Нейтральная зона

Предисловие

Есения Ильинская девушка 22 годов. В ее облике чувствовалась какая-то усталая расслабленность — будто она давно перестала следить за тем, что не требует внимания. Волосы, когда-то старательно выбеленные, теперь жили своей жизнью: у корней пробивалась густая темная руса, создавая эффект небрежного омбре, словно сама природа вмешалась в чужой замысел. Курносый, чуть вздернутый нос придавал лицу задорное выражение, которое никак не вязалось с обычными, спокойными губами. Но стоило взглянуть ниже — и дыхание перехватывало. Тело было создано не просто для движения, а для полета. Оно жило по законам грации: длинные, точёные линии, идеальная осанка, развернутые плечи и тонкая талия, переходящая в бедра, которые у фигуристок всегда чуть шире, чем у балерин, — женственные, округлые, но подтянутые до упругости тетивы. Каждый мускул жил под кожей своей отдельной, отточенной жизнью, но без намека на сухость — только плавность, текучесть, сила, спрятанная под бархатом. И когда она поворачивалась, когда в зеленых глазах мелькал этот холодный, сосредоточенный огонь, по спине пробегал мороз. Взгляд человека, который знает цену своему телу, но не торгуется — просто парит. Она отдала фигурному катанию бессчетное количество лет. Кажется недавно в 2006 году в возрасте 3-х лет ее отвели на первую тренировку. Она каталась неуверенно, но ей так нравился этот звук: скрежет коньков. Ее первый тренер Николай Алексеевич. Она вспоминала много раз о нем, о тех временах. В воспоминаниях откладывалась самое разное.  Его все уважали. В сорок лет он сохранил осанку, которой позавидовал бы любой его воспитанник: спина прямая, подбородок чуть приподнят, движения скупые и точные, как выверенные шаги на льду. Глубокие залысины на висках тронула ранняя седина, а на переносице — вертикальная складка, словно вырезанная резцом. Но стоило ему повернуть голову, и все менялось. Из-под густых бровей на тебя смотрели глаза удивительной доброты — серые, с теплым, васильковым отливом, какие часто бывают у людей, видевших много горя, но не давших ему поселиться в сердце. А когда он улыбался — а улыбался он часто, особенно глядя на удачное приземление прыжка, — улыбка его была по-настоящему озорной, с лукавым прищуром и ямочкой на левой щеке. В эти моменты ему можно было дать двадцать пять. И все девчонки из группы, даже самые зазнавшиеся красавицы, готовы были умереть на льду, лишь бы еще раз увидеть эту мальчишескую, заговорщицкую улыбку своего строгого тренера. Сейчас ему около 60. Он приезжал к ней на чемпионат Росси в 2022, поддерживал. Николай Алексеевич ей гордился. Она пробилась с низов до Олимпиад. И за это Есения благодарила своего первого тренера. Далее в 2010 году было принято решение переезжать в Москву. Пробоваться в группу к Тутберидзе Этери Георгиевны. Столько раз она не падала даже на самом своем худшем прокате. Но что-то все-таки зацепило эту грузинскую женщину и она взяла ее. Как далее было сказано в интервью «У нее был взгляд. Взгляд победителя, несмотря на падения тогда. Поэтому и взяла». Потом множество тренировок, травм, побед, проигрышей. Переломным моментом стал уезд мамы, обратно к бабушке. Она одна в Москве. Так ей казалось тогда. В скоре она стала жить у своего главного тренера. Через какое-то время даже стала звать ее «мамой», иногда в шутку, иногда нет. Стало спокойнее. Появились верные друзья в виде Жени Медведевой и Ани Щербаковой.  Ее первая Олимпиада 2018 году в Пхенчхане. Ей было почти 15, но она отобралась вместе с Алиной и Женей. Обидное поражение, обидное 7 место. Далее чемпионат мира, на котором она собралась и взяла свою первую золотую медаль на международном уровне.  Затем обидная травма, которая по сей день ей откликается.  Как она вспоминает: Первым сдало колено. Оно пошло вправо, хотя прыжок был влево — нелепая, дурацкая случайность, микроскопическая потеря центра тяжести. Боль в колене была яркой, оранжевой, как вспышка сварки. А потом, добивая, подвернулась лодыжка — серо-зеленая, тошнотворная боль растяжения, от которой свело икры и захотелось выть. Самое страшное в травме фигуриста — тишина. Музыка все еще играет где-то далеко, но ты ее не слышишь. Слышишь только внутренний гул крови в ушах и этот дурацкий, противный хруст, который будет сниться потом месяцами. Лежишь, смотришь вверх, на стропила арены, и думаешь только об одном: "Встань. Встань и уйди сама. Не смей плакать". Но нога не слушается — она просто тяжелая, чужая, налитая свинцом и огнем. А потом подбегает Этери, кладет свою сухую, теплую ладонь на лоб и говорит: "Тихо, тихо. Я здесь". И только тогда позволяешь себе закрыть глаза. С тех пор поменялось многое, но не ее травма, которая напоминал о себе, несмотря на множество операций. Но Есения была бы не Есенией, если бы сдалась и сказала «я больше не буду». Хотя порывы были, раза пять она приходила на арену «Хрустального», приносила цветы и прощалась. Тутберидзе принимала цветы и говорила «а теперь давай на лед, катай программу».  Ее жизнь шла. Была олимпиада 2022. Куда они отобрались вместе с Аней, Сашей и Камилой. Тогда она считала, что это ее пик. Все прыжки на месте, медаль должна быть ее. Так считали и другие. И в команднике оно так и получилось. Они с ребятами получили золотую медаль (в последствие она стала бронзовой). Есения была рада. Оставались силы на личные соревнования. Короткую она откатала хорошо, стала первой. Несмотря на ранние подъемы на допинг контроль вместе с Камилой. У нее тоже пытались найти положительную пробу, затаскали по допинг-тестам только так. Но все же Камиле досталось больше всего. Она ей сочувствовала, старалась поддержать.  День произвольной программы, за несколько минут до выхода ей позвонили и сказали, что ее близкий человек, который воспитывал ее с самого детства, ее бабушка скончалась. Весь прокат был в тумане, первая часть программы была очень смазанной, но она собралась на второй части. Получила свою бронзу и посчитала, что больше ей и не надо.  Потом был запрет на выход на междугородную арену. И только сейчас их троих: Аделия Петросян, Петр Гуменник и Есения Ильинская, допущены до Олимпиады.  Все бы хорошо, сильная форма, которая была перед началом сезона и во время. Но чемпионат России, где опять травма дала о себе знать. Как восстановиться до Олимпиады? Она уничтожала себя на льду. Тренировки по 16-17 часов. Оставалась на льду. Этери Георгиевна такое хоть и уважала, но считала это перебором. Тысячи падений, тысячи прокатов. Все чтобы заполучить эту долбанную олимпийскую медаль, золото. То к чему она шла все свои годы. Разве она не заслуживает?  Она кое-как восстановилась. И вот вылетает на главный старт своей жизни. На Олимпиаду в Милане. Где на нее возложена большая ответственность. Третья ее олимпиада. Надо не облажаться. Она вылетела 9 февраля. Захотела окунуться в атмосферу, прожить заново все. Условия позволяли.