Там много задач, и за этот урок, и за прошлые… Я спокойно добавил его в переписку. «Руденко Дмитрий добавил Андрея Юрмолаева» Следующее сообщение от Андрея: «Вы все говно» «Хуй сосите» «И Руденко, кстати, думает так же» «Андрей Юрмолаев вышел из беседы» Я почувствовал, как на голове зашевелились волосы. Чего я ожидал? Какой я наивный. Написала подружка Сабины: «Дима, ты что, переписываешься с ним?» Я написал: — «Один раз. Он попросил добавить, и я добавил.» Сабина начала писать. У меня застучало в груди. «У него не понятно, что в голове. Такими словечками разбрасываться. Грязный спекулянт». Потом она написала: «Представьте себе, он кинул меня в чс. А вас?» Подружка Сабины: «И меня тоже» Ещё кто-то: «И меня» Я посмотрел на наш диалог. Надписи о блокировке не было, и я решил проверить. Я написал: — «Зачем ты повёл себя так грубо?» Сообщение отправилось и тут же оказалось прочитано. Андрей не заблокировал меня. «А как ещё? Эти люди мне подкинули телефон в сумку и обставили всё так, будто я вор» — «Ты не вор» «Мне ли не знать?» «Жизнь несправедлива» Я услышал, его голос будто вживую, и тяжело выдохнул. Ветки начали бить по окну. На улице поднялся ветер, застучало по стенам. Я почувствовал себя закрытым в чугунном сундуке. «Приходилось ли тебе хоть раз сталкиваться с несправедливостью, Руденко?» От осознания, что вот и ещё один человек называет меня по фамилии, я вздохнул, и закопошился в памяти. Несправедливость? Я?.. Я нет. — «Нет» «Ну тогда всё ясно» «У рафинированных всегда всё хорошо. Такие дальше своего носа не видят» Дальше носа не видят… Было ли у меня такое? Я не помнил. Как бы ни напрягал память, вместо внятного ответа в голове мелькали обрывки ситуаций. Однажды отец отругал меня за то, что я натаскал домой песка, и в большей степени несправедливость тут в том, что сделал я это не специально. Мне было девять лет, и я просто не отряхнул обувь на входе. — «Я вижу» «Тогда тебе кажется» Хм… Я вытащил пожеванные пальцы изо рта и приставил их к виску. По виску прошёлся холодок. — «Мне стыдно», — набрал я. Не «извини». Я решил копнуть глубже. К сути проблемы. К тому, почему меня гложет эта ситуация. Буду предельно откровенен, похоже, только так с ним можно к чему-то прийти. Надо выпотрошить душу и мысли. Ответ от Андрея шёл долго. Карандашик не двигался. Но и из онлайна он не выходил. Я решил дождаться ответа. И даже решил про себя, что не буду расстраиваться, если он у него выйдет нескладный и странный. Он в конце концов написал: «Тебе нечего стыдиться. Ты хотя бы не как они» С этим ответом я, наконец, почувствовал, что на груди стало легче. Не камень, а будто огромная скала сдвинулась. «Только перестань мешать мне спать» Я перехватил телефон в руках. Я написал «спокойной ночи» и закрыл диалог. Обсуждать, на самом деле, действительно было больше нечего. В общей переписке молчали. Андрей оставался онлайн. Я подумал, какое это странное молчание. И я, и он находимся друг от друга за несколько километров, а тишина… тишина такая же, как во время занятий, когда он отмахивался от меня и моих извинений. Я уснул с мыслью, что всё это было очень интересно. *Прикиньте как офигеет Руденко, когда узнает про голосовые сообщения и кружочки
