Демонам в индустрии не место

      Наконец утренние новости закончились, и Виттман выдохнул всё напряжение, оценивающе поглядывая на мужчину по левую сторону от себя. Тот откинулся на спинку стула, ослабляя хватку галстука-бабочки на шее. Режиссёр и оператор вышли со своих рабочих мест, перекидываясь парой фраз об удивительных способностях новенького. — Неплохо для первого раза, — дежурно кинул Винсент соведущему. Тот фыркнул, гордо вздёрнув нос. — И всё-таки мы ведём не кулинарное шоу, а новости. К ним надо относится серьезнее, коллега.       Паркер подошёл к ним, от довольства работой ведущих он потирал свои усы, а другая рука была занята громоздким пакетом. — Большие молодцы, мальчики! — радостно сообщил мужчина, оперевшись руками на их стол. Аластор переглянулся с Виттманом, и они оба мысленно сошлись на мнении, что Паркер обращается с ними как с мальчуганами со двора. — Аластор, я доволен твоей работой, ты создан для камеры!       Названный мужчина сщурил глаза, скрывая за маской учтивости свои истинные эмоции. Продюсер поставил на стол пакет, показывая сидящим за ним содержимое. — В знак нашего сотрудничества я хочу угостить вас домашней кухней, — поведал он, расплываясь в доброй улыбке. — Пошли в гримёрку. — Вот что значит познать вкус победы, — посмеялся Аластор, резво встав со своего места. — Надеюсь, там будет мясо. — Какое ж мясо на завтрак? — поинтересовался доверчиво продюсер, уже повернувшись к мужчинам спиной. Винсент замер, уперев руки на стол, и немигающим взглядом провожал удаляющиеся фигуры. — В следующий раз попрошу жену приготовить что-то из южной стряпни специально для тебя, Аластор!       Виттман на ватных ногах вышел из-за стола. Внезапно опустевший зал был заполнен мягкой джазовой мелодией, льющейся с некоторыми помехами из старого радио. Мужчина бросил на него недоуменный взгляд, вздыхая. Когда сотрудники студии выходили, никто даже на сантиметр не подходил к этому углу комнаты.       Винсент тяжёлой поступью подошёл к радио, выключая зловещую музыку. Вот потому он не любил радио — старая техника так и норовилась вогнать в ступор, дать сбой. Мужчина не знал, что бы с ним сделали режиссёр и продюсер, включись джаз прямо в середине эфира.       Он мотнул головой, похлопав себя по карманам брюк в поисках пачки сигарет. От внезапного желания перекурить Виттман отречься не смог, ему срочно нужно было остудить голову, которая внезапно стала ощущаться свинцовой. Сдув пыль с радио — чисто из перфекционизма — мужчина двинулся в сторону лестничной площадки. Он направился не в гримёрку, а к чёрному входу. Паркер и Аластор точно приятно проведут время в компании друг друга, а вот Винсент и минуты больше взаимного лебезания вынести не мог.       Оказавшись на улице без верхней одежды в суровое весеннее утро, мужчина не дрогнул от морозца по коже. Он вытащил из кармана короб с сигаретами, некоторое время повозился в поисках зажигалки. С автоматизмом достав сигарету и подпалив её, Виттман обхватил фильтр губами, затянувшись. Дым моментально развеялся от ветра.       Никотин залил лёгкие, пустив разряд приятного расслабления по мышцам. После эфиров Винсент больше всего любил стоять тут так, прикурив сигаретку и размышляя о каждом своём действии на экране. А сейчас мысли мужчины вились вокруг человека, с которым он познакомился буквально вчера. Он думал о его насмешливой улыбке, остром лице и о его виде полного контроля ситуации, будто он знал больше, чем другие.       «Главное, чтобы враги не оказались слишком близко», да? Винсент чувствовал, будто ему дышали в затылок. Язык у Аластора подвешен на болтовню о бессмыслице, и мужчине было необходимо заткнуть ему рот. Или сломать ему нос... В любом случае, без травм этот нахал из радиохостинга не уйдёт от Виттмана. Тот уже наслаждался собственными грёзами о заплаканном изнеженном личике Аластора, без этой наглой усмешки.       Мужчина качнул головой, обратив внимание, как на ветру быстрее тлеет сигарета, и затушил её. Он кинул бычок в пепельницу, которая уже около года стояла у этой двери по просьбе курящих сотрудников. Ведущим курить было запрещено строго-настрого: во-первых, это вредно для голоса и здоровья в целом, во-вторых, они являлись лицом своих каналов, что опять же сводилось к репутации. Именно репутация была валютой в медиасфере, именно от неё зависело, взлетишь ли ты до небес или канешь в пропасти.       Постояв на воздухе ещё некоторое время, чтобы выветрить плотный табачный запах, Винсент пошёл в свою гримёрку. В ней не горел свет, и на первый взгляд она была полностью пустой. Но стоило мужчине потянуться к выключателю и зажечь свет, как оказалось, что у туалетного столика сидел Аластор, вальяжно закинув ногу на ногу. Он скрестил руки перед собой и немигающим взглядом смотрел на Виттмана. Тот пошатнулся, чувствуя себя некомфортно от пронзительных глаз соведущего, которые в какой-то момент казались ему красными, что, конечно, было игрой его воображения. — Аластор, ты же знаешь, что это жутко — безмолвно сидеть в темноте? — поинтересовался мужчина, садясь на свободное кресло. — Что ж, я люблю всякую жуткость, — пожал плечами Аластор. — Ты, случайно, не русский шпион? — вдруг сощурился Винсент, изучающе глядя на мужчину. Тот удивленно вскинул бровь. — Моральные принципы у тебя отсутствуют... — У Вас, спешу отметить, тоже, — парировал Аластор и фыркнул. — Нет, мистер Виттман, я не русский шпион.       Мужчина прикрыл глаза, потерев горячий лоб. Было только начало рабочего дня, но Винсент уже чувствовал себя устало и вяло. — А кто же ты? — прошептал он, пытаясь сохранить ясность ума. — У нас обоих есть причины для отсутствия моральных принципов, дорогой Винсент, — ухмылка Аластора приобрела зловещий оттенок. — И мы оба предпочтём их скрыть, не так ли?       Плечи Виттмана напряглись, он попытался понять смысл слов мужчины, но в голове была сплошная каша. Видимо, не стоило выходить на улицу без пальто. Чёрт. — За тобой интересно наблюдать, Винсент, и только поэтому я хочу поделиться с тобой кое-чем, — продолжил мужчина, оглядываясь на ведущего, который всё сильнее горбился в своём кресле, и запнулся. — ... Только не сейчас.